Глава 24

– А теперь, милая Адель, давай поговорим серьезно, – Фельстан наклонился, желая поймать мой взгляд.

– Вам всем конец, – буркнула я и отвернулась к стене.

– Завтра наша свадьба. Смоешь ты с лица эту гадость или нет, ничего не изменится. Герцог Э даже не догадывается, что ты у меня. Да, был во дворце монах, но ушел. А по какой причине не вернулся, пусть сами гадают. Очень скоро у них откроются глаза, что болезнь косит только их. Осталось лишь подтолкнуть, чтобы эриверцы побежали. И даже если Э рискнет задержаться в Рогуверде из–за тебя, завтра–послезавтра узнает, что ты стала замужней женщиной, и прав на леди Корви–Дуг у него нет.

– Вам всем конец.

– Заладила. Кого мне бояться? Императора? Да он первый будет стоять в очереди, чтобы покинуть Рогуверд. Меня и пальцем не тронут, иначе лорд Джовир ненароком захлопнет портал, через который все они могли бы вернуться в Эривер. Инфанта больна, а значит, и черед императора близок.

– И давно вы знаете о вирусе? – я догадывалась, что болезнь появилась не просто так. Слишком уж вовремя.

– Можно сказать, я сам его создал, – Фельстан поднялся и оправил камзол. Стройный, подтянутый, с гривой дивных светлых волос, он словно красовался передо мной. Положив руку на спинку стула, принял эффектную позу. Я не могла игнорировать этого павлина. Глаза стремились насладиться его красотой. И лорд Корви–Дуг прекрасно знал, какое производит впечатление. – Птичек в столице видела? Ярких певуний? Любой не отказался бы такую в дом взять. А нельзя, если ты не рогувердец. Ярталь – птица, несущая смерть чужакам. Это она изображена на гербе Корви. Ты сама должна знать, какое она имеет значение для Рогуверда. Нет? Папа не рассказывал?

Я помотала головой, чтобы подыграть. Сидела, боясь пропустить хоть слово. Принц Конд наверняка знал о существовании птицы ярталь. Не на этот ли способ изгнания императора он намекал тогда, когда пробрался в особняк? Больной враг – слабый враг. Страх смерти прогонит любого.

– Твой отец был прав. Зачем нежной принцессе знать, каким страшным оружием владеет король? Если бы ты глубже копнула историю, то нашла бы сведения, что когда–то каждому из нас при рождении на язык клали лепешечку, замешанную на желтке птицы ярталь, чтобы сделать невосприимчивыми к той смертельной болезни, которую она несет на своих перьях. Вот и вырастили поколения, не боящиеся птичьего мора.

– Сами рогувердцы знают, что вирус разносит именно ярталь? Судя по разговорам, которые я слышала в толпе, люди не видят связи между болезнью и внезапным появлением в столице ярких птиц.

– Откуда? Кто станет рассказывать о тайном оружии? Мы не одну войну выиграли благодаря чудесной певунье. Без крови, без насилия. Достаточно в доме врага ее пером помахать, чтобы вся семья заболела. А мы красивыми веерами торговали. Месяц – и страна наша. От нас только Хантколь чудом спасся, иначе бы уже весь континент Рогуверду принадлежал. Они догадались, откуда идет мор и, чтобы себя обезопасить, возвели стену.

– А я думала, это Рогуверд от морских чудищ стеной закрылся.

– Нет, милая. Раскусили нас хитрые ханткольцы. Поняли, что ярталь, как и павлин, высоко летать не способен.

Фельстан был доволен собой. И как каждый злодей бахвалился перед жертвой злодейскими делами. Только вот не догадывался он, что я тоже не рогувердка, а значит, велика вероятность, что дитя, могущее принести власть лордам Корви–Дуг, выносить не успею. Помру от заразы. Да и о том, что я вовсе не Адель Корви, выкладывать не стоило, можно крупно нарваться: ярость от осознания, что какая–то нищенка враньем все планы порушила, могла убить быстрее, чем вирус. Павлин и его папочка прекрасно понимали, что народ против предателей, а вот если истинная Корви на трон сядет, то ее семью не тронут. Признают власть законной.

– Да, вы правы. Павлину высоко не взлететь.

