Глава 23

Пересказав услышанное от горожан, я подвела итог.

– Люди полагают, и не без основания, что вирус нападает только на эриверцев. Никто из той толпы не смог припомнить, чтобы заболели местные.

– Я схожу во дворец, – с места поднялся Збигув, – туда стекаются новости со всей империи. И если ты права, то нам ничего не останется, как уйти. И причем срочно!

– В смысле, уйти? – в дверях появилась Иллиса. Было очевидно, что она подслушивала.

– Вернуться к себе, в Эривер. Мы здесь чужие, и сама природа выталкивает нас. Разве не понятно, почему такая избирательность? Если останемся, то однозначно все пропадем.

– Я с тобой. Велите принести мой плащ, – Иллиса резко засобиралась.

– Вам нельзя со мной. Чужим в Эривере не выжить, – желание принцессы отправиться с обрежником на край света вышибло его из колеи. – Мы уже пробовали забирать жен и детей, которыми обзавелись в захваченных мирах…

– Да не в Эривер, дурак, – Иллиса притопнула от негодования. – Как смел такое подумать?! Я и какой–то обережник! Я иду с тобой во дворец. Мне срочно нужно.

Не дожидаясь согласия, принцесса метнулась к себе.

– Можно и мне с вами, – я вышла следом за Збигувом. – Я переоденусь в хрониста и поговорю со слугами. Разузнаю то, что вам не расскажут.

Конечно же, я имела в виду Конда: увидев во дворце монаха ордена Света и Тьмы, тот обязательно будет искать встречи со мной.

Обережник колебался.

– Если бы не я, вы бы не скоро догадались о выборочном действии вируса, – я была настроена решительно. – И появление хрониста во дворце не вызовет подозрений – летописец был послан к герцогу самим императором.

Нехотя, но Збигув согласился.

Через полчаса мы с Иллисой сидели в карете, груженой ее сундуками. Обережникам, вызвавшимся сопроводить нас во дворец в качестве охраны, она объяснить свои намерения не посчитала нужным. Збигув лишь вздохнул с облегчением, когда понял, что принцесса собрала все свои вещички. Меня в образе хрониста она не узнала, что только порадовало: змеюка вызнала не все мои секреты, а потому можно было не бояться разоблачения.

– Вы ведете затворнический образ жизни? – поинтересовалась она. – Я вас в особняке ни разу не встречала.

– Работы много, – буркнула я хриплым голосом, похлопав по переносному ящику. Конечно же, поддерживая конспирацию, я предварительно нюхнула Святую деву. Только оказавшись в своей комнате, до меня дошло, что из выданного орденом снаряжения у меня сохранились лишь краски. Все прочее, монашеский плащ в том числе, пришло в негодность и было сожжено сразу же по прибытии в особняк. Пришлось позаимствовать кое–что из гардероба Их Светлости. Так что хронист из меня получился франтоватый, но недотепистый – одежда была настолько велика, что рукава пришлось закатать. Но плащ скрывал изъяны, а раздеваться я не планировала. Мне бы без приключений прошмыгнуть к слугам и выведать, где остановился господин…

«Ого, а нового имени Конда я не знаю!» – я хлопнула себя по лбу. Но когда меня останавливали трудности?

Я никогда не видела дворец Корви при свете дня. В свой первый и последний раз пребывания в нем все больше бегала по подземелью или плыла по зловонной реке. Так что да, дворец произвел впечатление. Я словно переместилась в Древний Рим с его помпезными зданиями, высокими колоннами и широкими лестницами. Скульптуры, барельефы и фонтаны – все грандиозно и сделано на широкую ногу. У парадного входа застыли два льва, поднявшиеся на задние лапы. Хоть выполнены они были так же искусно, как и остальные каменные изваяния, все же отличались более светлым цветом, что говорило о недавней их установке на место предыдущих королевских символов. Император снес их, показывая тем, что власть нынче принадлежит льву, а не птице в короне, которую я видела на гербе рода Корви.

Пропустили нас на территорию дворца без заминки: обережника, как и принцессу, узнал Глава королевской стражи, а я меня представили хронистом герцога Э. Стоило нашей компании пройти через главные врата и пересечь дворцовую площадь, как Иллиса отделилась от нас и на всех парусах понеслась к комплексу зданий, стоящих поодаль.

– Куда это она? – удивилась я.

