Глава 21

– Конд, паршивец, ты чуть меня не удушил! – я тяжело дышала.

– Ты забываешься, чужеземка! – поняв, что жертва не собирается звать на помощь, братец слез с кровати и тряхнул головой, поправляя волосы. – Перед тобой принц крови.

– Я помню, – я села и сдвинула на груди ворот халата, в котором так и завалилась спать. – И еще я помню, что ты обещал отправить меня домой. И вот я здесь. Можешь начинать.

– Нет. Сначала ты мне все объяснишь. Где я приказал ждать? В доме герцога или на Тергенском тракте?

– Прости, но ничего из твоего плана не получилось. Ни прикинуться мертвой под ногами великанов, ни притвориться высосанной кроволаком, ни унесенной увохом, – я злилась. – Хорошо командовать, когда ты живешь во дворце в тепле и безопасности, а я сплю на мягком впервые со дня нашей встречи. Я сильно хотела погибнуть, но волшебная шапка, подаренная заботливым полководцем, – я кивнула на лежащий на диване велосипедный шлем, – не позволила. Оказывается, герцог дорожит своим хронистом и пристально за ним следит.

Объяснять истинные причины моей «неудачи» я не хотела. Не тогда, когда мы оба злимся.

– Где же твоя маска, хронист? Почему смыла?

– Нет нужды. Меня раскусили в первый же день.

– Ты призналась, что ты Адель Корви? – жесткие складки легли по обе стороны рта принца. – Выдала меня?!

Пришлось рассказать, как было на самом деле, и кто своими рисунками поспособствовал моему провалу.

– Прости, – Конд поморщился. Не царское это дело у холопки прощения просить. – Я забыл их. Хотел забрать, но в суматохе совсем из головы вылетело.

– Угу. Так я и поверила, – поняв, что оправданий не последует, махнула рукой. – Ладно, проехали. Скажи, ты нашел то, что искал? Уже знаешь, как вернуть замок?

Конд сел рядом со мной.

– Знаю.

Я выдохнула.

– И сможешь отправить меня домой? – мой голос дрожал.

– Да. Все обещанное случится и очень скоро.

– Что конкретно случится? – я придвинулась ближе. Смотрела в черные глаза и страшилась услышать ответ.

– Рогуверд будет свободен. Император покинет этот мир.

Почему–то хотелось верить, что было употреблено реальное значение, а не иносказательное. Я не желала герцогу и его брату смерти.

– А твой дядя и Фельстан?

– Они умрут.

О как!

За дверями послышались возбужденные голоса.

– Боже! – прошептала я. – Это герцог! Конд, беги!

Как в плохом анекдоте мой неудавшийся любовник кинулся к окну, перелез через подоконник и исчез в ночи. Я же не пыталась строить из себя спящую и ничего не ведающую, а плотнее запахнула халат, взяла в руки лампу и вышла в холл.

Там в обнимку с герцогом стоял Фельстан.

Черт!

– О, Эльбер, у тебя гости! – женишок изобразил шутливый поклон, и я поняла, насколько он пьян. – Почему же ты не предупредил, что занят? Я бы не посмел… со своими проблемами…

Фельстан возжелал приблизиться и уже протянул руку, чтобы облобызать мою, но Их Светлость перехватил лорда едва ли не за шиворот и уволок прочь.

Я же вернулась в кровать и, положив руку на колотящееся сердце, принялась размышлять. Во–первых, меня взволновало сообщение Конда, что его план близок к завершению. Неужели я скоро буду дома? Но как отнесется к моему трехлетнему отсутствию бабушка? Что рассказать ей? Если я не убила ее своим исчезновением, то вполне могу вогнать в гроб невероятным признанием. Страх за единственную родственницу тугой волной поднялся к горлу.

Я перевернулась на бок и зажала между коленками одну из подушек – излюбленная с детства поза. Постаралась отвлечься от дум о бабушке и осмыслить следующее потрясшее меня известие: Конд готов изгнать императора. А значит, и герцога Э, который на раз справляется с увохами. Неужели опальный принц собрал равноценную армию? Но за неполный месяц такую работу не провернуть. Выходит, он начал раньше, еще в монастыре? Или выдает желаемое за действительное? Что–то слабо верится, что и тут принц все стопроцентно продумал.

