Глава 26

Мы подлетели к дверям, возле которых дежурили оба медведя.

– Останься здесь, – приказал герцог, распахивая одну створку.

– Но я хочу с тобой! – заартачилась я, понимая, что Их Светлость устал за меня бояться, поэтому нашел более надежное укрытие.

– Тебе будет чем заняться, – он подтолкнул меня вперед и закрыл дверь на ключ.

Я огляделась. Называла Версалем особняк? Я неправа. Даже мельком, пока бежала следом за Эльбером, я оценила великолепие дворца. Сейчас я находилась в покоях, достойных небожителей. Над оформлением трудились лучшие художники – светлые комнаты с высокими потолками были украшены гобеленами и картинами с пасторальными сценами, всюду много золота и шелка. Белая мебель, мягкие ковры.

Как только я вошла, со скамеечек у двери поднялись две женщины и поклонились мне. Одна отцепила с пояса ключи и поспешила к дальней двери.

– Хотите меня еще раз закрыть? – возмутилась я, но пожилая служанка покачала головой.

– Миледи ждет вас.

И тут я вспомнила, что во дворце прячут настоящую Адель Корви. Желание оценить сестру Конда пересилило страх оказаться взаперти вместе с гадиной, знавшей, что птица убьет герцога, но все равно потребовавшей, чтобы принесли клетку.

«У меня будет время повыдергать ей волосы».

Адель стояла у окна и смотрела с высоты второго этажа на гудящую толпу. Слегка полноватая фигура, покатые плечи, довольно скромная одежда. Волосы, цвет которых точно соответствовал описанию Конда как «золотистый каштан», собраны на затылке и закрыты сеткой с жемчужинами. Услышав меня, принцесса медленно обернулась.

– Здравствуй, Аня, – мягко произнесла она.

Я стояла и силилась вспомнить, где слышала этот голос. Всматривалась в лицо и не могла понять, видела я принцессу в монастыре или нет. Простые черты, облагороженные косметикой – подведенные на местный манер глаза и розовая губная помада, неяркий румянец на щеках и тщательно выверенная линия тонких бровей, казались приятными. Узнаваемыми и не узнаваемыми.

– А так? – произнесла Адель и, сняв со спинки стула шаль, набросила ее на голову и плотно свела концы. Так, как обычно закутываются монахини, полностью скрывая не только волосы, но и лоб. Зеленые глаза лучились затаенной радостью.

– Басилия?!

Мне бы кинуться к наставнице на шею, но я сделала шаг назад. Нельзя. Она враг, который бессовестно пользовался моей наивностью.

– Ну, наконец–то, мы можем видеть нас настоящих, – произнесла она с усмешкой. – И понимать, кто чего стоит.

То, что я отступила, Адель оценила верно. Мы на разных сторонах баррикады.

– Как думаешь, многие из них доживут до возвращения домой? – она опять вернулась к окну. Я тоже подошла, чтобы понять, что привлекло принцессу. И увидела волнующихся на площади воинов. Над ними низко кружила стая ярких птиц. Ярталь легко можно было поймать – протянув лишь руку, что многие и делали, рассматривая вблизи чудо природы. Птицы и сам садились на плечи воинов, позволяли себя гладить. Певуньи, в желании покрасоваться, громко хлопали крыльями. – Конд не остановится, пока чужаки не уйдут или не сдохнут. Глупцы!

Она рассмеялась, заметив, как черные рыцари, собравшиеся у края площади, пытаются защитить своих. Голубоватое свечение ползло слишком медленно, чтобы накрыть куполом столь большое пространство.

– Збигув! – прошептала я, увидев вышедшего на лестницу главу обережников. На него я возлагала особые надежды. И он не подвел – одно движение руки, и ткань пространства над головами воинов лопнула. Из нее медленно опустился хобот – скручивающийся в воронку воздух. Он точно пылесосом всасывал легких птиц. Воронка ширилась, и теперь в ее огромной чаше неслись по кругу сотни ярких тушек. Хлопок и небо вновь сделалось целым и чистым.

– Как вы могли? – спросила я, не глядя на принцессу. – Столько погибших.

– Они захватчики и унесли не меньше жизней. Раз ты с герцогом, то теперь одна из них.

– Ждете моей смерти?

– Нет. Раз до сих пор не заболела, значит, время есть. Конд очень скоро исполнит данное тебе слово. В этом отношении он честен. Ты отправишься домой. Обычно, возвращая гостей из немагических миров, мы стираем им память, но мой милостивый брат обещал герцогу, что не тронет тебя. А он, как я говорила, всегда исполняет свои обещания.