– Искать другого отца своему ребенку, – Збигув, услышав мой хриплый голос, улыбнулся. Я скорчила недовольную рожу.

«Ему смешно, а у меня коленки подгибаются от страха».

– Не поняла?

– Чего непонятного? Там резиденция Корви–Дуг. Как пить дать, начнет обрабатывать одного из лордов. Фельстан выкрутится, у него инфанта за спиной в позе убийцы стоит, а вот Джовиру придется туго.

– Фу! Так Илли и с ним путалась? А как же герцог, зачем она от него съехала? Как по мне, самый выгодный вариант.

– Эриверцы ей теперь неинтересны. Если твоя теория подтвердится, то мы очень скоро отправимся на родину, куда вам, рогувердцам, вход воспрещен. Как по мне, – он улыбнулся, повторив мою фразу, – лучше поганая жизнь дома, чем смерть на прекрасной чужбине.

Я сбилась с шага. Герцог тоже так думает?

– А как же ребеночек? – я не понимала, как можно выбирать отца, тыкая пальцем в небо.

– Скорее всего, его и нет.

– Но бумажка, выданная королевским лекарем…

– Никчемная девка на любой шантаж пойдет, лишь бы ее не отправили назад. Отцу она не нужна, тот только разозлится и какому–нибудь чабану в жены отдаст. Лишь бы с глаз долой.

Все–таки принцесса Иллиса несчастная девочка. Попользовались и выбросили. Большой и жирный минус в том числе и герцогу.

– Вы сейчас напрямик к императору отправитесь?

– Нет, меня к нему близко не подпустят. Сначала секретарю доложу. Придется подождать.

Приемная секретаря представляла собой огромный зал с одиноким массивным столом, за которым тощая фигурка хлипкого, но надменного человечка терялась. Нос секретаря был устремлен к огромной люстре, а говорил он, медленно цедя слова. Словно каждая произнесенная им фраза была на вес золота. Я на первом же предложении чуть не уснула.

– Император примет вас в лучшем случае через месяц. Но до этого вы должны подать прошение в письменной форме с указанием причины визита. Советник второй градации рассмотрит прошение и при положительном решении поставит на него визу. Далее…

Бюрократия живуча во всех мирах!

– Но дело не терпит отлагательств! – для посетителей стулья не предназначались, поэтому обережник облокотился кулачищами о стол и скалой навис над человечком. – Вопрос жизни и смерти! Позовите сюда этого советника второй градации, чтобы я поговорил с ним напрямую. Да хоть третьей, только позовите прямо сейчас!

Секретарь занервничал, закрывающая обзор фигура обережника подавляла и лишала его статуса значимой личности. Во время пламенного спича Збигува он то и дело одергивал коротковатые рукава мундира с золотыми пуговицами

– Вот если бы прошение подавал Их Светлость герцог Эльбер Файсон Эривердский, – секретарь с громким хлопком закрыл книгу регистрации посетителей, заставив обережника моргнуть, – то его препроводили бы к императору незамедлительно. Найдите милорда, если уж у вас такое срочное дело.

– Да где же мне его искать? – взбесился Збигув. В огорчении он махнул кулаком, и я зажмурила глаза, так как думала, что он шарахнет им по голове человечка. Но обошлось, треснула только столешница.

Звон колокольчика, который секретарь нервно тряс, вызвал отряд гвардейцев, и Збигува увели под белы рученьки. А ведь мог и магией вдарить для убедительности, но постеснялся. Все–таки не в горах находится, а во дворце, где надо вести себя прилично.

– Вам тоже к императору? – с иронией перебил мой ступор секретарь.

– Нет, мне достаточно вашего внимания. Я хронист, приставленный к Их Светлости герцогу Эривердскому, – я сняла с плеча и бухнула на стол походное бюро, собираясь выложить бумаги и заодно придумать продолжение разговора. Может быть, придется оставить переписанный черновик для ознакомления тому самому советнику второй градации. Герцог здесь свой человек, как–нибудь выручит рукописи, если посчитает их сырыми.

– Понятно, – оценил содержимое распахнутого мной ящика секретарь и опять одернул рукава. – Вас проводят к нему.

– К кому?

– К Их Светлости.

– Он здесь?!

– А где ему еще быть? Поход окончен, твари уничтожены.

Я никак не могла унять дрожь пальцев. Бумаги рассыпались, и мне пришлось встать на колени, чтобы собрать их с пола.