Только одного я никак понять не могла, какой резон Конду предавать меня? Чтобы после, когда он свершит все свои коварные задумки, уязвить врага, что тот женился на самозванке? И что с того? Фельстану и его отцу в принципе не важно, кто им принесет корону, главное, чтобы народ был уверен, что я Адель Корви. Скорее мальчишку прибьют, чем меня из дворца выгонят.

– У меня болит голова. Я хочу спать, – произнесла я, желая выпроводить Фельстана. Мне нужно было подумать. В конце концов завтра у меня свадьба.

Дождавшись, когда «жених» выйдет из комнаты, я попыталась встать, но не смогла. Рухнула на подушки и уставилась в потолок. Интересно, котея быстро выведется из организма, или я так и буду испытывать слабость, пока не помру? Существует от нее противоядие или нет? А может, доктор уже подсуетился, ведь у Фельстана нет причины губить мать своего будущего ребенка?

– Черт, хороший способ обездвижить меня, чтобы не дать сбежать, – я обреченно повернулась на бок, не найдя сил снять верхнюю одежду. Да, Фельстан не герцог, тот не позволил бы мне валяться, точно пьянице под забором. Не оставил бы в беспомощном состоянии, раздел бы и укрыл. Гад.

Не успела я помянуть герцога более сильными ругательствами, как в комнату вошли две служанки. Ловко орудуя, они меня раздели. При этом обе старались не смотреть мне в лицо. Я их понимаю. От маски монаха на самом деле жуть берет.

Обтерев влажным полотенцем и распустив собранные в кукиш волосы, служанки напялили на меня просторную ночную рубашку, укрыли и предложили попить, от чего я отказалась. Вдруг приспичит по маленькому, а я не смогу подняться? Неловко выйдет.

Задув свечу, служанки удалились. За окном царила ночь.

А я приготовилась ждать. Чего? Да чего–нибудь, что спасет меня от свадьбы с Корви–Дуг. Я даже убедила себя, что Конд хороший – я просто надумала всяких ужасов о нем. А он возьмет и явится на белом коне и увезет меня отсюда. А потом мы вместе посмеемся над моими глупыми выводами. Еще была надежда, что герцог, получив конверт с хрониками, поинтересуется, почему их не принес сам хронист. Все–таки мы не были чужими. Пусть он женится на другой, но чувства ко мне не могли остыть так быстро. Или могли? Ведь с момента его отсутствия прошло чуть ли не два месяца.

Я посмотрела в окно, за которым вновь начался дождь. Крупные капли били в стекло.

***

Никто не пришел меня спасать. Ни ночью, ни утром. Как выяснилось, жидкость для снятия маски ордена Света и Тьмы Иллисе раздобыть не удалось. Монахи строго берегли свой секрет. И она едва увернулась от дознания, с чего ей вдруг потребовалось такое средство. Уж не держат ли где взаперти их собрата?

А мне очень хотелось, чтобы ее расспросы дошли до ушей обережников. Збигув быстро бы сообразил, где именно меня прячут.

Свадебное платье принесли сразу после завтрака. Неожиданно не белое. Красное и с полупрозрачной накидкой, напоминающей цветом крыло птицы ярталь. А вот жених был в черном. Скорчив недовольное лицо, он накинул мне на голову полог.

– Пошли, в храме все готово.

Я ожидала длинную процессию, ведь все–таки женится фаворит короля, но нет. Меня привезли к собору в закрытой карете в сопровождении нескольких вооруженных всадников и повели к алтарю, крепко держа за руку. Я даже вскрикнула, так больно Фельстан сжал ладонь, когда храмовик по заведенному порядку все же спросил, согласна ли я вручить себя жениху. Я сказала «да», поскольку вовсе утратила надежду, что кому–то в этом мире, кроме Корви–Дуг, нужна.

– Можете поцеловать невесту, – произнес священник, а я замерла, понимая, какой сейчас наступит неловкий момент. Прежде всего для храмовика и его служек. Увидеть под накидкой вместо женского лица монашескую маску дорогого стоит. Но Фельстан обошелся поцелуем через ткань.

Я шла по проходу нетвердым шагом. У самых дверей увидела улыбающегося Конда. Фельстан приостановился, чтобы принять поздравления. Разговаривал любезно, как со старым знакомым. А у меня вовсе не осталось сомнений, что Конд, преследуя какие–то свои цели, продал меня.