Я замерла. Обещал герцогу? Значит, Эльбер уже тогда понимал, что жизнь может сложиться иначе – наперекор нашему желанию быть вместе?

Принцесса постучала пальцем по стеклу, за которым кружилось одинокое яркое перо.

– Ты больше никогда не увидишься с герцогом Э. Память – это все, что у тебя останется.

– А если я откажусь уйти домой и пойду следом за Их Светлостью?

– Чтобы умереть на его руках? Темный мир никого не пощадит, кроме тех, кто родился в нем. Эриверцы сами сделали его таким, – принцесса скривила лицо. – Когда–то они были слабыми и беззащитными, но их король заключил сделку со Злом.

Я смотрела в окно на прибывающую толпу и слушала историю, как изменился Эривер после всего одного, но смертельно опасного ритуала, проведенного людьми. Королевству грозило уничтожение более сильным соседом, и тогда король положил на алтарь собственную жизнь. Он призвал в Эривер темную магию.

– Я слышала, сердце короля, помещенное в хрустальный сосуд, до сих пор бьется, и нет никакой силы остановить проклятие, что было нацелено на врага, а в итоге сделало Эривер опасным для его жителей.

Ритуал аукнулся не сразу, а через много лет, когда наделенные темной магией люди настолько окрепли, что сами сделались завоевателями и потащили в свой мир рабов, жен и прижитых на чужбине детей. Природа им отомстила. Она сразу убила рабов и иноземных женщин, пощадив лишь детей, в ком текла кровь эриверцев. Но с каждым годом, с каждым походом, чистой крови становилось все меньше, и люди с удивлением обнаружили, что магия родного мира не щадит уже тех, в ком от первоначального эриверца осталось слишком мало.

– Здесь тоже многие обзавелись семьями и детьми. Или привели их из других миров, где околачивались до Рогуверда. Думали, что задержатся у нас надолго. Старая кровь осталась не у всех, поэтому им страшно возвращаться, – принцесса хмыкнула, когда сразу несколько воинов в дорогих доспехах упали наземь. Птичий мор косил без разбора. – Примет ли их всех Эривер назад или сочтет врагами?

– А вы не боитесь, что сами умрете, ведь Эльбер собирается взять вас с собой, как залог того, что Конд его не обманет?

– П–ф! – Адель с иронией посмотрела на меня. – Мне ли страшиться смерти? Женщины рода Корви не раз жертвовали собой ради семьи. Моя мать убила себя, чтобы не попасть в руки противников отца. Это ли не пример? Я с радостью приму смерть, если буду знать, что моя родина свободна и брат по праву восседает на троне.

Я больше не в силах была слушать Адель. Слова принцессы пугали. Я развернулась и побежала к входной двери.

– Выпустите меня! – я колотилась в нее, но медведи не откликались. – Отведите меня к герцогу! Пожалуйста!!! Мне нужно с ним встретиться!

– Не надо мешать Их Светлости, – пожилая служанка, оттесняя меня от двери, действовала настойчиво. – Герцог появится, когда сочтет нужным.

Меня, обессиленную криками, отвели в комнату. Не в ту, где ждала своей участи Адель, а в соседнюю – в спальню Эльбера. Здесь даже подушки пахли им. Я, обняв одну из них и со слезами вспоминая безжалостные речи сестры Конда, распаляла себя все больше и больше. Но происходящее извне помешало жалеть себя.

Крики на площади усилились. Послышались проклятия и свист. Заинтересованная, кому же они предназначались, я поднялась с кровати и подошла к окну. На центральной лестнице стоял Конд. За ним черной тенью застыл император. Четверо гвардейцев держали носилки, на которых лежала женщина. Инфанта – решила я и не ошиблась, заметив с какой болью на лице обернулся на нее отец.

Воины, столпившиеся у парадных дверей, расступились, и на лестницу вышел герцог, а следом за ним Адель Корви. Проплакав, я упустила момент, когда ее забрали из покоев.

Я попыталась открыть окно, чтобы позвать Эльбера. Видела, он готовится уйти вместе с сестрой Конда – так крепко держал ее за руку, но не нашла ни одной задвижки. Я исступленно дергала деревянную раму, но лишь ободрала ногти, хотела канделябром разбить стекло, но оно оказалось стойким и не поддалось. Плача, я прижалась к нему щекой.