Человечек расчувствовался. Низкорослый, несуразно одетый монах был гораздо ничтожнее его, могущественного секретаря, который одним звоном колокольчика может скрутить черного рыцаря. Трясущийся и чуть ли не плачущий хронист и вовсе делал из него спасителя.

– Ну–ну, незачем так бояться, – заворковал он, помогая сбить поднятые листы в пачку. – Их Светлость пребывает в хорошем настроении.

«Мы переживаем, а у индюка Э хорошее настроение!», – мне было обидно и больно. Бросил нас на произвол судьбы, а сам и в ус не дует.

– Скоро у Их Светлости свадьба.

– А кто невеста? – я приободрилась, решив, что речь идет обо мне. Даже приготовилась насладиться последующими словами: «Как кто? А о красавице Адель вы разве ничего не слышали?»

– Император подобрал брату кого–то из знати. Невесту уже неделю как привезли во дворец.

– Как привезли?! – у меня вновь все оборвалось.

– Ну как? – задумался секретарь. – В карете, наверное. Я не ходил смотреть, дел, знаете ли, полно.

Он вновь позвонил в колокольчик, и в приемную вошел… Конд.

– Проводите хрониста к Их Светлости.

Я повернулась и пошла к двери.

– Вы свои бумаги забыли, – напомнил человечек, вновь сделавшись строгим и могущественным.

– Ты что здесь делаешь? – прошипел Конд, больно хватая меня за плечо. Ему пришлось вернуться и забрать мой письменный ящик. Известие о женитьбе герцога ударило так больно, что я себя не контролировала.

– Хроники сдать хотела. Я их закончила, – говорила, как во сне. В голове булькали рыбки и мешали думать.

– А подождать нельзя было? – Конда аж перекашивало от злости. Я хотела остановиться и спросить, чем я так провинилась, но меня ощутимо толкнули в спину и погнали вперед, не давая задержаться ни на миг. Доведя до одной из комнат, Конд открыл дверь и впихнул меня туда. Я огляделась. Место показалось смутно знакомым. И лишь увидев у камина набор из совка, лопатки и крюка, я сообразила, что нахожусь в том самом помещении, откуда начался мой путь в чужой мир.

– Ты сейчас проводишь меня домой? – голос, несмотря на горечь Святой девы, звенел.

На мгновение я забыла обо всем: о кухарках, ждущих моего возвращения, о Збигуве, который надеется, что я продолжу его миссию, раз ему не удалось рассказать о беде, постигшей эриверцев, о герцоге, с которым надо было бы повидаться, чтобы посмотреть ему в глаза. Он поступил со мной точно также, как с Иллисой, только мне, в отличие от нее, есть куда идти. И я не буду унижаться. Бабушка ждет.

– Нет, я еще не готов, – Конд не смотрел мне в глаза.

– Тогда зачем привел сюда? Собираешься втихую от меня избавиться? – я уже по его скривившемуся лицу догадалась, что он собирается делать. – Как тогда, когда мог сразу отблагодарить за спасение, но запрятал в монастырь на целых три года…

– Как тогда, – оборвал он. – Ты должна уйти. Немедленно. Не мешай мне.

– Но как же бумаги, – я кивнула на ящик, висящий на его плече, – и герцог?

– И ему не смей мешать.

Я села на пол. Слишком много ожиданий. И слишком мало шансов быть счастливой. У меня было двое мужчин, и я никак не могла выбрать, кого я люблю больше: взбалмошного, но такого родного Конда, или серьезного, но такого надежного герцога. Теперь у меня нет ни одного. Я жалкая, ничтожная и никому не нужная.

– Перестань рыдать. Поднимись. Тебе нужно уйти. У меня нет времени все объяснять.

– Когда герцог женится?

– Через три дня.

– Передай ему, что я желаю ему счастья.

– Хорошо, – Конд, вытащив рукопись, перевесил пустое бюро на мое плечо. – Все, иди. Прощаться не будем, здесь и у стен есть уши.

Кто–то постучал в дверь.

– Я сам отнесу хроники Их Светлости, – громко произнес Конд, пропуская в комнату королевского стражника. Налив в стакан воды, протянул его мне. – Хронист внезапно почувствовал недомогание. Его нужно проводить к выходу.

– Вирус? – дернулся в сторону от меня солдат.

Я шумно, почти захлебываясь, выпила.