– Кто это был? – спросила я, садясь в карету.

– Мой друг.

Так и подмывало спросить, давно ли у него в друзьях принц Конд Корви – настоящий наследник трона, но я прикусила язык.

– В том, что император со своей армией вынужден будет бежать из Рогуверда, его прямая заслуга. Это он откопал в летописях, в каком именно мире Корви прятали ярталь.

– Разве птицы не содержались в какой–нибудь огромной клетке?

– Держать оружие на виду? Ты шутишь. И потом, ярталь необходим вольный воздух, иначе они прекратят размножаться.

– Вы открыли портал…

– И птицы с удовольствием начали осваивать новое пространство. Мы будем выпускать партию за партией до тех пор, пока последний эриверец не поймет, что ему здесь не жить. Жаль, что сам ярталь тоже недолго будут радоваться жизни. Зима и неволя их убьют. Но эриверцам о том знать не следует. Они вообще не должны догадываться, каких тварей пригрели в своих домах. Сидят, слушают чарующие песни и тихо умирают.

– Птиц не жалко? Лучше бы принялись мастерить веера из перьев, как бывало.

– И раздавать их в армии? Смешно. Птицы сами выполнят грязную работу. Весь воздух в Рогуверде будет пропитан заразой. От птичьего мора ни одному чужаку не уйти.

– Но дети! Их вам не жаль? Я знаю, что за три года у многих женщин появились дети от эриверцев. Но полукровкам ни у нас, ни в Эривере не выжить! – как же страшно было понять, по какой причине дядюшка Джовир не захотел породниться с императором. Бедная инфанта!

– Да, Эривер болен и не терпит чужаков. Как я слышал, когда–то его специально таким сделали, чтобы враг погибал еще у порога, но в чем–то просчитались. Теперь он не милостив даже к собственным чадам. Так что, милая, могу заверить тебя, сердце у меня есть и детей жаль, но как иначе избавиться от врага? Я патриот, я очищаю свою Родину от захватчиков. Народ оценит такого короля.

– Но это же геноцид!

Фельстан скривился в лице.

– Адель, у нас свадьба. Мне вовсе не доставляет удовольствия целовать твое размалеванное лицо, а тут еще непонятные упреки.

– Никто не виноват, что ты повел меня к венцу в маске ордена. Надо было отпустить в особняк герцога, чтобы я привела себя в порядок.

– Хорошая идея. Никогда не поздно отмыть свою жену. Я отправлю туда людей, чтобы они забрали вещи леди Корви–Дуг.

Карету так тряхануло, что я повалилась вперед и едва не расшибла лоб. Дверцу с треском вырвали.

– Отпусти ее, Фельстан. Это не Адель, – в проеме стояли двое: герцог и медведь Важерд с дверцей в руках.

– Плохая попытка, Эльбер – надменная усмешка на лице Фельстана заставила герцога побледнеть. – Я выиграл. Думаешь, я не понял, кого ты скрываешь у себя? И все потуги сбить меня со следа мнимой женитьбой никуда не годятся. Да, я убедился, что твоя фальшивая невеста чем–то похожа на Адель, но позволь тебе напомнить, что я видел настоящую принцессу Корви дважды: сначала на портрете, а потом в твоем особняке, и как бы я ни был пьян, но сумел отличить истинную леди от дешевки.

– Ты ошибаешься. Ты видел вовсе не принцессу. Имя этой девушки Аня Кротова. Я могу доказать, что она не Адель.

– Да–да, я совсем не Адель. И подтверждаю, что мое имя Аня Кротова, – я сдернула накидку, прячущую от взора присутствующих маску ордена Света и Тьмы. Даже герцог не удержался и отвел взгляд, так нелепо смотрелась она на невесте.

– Мне не нужно иных доказательств, как только это, – Фельстан с силой рванул подвенечное платье и оголил плечо, на котором красовался шрам. – Младенцем Адель получила ранение в храме Святой девы. О том есть запись. И в монастырских книгах, и в хрониках царствования Корви. Меченная богами – так ее называли.

Я хлопала глазами. Кто мог подумать, что помощь настоятельницы окажется роковой?

– Прочь, эриверец, она моя жена.