Размышляя о Конде и его дутых возможностях, я только расстраивалась. Каким был мальчишкой, таким и остался. «Они умрут» – прозвучало как–то слишком напыщенно. Словно угроза, брошенная в сердцах, но вовсе не значащая, что убийство свершится на самом деле. Как бы Конд сам не угодил в западню. Оступится на какой–нибудь мелочи.

«Нет, сейчас не время переживать за него. Самой бы остаться целой».

Вот зачем Фельстан пришел к герцогу? Какие у него проблемы? Не связаны ли они со мной?

Я столкнула подушку на пол. Почему лежу? Где–то там решается моя судьба, а я предаюсь размышлениям! Не пора ли из первых уст услышать свой приговор?

Я поднялась и туго завязала халат. Домашние туфли надевать не стала. Еще потеряю. И хлопают они задниками при ходьбе слишком громко. Неважный из меня получится разведчик.

Тихо–тихо открыла дверь и выскользнула из комнаты, мысленно прикидывая, в какую сторону идти.

– Куда собралась? – от стенки отлип герцог. Я узнала его по голосу.

– Я… попить.

Меня, совсем как недавно Фельстана, взяли за шкирку, вернули в помещение и бросили на диван. Я нащупала шлем и напялила на себя.

Герцог зажег лампу и поставил ее на пол напротив дивана.

– Пытать будете?

– Обязательно, – на этот раз никакой улыбочки.

За дверью подозрительно клацнули металлом.

Герцог, услышав, удовлетворенно кивнул.

– Кто там? Охрана? Я арестована?

– Все зависит от твоих ответов, – он сел на стул, поставленный рядом с лампой, и закинул ногу на ногу. – Итак, кого ты принимала в своей спальне?

– Никого, честное слово! – я всю себя вложила в искренность слов, но Их Светлость подцепил лампу за кольцо и поднял выше. Я думала, он хочет прочесть правду в моих глазах, но герцог покачал скрипучим светильником.

– В моем доме не пользуются такими. Откуда взялась эта лампа?

От страха я закусила с внутренней стороны щеку. Меня опять подставил негодный мальчишка! Приволок с собой светильник, а, убегая, о нем и не вспомнил.

«Думай, Аня, думай!»

Но Их Светлость не дал мне и шанса пропихнуть очередную ложь.

– Стража засекла, как из твоего окна выпрыгнул мужчина.

Я перестала дышать.

– Весьма юркий мужчина, – уточнил герцог, буравя меня взглядом.

– Его поймали?

– Кого, девочка?

– Моего друга.

– Любовника?

– Нет–нет, друга. Можете проверить, я до сих пор девственница.

– Увох тебя побери, Аня, что ты несешь? – дюк Э не выдержал первый. – И сними, пожалуйста, этот дурацкий шлем.

Я поспешно, не желая злить Их Светлость, стащила с головы каску.

– Я устал от твоей лжи. Поэтому хочу слышать только правду. Откуда ты, кто твои родители? Начни с этого. Потом расскажешь, кого принимала ночью и зачем. Это ведь он нарисовал твой портрет?

Я кивнула.

Стул под герцогом скрипнул.

– Я не шучу. За дверью обережники, которые очень устали. Только от тебя зависит, проснешься ты утром на этой кровати или в подземелье на прелой соломе. Итак…

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. Я не узнавала того, кто сейчас сидел передо мной. От него веяло холодом и магией. Меня от нее всегда тошнило.

– Хорошо, я расскажу, – я поправила разъехавшиеся полы халата. – С Доном мы познакомились не в «Хромой утке», а три года назад во время захвата власти вашей армией. Дону было всего пятнадцать, когда убили его родителей и собирались покончить с ним. Я помешала грязному хряку отсечь мальчишке голову, швырнув в него шлем. Вот этот самый шлем. Мне подарила его на день рождения бабушка.

– Откуда он у нее?

– Где–то купила, – я пожала плечами. – Сказала, он меня сбережет.

– Твоя бабушка – маг?

– Нет. И родители мои не были магами.

Герцог не сразу спросил. Сделал паузу.

– Они погибли при вторжении?

– Нет, – мне очень хотелось качнуть головой, чтобы Их Светлость почувствовал укол совести и понял, каково это терять родителей в развязанной им и его братцем войне, но нет. Мои погибли давно, в автокатастрофе, и я совсем их не помнила. Меня оставили бабушке всего на пару часов, а оказалось – навсегда.

Герцог выдохнул. Наверняка ему не хотелось думать, что я появилась в армии только ради мести.