Назад шла как в тумане. И не заметила, что спускаюсь совсем не по той лестнице, по которой поднималась. В глухом закутке я оглянулась на стражника, чтобы переспросить, но получила удар по голове.

Зря я не надела велосипедный шлем.

***

– Тише, я не знаю, сколько сыпанула котеи, она в любой момент может прийти в себя.

– Чего так? Руки тряслись? – ироничный мужской голос я узнала сразу, как и первый, принадлежащий Иллисе. Значит, все–таки котея.

– А ты как думаешь? Покуситься на невесту Их Светлости. А если бы поймали? Я и так там из милости держалась. А вдруг попросили бы подтверждения доктора?

Я едва не выдала себя. Так и подмывало спросить, беременности точно нет? Выдумала? И еще, причем тут невеста Их Светлости? Или это обо мне? Помнится Збигув именно так представил меня чокнутой принцессе. Теперь понятно, что Иллиса делала в особняке герцога. Шпионила. Выслуживалась перед Корви–Дуг. Поэтому и погнала к ним на всех парусах, стоило приехать во дворец. И ведь как обманула! Знала, собака, что беременную не побьют.

– Тише. У нее ресницы дрожат.

Зачем продолжать прикидываться, если тебя раскусили? Я открыла глаза. В изножье кровати стояла Иллиса, а мой сладкоречивый женишок сидел в кресле и смотрел на меня, изящно подперев скулу тремя пальцами. Красивый, ухоженный, наглый.

– Всем вам конец, – произнесла я хриплым голосом. Недолго валялась без сознания, «Святая дева» еще действовала.

– У нее всегда такой голос? – Фельстан изучал мое лицо.

– О, нет. Еще та лиса. Натравила на меня обережников. Еле выкрутилась. Придется тебе приплатить на новые наряды. Старые испорчены порошком котеи. Едва сама не задохнулась, так нанюхалась.

– С тебя хватит. Больше не дам.

Я села, но и это не остановило собеседников. Разговаривали так, будто меня не было. А я чувствовала себя неважно. То ли от удара по голове, то ли в результате действия котеи, но меня шатало и подташнивало. Невероятная слабость заставила прислониться к стене спиной, чтобы хоть как–то удержать вертикальное положение.

– Умыть бы ее. Меня от этой орденской маски дрожь пробирает, – Фельстан передернул плечами.

– Всем вам конец, – еще раз повторила я, если в первый не расслышали. – Явится герцог Э и спалит вас к чертям.

– Ой, я тебя умоляю, – закатил глаза Фельстан. – Кому ты сейчас нужна? Твой герцог жениться собирается. И не на тебе. Ходил я смотреть на его невесту.

Честно говоря, я не понимала, как умудрилась попасть в ловушку, если решение отправиться во дворец было спонтанным? Как они успели подготовить западню? Откуда Иллиса знала, в какую из комнат меня заведет Конд, чтобы подсыпать котею? Или в каждой имеется по графину с ядом? Как вообще она догадалась, что я разревусь, и мне дадут стакан воды?

Все прекрасно складывалось только в одном случае: если Конд был предателем. Напел с три короба, чтобы я не дошла до герцога, расстроил меня, а потом опоил котеей. Как ни крути, но выходит, что принц был в сговоре с Иллисой, и она точно знала, в какой графин подмешать отраву. И опять–таки, именно Конд Корви вручил меня стражнику, который был так немилостив со мной, и вместо того, чтобы дождаться, когда меня собьет с ног отрава, ускорил процесс.

Непростые умозаключения так расстроили, что я утратила желание жить. Я повалилась на подушку и сложила руки на груди.

– Что это с ней? – удивилась Иллиса.

– До нее дошло, что иного пути, как сдаться мне, у нее нет. Заставила две недели колесить по стране, чтобы отыскать ее. Когда увидел ее у Эльбера, я сразу понял, какую птичку он прячет, – Фельстан наклонился вперед и потрогал пальцем краску на моем лице. Я дернулась и отвернулась. – Илли, найди способ, как смыть эту дрянь.

– Понятия не имею, что делать, – принцесса была недовольна. Ею явно помыкали, и ей это не нравилось. – Я не думала, что она снова намажется.

– Так найди того, кто знает. В городе полно монахов ордена Света и Тьмы. Заплати им, в конце концов.

Иллиса недовольно зашипела, но отправилась выполнять задание.