– Она твоя вдова, – произнес герцог и вытащил кинжал. Достаточно было знака Фельстана, чтобы карета рванула, а в спину герцога полетел десяток стрел. Лорд Корви–Дуг прижал меня коленом к полу, куда скинул за секунду до того, как началась атака, и громко рассмеялся. Кони несли повозку, а я молила бога, чтобы на повороте сволочь, убившая герцога, вывалилась в пустующий проем двери.

Дюк Э пусть и с опозданием, но все–таки пришел за мной. Но в какой же страшный момент я убедилась, что Их Светлость не забыл меня, и его чувства не остыли! Распластавшись на полу кареты, я начала оплакивать моего любимого герцога. И не страшилась умереть.

– Аня, пригнись! – прозвучал вдруг снаружи родной голос.

– Куда уж ниже, – проворчала я, не в силах скрыть свою радость.

Верх кареты сорвало так ловко и гладко, словно великан махнул ножом и срезал сахарную головку у кулича. Ветер ворвался вовнутрь и навел в шикарной гриве Фельстана беспорядок. Ослепленный собственными волосами, хлещущими по лицу, мой муж не нашел ничего лучшего, как прикрыться мной, надеясь, что герцог не посмеет повторить свой трюк без риска убить и меня. Оба кучера и грумы, стоявшие на запятках повозки, лишились голов вместе с крышей кареты, и теперь та летела никем не управляемая. Поняв, что герцог не отстанет, доблестный Фельстан вдруг резко уверовал, что я не Адель, а Аня Кротова.

– Она нужна тебе, Эльбер? – нас шатало и подбрасывало, но лорд Корви–Дуг продолжал держать меня перед собой. – Забирай! – он разжал объятия и вышвырнул меня из кареты под копыта лошадей.

Я зажмурилась в ожидании боли и смерти. Но меня подхватил поток воздуха, крутанул так, что закружилась голова, и вынес на обочину дороги. Я покатилась с невысокой насыпи в канаву.

– Фух, успел! – Збигув соскочил с коня и бросился ко мне.

– А где герцог? – выплюнув попавшую в рот травинку, я вложила ладонь в крепкую руку обережника.

– У него срочное дело к твоему трусу–муженьку.

– Почему я не разбилась? – я ощупывала себя, страшась найти невидимые повреждения. В аффекте люди иногда не чувствуют, что переломаны или даже смертельно ранены. Но не обнаружив торчащих костей, я удивленно спросила: – Как вам удалось спасти меня?

– Милая, если я способен зашить прореху в ткани миров, неужели у меня не получится подставить ту самую ткань под любимую женщину моего друга?

Я расплакалась. От пережитого, от переполнявших меня чувств.

Збигув не дал дождаться герцога. В сопровождении обережников меня доставили в особняк. Помогли слезть с лошади и повели к центральной лестнице. Надо было выйти замуж за лорда (неважно какого, но имеющего статус), чтобы мажордом посчитал меня достойной парадного входа.

В холле меня передали в руки служанок и охающих кухарок. Шаманта на правах подруги, подхватила меня под локоть, словно я была глубоко больна. Мой вид в извалянном в грязи платье, с разорванной и волочащейся хвостом накидкой, с всклоченными волосами и с грязными дорожками на щеках от слез не предполагал иного.

С каким же блаженством я отмокала в своей шикарной ванне! В воду намешали столько пены, что я чувствовала себя плывущей в облаках. Тщательно вымыли голову, убрали с лица краску. Одеться не дали, пока не осмотрели все тело. Прижгли царапины чем–то вонючим, закутали в простыню, точно младенца, и только потом оставили в покое.

– Отдыхай. После расскажешь, как умудрилась выйти замуж не за нашего герцога, – Шаманта поцеловала меня в щеку.

– Такая дурочка нужна лучшим мужчинам империи, – вяло отреагировала я.

Переживания и усталость взяли свое – я закрыла глаза.

Проснулась не одна. Рядом лежал герцог и подперев голову ладонью, смотрел на меня.

– Как ты? – тихо спросил он.

– Как видите, оплакиваю бывшего мужа. Я ведь вдова? – после того, как Фельстан едва не убил меня, я отказывала ему даже в такой малости, как сочувствие и жалость.

– Вдова, – подтвердил Их Светлость. – И пока ты не успела выйти замуж за какого–нибудь еще, я хочу предложить тебе свои руку и сердце.

– Предлагайте, – я зажмурилась от счастья.