– Их телега перевернулась, когда они ехали на ярмарку, – пришлось адаптировать событие под местное время.

– Землевладельцы?

– Можно и так сказать, – я вспомнила нашу дачу.

– Дальше.

– Чтобы нам с Доном хоть как–то выжить, не умереть от голода и холода, мы разделились. Я постучалась в ворота монастыря Святой девы, а Дон отправился в орден Света и Тьмы. Те рисунки были сделаны как раз перед нашим расставанием. Нам было всего по пятнадцать.

– Зачем же вы ушли из монастырей, где вам было хорошо? Так ведь? Кров, еда, покой…

– Ни он, ни я не хотели посвятить жизнь богу.

– Зачем весь маскарад с переодеваниями?

– Дон знал, что нас по–доброму не отпустят. Слишком много сил вложили в наше обучение монахи. Поэтому придумал план побега. И чтобы сбить со следа орден, я должна была отыграть роль хрониста, а он, переодевшись мною, увел бы моих преследователей подальше от меня. Мы не думали, что вы будете интересоваться летописями. Через некоторое время я покинула бы армию и растворилась где–нибудь в Рогуверде.

– Как он обнаружил, что ты живешь здесь?

– Случайно увидел у въезда в город и проследил.

– Он уговаривал тебя бежать?

Я кивнула. Пусть думает, что я предпочла остаться в тепле и сытости.

– Хорошо, – герцог сложил руки на груди. Он молчал, разглядывая мое лицо.

Я поерзала. Ноги замерзли, и я задрала их на диван, прикрыв полой халата.

– Как тебя зовут? – задал неожиданный вопрос Их Светлость.

– Я уже говорила, Аня Кротова. И это чистая правда.

– Почему–то я тебе не верю.

– Почему? – я вскинула глаза.

– Твоя история слишком во многом совпадает с историей, рассказанной Фельстаном.

– А причем тут лорд Корви–Дуг?

– При том, что из монастыря Святой девы сбежала его невеста двадцати лет.

– Мне восемнадцать, – напомнила я.

– И ее след как раз обрывается в «Хромой утке». Ее видели там в последний раз. А запомнили по серому платью и некрасивому, можно даже сказать, уродливому лицу.

– Нормальное у меня лицо! – меня так возмутило определение, что я не сдержалась и повысила голос.

– Адель, какая же ты дура! Зачем берешься врать, если не умеешь? – герцог сокрушенно покачал головой. – Ты хоть слышишь, что говоришь? Нормальное у меня лицо! – передразнил он.

Я закрыла лицо ладонями.

– Вы только что специально спровоцировали меня? – мой голос звучал глухо. Провал из провалов.

– Да. И ты попалась. Слишком молодая, слишком импульсивная.

– Фельстан уже знает, что я – Адель Корви? – настаивать на том, что я Аня и мне восемнадцать, не имело смысла. Герцог уже не поверил бы.

– Нет.

– Он на самом деле никогда меня не видел и, если вы не скажете ему, кто у вас гостит, не догадается.

– Ты из–за него боялась появиться во дворце?

– Я из–за него сбежала из монастыря. А во дворце живет дядюшка Джовир, который однажды, почти три года назад, встречался со мной. У меня с тех пор вся жизнь наперекосяк, – я отняла ладони от лица и посмотрела Их Светлости в глаза. – Ни дома, ни семьи. И заступиться некому. Дон – мальчишка, что он может? Его план только казался продуманным, а на самом деле…

– И на меня положиться нельзя. Я враг, убивший твою семью.

Я хотела возразить, что нет на нем крови моих родителей, но вспомнила, что герцог считает меня принцессой Корви. А тот хряк, что собирался отсечь голову Конду, и в которого я кинула шлемом, и вправду служил в армии Их Светлости. Так что да, дюк Э – враг, погубивший род Корви.

Герцог поднялся.

– Что со мной будет? – я тоже опустила ноги, собираясь встать.

– Иди в кровать, простынешь.

– И все?

– Нет, не все. Я проверю твой рассказ. Негласно посещу оба монастыря.

– А после? Если вы убедитесь, что я рассказала правду и на самом деле долгое время жила в монастыре? – за Конда я не боялась, его легенда была более основательной, чем моя. Никто до сих пор так и не узнал в нем принца Корви.

– После я предложу тебе вариант спасения от Фельстана.