Площадь накрыла ночь, и только огни множества факелов позволяли разглядеть происходящее внизу действо: по кивку Конда на лестницу вынесли ларец. Вместе с ним, в сопровождении обережников и Эльбера, принц спустился вниз. Откинув крышку сундучка, Конд наклонился над ним, как над колодцем. Шептал он или что–то говорил, мне не было видно, но потому, как начали пятиться люди, освобождая пространство вокруг ларца, чувствовалось, что происходит нечто необычное, пугающее и заставляющее отступить.

Мелко задрожали стекла, и из ларца вырвался сноп света. Он точно ножом разрезал тьму. Тяжелая ткань ночного полотна начала медленно разъезжаться в стороны. Она ширилась и поглощала все, что находилось за ней – огни, колонны, статуи. Испуганные люди, боясь, что тоже пропадут за складками пространственной материи, бежали прочь. Вырвавшийся из портала ветер трепал волосы и мантию стоящего на вершине лестницы короля.

Из–за неудобного расположения покоев, я оказалась вроде зрителя, пробравшегося за кулисы и только догадывающегося, что происходит на сцене. Я видела, как император обернулся и возбужденно махнул приближенным рукой. Вся площадь пришла в движение вслед за тем, как Харригат Первый начал спускаться по лестнице. Он отсчитывал последние шаги по невзлюбившему его Рогуверду.

Я пропустила момент, когда портал поглотил Эльбера с Адель Корви и ушедших следом за ними обережников во главе с Збигувом – громкий хлопок заставил отпрянуть от окна, осыпавшегося вдруг сотнями осколков. Они больно посекли мне лицо и руки.

– Как можно, миледи? – в комнате появилась пожилая служанка. – Вы так неосторожны!

– Я не поняла, что произошло, – я с ужасом смотрела, как мелкие раны на руках обильно сочатся кровью.

– Ничего особенного, просто из нашего мира ушла темная магия. Рогувер очистился, понимаете? Нас предупредили, что так и будет, и мы благоразумно отошли от окон. Разве вы не чувствуете, как теперь легко дышится?

– Все до одного темные маги ушли?

– Все, – служанка не понимала, почему я плачу.

Вместе с прибежавшей второй служанкой меня силой увели в другое помещение. Я вдруг осознала, что это конец, и я на самом деле никогда не увижу Эльбера. Я отбивалась посеченными стеклом руками, не замечая, что ворот моего платья тоже сделался мокрым от крови. Я рвалась к окну, чтобы позвать дюка Э. Он должен сказать мне прощай!

Появился один из медведей. Не тот, имя которого Важерд – с ним у меня установились хоть какие–то отношения, а молчаливый Бахч. Он ткнул меня, как когда–то герцог, пальцем в лоб и успокоил. На несколько дней.

– Не трогай повязки, – произнес Конд. Я узнала его по голосу. Мои глаза оказались завязаны. Как и забинтованы руки, которыми я в панике ощупала всю себя. Под тканью хлюпало от мази. – Ты же не хочешь, чтобы на твоем лице остались шрамы?

– Что с герцогом Э?

– Все эриверцы вернулись домой.

– А где твоя сестра?

– Я здесь, – откликнулась Адель.

– Вы… Что вы сделали с герцогом?

– Ничего, он просто ушел, – от равнодушного голоса Адель, знающей, как мне сейчас больно, хотелось кричать. – Если бы ты не прилипла к окну и так глупо не поранилась, то тоже уже наслаждалась бы воздухом своей родины.

Я не удержалась и всхлипнула в голос.

– Я всегда выполняю соглашения. Даже с врагом. Мы с герцогом Э договорились, что я уничтожу портал Джовира, как только последний эриверец покинет Рогуверд. Назад хода нет, – послышался скрип стула. Конд пересел на кровать и провел рукой по бинтам на моем лице. Я отвернулась. – Знаешь, дядюшка оказался еще тем хитрецом. Он нашел оригинальный способ спрятать портал. Я, как дурак, рыскал по всему Самаальду, а проход оказался под носом. В обыкновенном ларце. Пришлось постараться, чтобы узнать правду.

– И в итоге ты убил Джовира, – я уже знала развязку.

– Его сломала смерть сына, а я только облегчил его участь.

– Адель, скажи честно, герцог ничего мне не передавал?

Было противно вымаливать у нее сведения, но теплилась надежда, что Эльбер не ушел просто так, оставил хоть что–то для меня, пусть даже на словах. Я верила, что мы успеем сказать друг другу прощай, но, видимо, смерть, косившая эриверцев, не позволила герцогу тратить драгоценное время на меня.

Как же сильно я жалела, что в ответ на признание Эльбера не сказала, что тоже люблю его.