– Какой? – я не удержалась, схватила герцога за руку. Дюк Э неожиданно поднес к губам костяшки моих пальцев.

– Ты выйдешь за меня замуж. И тогда никто не посмеет предъявить на тебя права.

Я не нашлась что ответить.

***

Дюк Э отсутствовал уже больше месяца. Не зашел попрощаться, и я терялась в догадках, куда и зачем он отправился. Если проверить мою легенду, то до монастыря Святой девы рукой подать. До ордена Света и Тьмы чуть больше, и у герцога нет причин скитаться так долго. Но, видимо, у Их Светлости, кроме истребления тварей, имелись и другие государственные дела, которые тоже занимали время.

Меня сильно волновало, не выйдет ли его расследование боком для настоятельницы и Басилии: как никак они укрывали детей Корви. Я даже подумывала уговорить обережника Збигува, оставленного герцогом за старшего, чтобы он свозил меня в монастырь, где я сама убедилась бы, что мои дорогие сестры живы и здоровы. Но взвесив за и против, я отказалась от затеи.

В особняке я находилась под неусыпным надзором и, чтобы занять себя, переписывала начисто хроники, убирая из них все лишнее, что могло выдать меня как фальшивого хрониста. С удовольствием брала уроки теории военного дела у черных рыцарей и дописывала полученные сведения в летописи. Я сдружилась со Збигувом, который относился ко мне по отечески, и я все чаще выбирала его наставником.

В свободное время гуляла в парке, сидела с кухарками на кухне, куда вечерами приходили не только слуги, но и обережники. Через них я узнала, почему император так благоволит к Фельстану – человеку, не заслуживающему достойных слов. Сын Джовира, желая выслужиться, самолично убил родственника – Ландера Корви, брата и советника прежнего короля. Я сделал мысленную зарубку: если Конд еще не знает, кто убийца его отца, то у него появится веская причина желать Фельстану смерти.

Я до сих пор находилась в полном неведении относительно своего будущего, и это меня угнетало. Слишком странно разворачивались события. Я верила и не верила обещанию Конда, что скоро окажусь дома. Слишком сложная стояла перед ним задача. Я верила и не верила, что герцог женится на мне, чтобы уберечь от отца и сына Корви–Дуг, которые, в принципе, помогли его брату взойти на престол. Зачем Их Светлости так рисковать? И мне хотелось понять, кто ему нужен: принцесса Адель или я? И что делать, если я поверю герцогу и пойду с ним под венец, но появится Конд и скажет, что портал домой открыт? Уйду, не оглядываясь?

Я не могла ответить честно даже самой себе. Вопреки всему я тянулась к дюку Э и с каким–то щемящим чувством нежности ждала его возвращения. И совсем не верила мальчишке Конду, который исчез и больше не появлялся. Ни знака, ни весточки.

Как и обещал герцог, мне пошили несколько платьев, и я, ожидая его возвращения, каждое утро тщательно одевалась. Мне хотелось, чтобы дюк Э увидел меня красивой. Если взять все то время, когда он лицезрел меня настоящую, то оно было ничтожно малым по сравнению с тем сроком, когда я была размалевана.

Преображенная уходом – у меня появилась опытная служанка, я нравилась самой себе, а потому хотела, чтобы меня оценили, как женщину, а не как принцессу, могущую принести корону. Чего греха таить, такие мысли все чаще лезли в голову. Я не знала, насколько были близки император и Их Светлость как братья, но вполне допускала, что женитьба дюка Э на принцессе из рода Корви сделала бы его «своим» в глазах народа.

Да, мужчины любят играть в политику.

– Их Светлости нет дома.

– Я требую, чтобы вы впустили меня!

Я вышла полюбопытствовать, чья карета остановилась у парадного подъезда, и застыла на лестнице, наблюдая, как принцесса Иллиса пререкается с мажордомом. Она не я. Я безропотно побежала к черному входу, когда мне отказали с высокомерным видом, а Илли явно приготовилась к длительной осаде, если не к битве.

– Их Светлость не принимает гостей в свое отсутствие.

– Как смеешь, чернь! – она отвесила привратнику пощечину и, оттолкнув его, вошла в дом. – Я твоя будущая госпожа, запомни!

Гордо задрав подбородок, Иллиса произнесла кому–то за дверью:

– Вносите!

Топая и толкаясь в холле появились слуги, тащащие тяжелые сундуки.