– Нет. Когда герцог Э пришел за мной, он даже не вспомнил о тебе, – Адель была безжалостна. – И после ни слова. Убедился, что портал открыт без подвоха, и отослал меня назад. Ему было не до временных любовниц. Его армия требовала заботы.

– Но он взял на память твой шлем, – Конд оказался более милостив. Но ненадолго. Вздохнув, принц, нет, наверное, уже король, добавил: – Будет смотреть на него и вспоминать короткое приключение в Рогуверде.

Я запечатала рот ладонями, но вой раненного зверя все равно вырвался наружу.

– Сладко тебе было с моим врагом?

– Я тебя ненавижу. Я всех вас ненавижу!

– Жаль, что так сложилось. У меня были к тебе чувства.

Конд поднялся.

Я точно безумная качалась из стороны в сторону. И не могла себя остановить. Противоречивые чувства разрывали мое сердце. Безмерная любовь и слепая ненависть к обстоятельствам, разлучившим нас. Я страдала, что обделена даром повернуть время вспять. Я бы переиграла все заново.

Зачем я рассказала Эльберу о птицах? Надо было признаться утром. После долгой ночи любви. Он бы все равно ушел, но у нас бы была возможность признаться друг другу в самом сокровенном. Не в карете, второпях, я нежась в объятиях и тая от поцелуев.

А Конд добивал и добивал безжалостными словами.

– Я никак не мог поверить, что ты предала меня. Думал, действуешь по принуждению. Пока сам Эльбер не открыл мне глаза, заставив снять с шеи амулет Вегаста и Тигула. О существовании кулона знала только ты. Тебя не пытали, но ты выдала тайну, которую я доверил тебе.

– Глупая, – ирония искажала голос Адель, делая его неприятным. – Нет никакой тайны в амулете Вегаста и Тигула. Как и нет ключа. Конд выдумал все. Он проверял тебя. Это всего лишь медальон с нашем девизом. Такой есть и у меня.

– Я хочу домой. Отпустите меня, пожалуйста, – я больше не могла терпеть.

– Завтра.

Брат и сестра покинули комнату, а я в полном отупении приготовилась ждать завтра. Я была как оглушенная рыба, выброшенная на берег. Не могла думать, не могла спать. Меня молча накормили из ложечки, дали попить и оставили одну.

Утром пришел незнакомый лекарь и снял повязки. От шрамов остались тонкие красные полоски, которые, как он заверил, очень скоро исчезнут. Рядом на кровати лежали мои джинсы и куртка. В общем все, в чем я прибыла в чужой мир. Все, кроме велосипедного шлема. Даже коробочка мятных драже в заднем кармане. Я сунула горошину в рот и тяжело вздохнула.

Повернула голову, когда на пороге появился Лоури – верный слуга Конда.

– Пора, – произнес он.

Лоури довел меня до комнаты, из которой я начала свой путь. Пока шла, видела, как слуги убирают дворец. Захватчики чувствовали себя хозяевами, не берегущими чужое наследие. Там, где недавно висели картины и гобелены, зияли голые стены. Неужели забрали с собой? Сделалось противно.

Конд ждал, прокручивая в руках кочергу.

– До сих пор удивляюсь, как у тебя хватило смелости вот с этим пойти против рыцаря.

– У меня не было выбора.

– Жаль, что он у тебя появился потом.

Бросив на пол железку, Конд открыл одну из дверей, и я увидела за ней тот самый коридор, по которому кралась, заслышав умоляющий мальчишеский голос. Нет, сейчас впереди меня шел вовсе не щуплый подросток в белых чулочках. Король. Могущественный, хитрый и талантливый. Я знала, он будет достойным правителем. Конд в одиночестве разделался с врагами и вернул себе корону. Я уважала его гений.

Вынув из кольца факел, он поднес его к стене и внимательно осмотрел ее. Мы находились в тупике. Отсчитав только ему известный камень, Конд надавил на него. Я заметила, как на его пальце сверкнул перстень «Сердце Корви». Значит, и его он получил от герцога.

Медленно, с неприятным скрежетом, разъехались каменные створки.

– Иди, – он махнул рукой в темноту. Мне было страшно в нее ступать, но я решилась. Иного пути нет.

– Прощай, – я обернулась. Конд бросил факел на пол и притянул меня к себе. Нашел мои губы и поцеловал.

– Я буду скучать по твоим письмам, – прошептал он, не отпуская меня. – Я был тогда счастлив.

– Я уже все забыла, – ответила я, сдерживая рыдания.

Факел на полу погас. Мы стояли в полной темноте.

– Прощай, – произнес Конд. Он развернул меня и подтолкнул в спину. Я сделал шаг вперед.