Глава 28

Я плакала. Вытирала нос рукой, оставляла пятна от слез на бумаге, перечитывала письмо заново и вновь рыдала.

– Аня, у тебя все в порядке?

В дверь поскреблась бабушка.

«Если ты думаешь иначе, дай мне знать».

– Да, бабушка. У меня все хорошо, – я отодвинула защелку и вышла к обеспокоенным женщинам. – Я замуж выхожу.

– Лен, позвони доктору.

– Не надо доктора. Я в порядке. Вы куда поставили цветы? – я обвела глазами наш зал.

– На кухне. Их так много, что пришлось взять ведро. Мы черенки подрезали и кусочек сахара в воду бросили, чтобы розы дольше стояли.

Следуя за мной, бабушка пребывала в полной растерянности. Елена Сергеевна толкнула ее плечом, когда я начала обрывать лепестки с роз. Бабушка взяла в руки телефон.

– Ба, на самом деле все в порядке, – я мягко отобрала у нее мобильник. – Вы лучше мне помогите.

Я сунула им в руки по пакету с розовыми лепестками.

– Елена Сергеевна, пожалуйста, вытряхните их в окно на балконе, а ты, бабушка, на кухне. А я пойду к окну в спальне. Только не сразу вытряхивайте, а по моей команде.

– Ань, для чего? – у бабушки тряслись губы.

Я широко улыбнулась.

– А как еще мой жених узнает, что я не согласна с ним расставаться?

– А зачем со всех трех окон бросать? – тетя Лена тоже улыбалась. Так улыбаются дурочкам, когда хотят сдать их в психушку.

– Дюк Э где–то там внизу ждет моего знака, и я не хочу, чтобы он его пропустил. Поэтому придется постараться. Ба, давай ты потом психиатру позвонишь? Сейчас просто сделай то, о чем я прошу.

Мои любимые женщины молча разошлись по своим местам. Открыли окна и приготовились.

– Раз, два, три! – скомандовала я и высунулась посмотреть, как красиво летят лепестки чайной розы. Нет, желтый – это не цвет разлуки, это цвет надежды.

– И что дальше? – требовательно спросила бабушка, видя, как я напяливаю свое самое красивое платье и торопливо собираю волосы в хвост.

– Дальше все мы идем встречать моего жениха.

Я щелкнула замком и настежь распахнула входную дверь.

От стены отлип герцог. Незнакомый в дорогом, сидящем как на манекене, костюме. Волнительный из–за ироничного прищура глаз. Красивый до потери сознания. Увидев меня и поняв, как я ему рада, он развел руки.

С криком «у–и–и–и–и–и–и!» я прыгнула ему на шею.

– Как же я соскучился, – смеясь, произнес он на чисто русском. Что ж, у него было целых три года.

Через два дня мы расписались. Тихо, скромно, в присутствии моей университетской подруги и ее парня, ставшим свидетелем со стороны Эльбера. Все основное торжество ждало нас в небольшом европейском городке, где поселился герцог Э. Оценить красоты «семейного гнезда» мне только предстояло.

Наша первая брачная ночь прошла в пятизвездочном отеле в номере для новобрачных.

– Ты так и не сказала, что любишь меня, – Эльбер занес меня на руках.

– Разве?

– Я специально следил.

– Не надо было бросать меня в Рогуверде. Услышал бы и не раз.

– А ты, оказывается, злючка.

– Я страдала.

– Я тоже. Ты была маленькой, и мне нельзя было дотронуться до тебя.

– Я страдала больше. Не знала, где ты и что с тобой. Дошло дело до психиатра.

– Он жив?

– Я не стала рассказывать ему о тварях, магии и несносном герцоге с двуручным мечом. Я могла закончить жизнь в психушке. А все из–за тебя.

– Ну я же здесь.

Мужчины. У них своя логика.

– Я здесь и жду, когда ты признаешься, что чувствуешь ко мне, – Эльбер нависал надо мной. Мы лежали на кровати, и от него умопомрачительно пахло.

– А если не скажу? Пытать будешь?

– Непременно.

– Сколько раз обещал и ни разу не исполнил.

– Все. Ты допрыгалась.

Его рука медленно поползла по колену. Белое платье, купленное накануне, опасно затрещало. Хорошо, что оно не было длинным и многослойным, и я не выглядела в нем, как баба на чайнике. Достаточно было расстегнуть сто одну пуговицу на спине, чтобы стащить его с меня. Одна пуговка – один поцелуй, за которым следовал вопрос:

– Ты готова сказать, что любишь меня?

– Ни за что.

Какой дурак оборвет игру на самом интересном?

Я держалась до последнего. Даже в ванне, возясь в которой, мы выплеснули всю воду наружу. Эльбер защекотал меня до икоты. Потом нам пришлось прятаться на балконе, завернувшись в банные халаты, пока горничные собирали воду и меняли сползшие с кровати простыни. Да, мы прыгали и дрались подушками. Я усиленно доказывала, что так и осталась стойким оловянным солдатиком.

Ела я тоже дозированно. Сидела голая и со связанными за спиной руками. Перед моим носом кружила ложка с мороженым, но она редко попадала в рот, потому как я все еще сопротивлялась. Я вздрагивала всякий раз, когда пломбир шлепался мне на грудь, а мой палач, не услышав ответа, пытал меня языком. Он слизывал холодную сладость с разгоряченной кожи.

– Эльбер, прекрати, ты объешься. И очень скоро сделаешься толстым.

– И тогда ты перестанешь меня любить?

С языка чуть не сорвалось «да», ставшее бы доказательством, что я все–таки люблю. Но я – крепкий орешек.

– Ты не выбьешь из меня признания. Со мной можно договориться только лаской.

Мы не выходили из номера неделю. Но я так и не раскололась.

– Я приберегу правду на потом. А вдруг ты добьешься своего и утратишь ко мне интерес?

– Такого не будет. Если я видел твои подростковые прыщи и не вернулся в Эривер, значит, все страшное позади.

– А что ты еще видел?

– Тебя в выпускном платье.

Я закрыла лицо ладонями.

– Да, Конд тоже сказал, что я мог бы купить тебе платье получше.

– Он тоже был там?

– Мы боялись, что тебя кто–нибудь обидит. А потом, когда ты весь вечер протанцевала с тем рыжим верзилой, мы упились насмерть.

Я застонала от досады. Я позволила Денису поцеловать себя.

– Да–да. Этим ты еще больше отодвинула нашу встречу.

– Какие же вы оба дураки.

– Ну так как насчет признания?

– Все. Ты наказан. Никаких признаний.

– Без вариантов?

– Я посмотрю на твое поведение.

– Я хороший.

А потом Эльбер засобирался. Я плакала, провожая его в аэропорту. И чуть не сказала, как сильно его люблю.

– Не говори, – он сам зажал мне рот ладонью. – Мне нравится ломать голову.

Он улетел, а я осталась сдавать сессию и готовить выездные документы. Кто знал, что нас с бабушкой ждет дальняя дорога?

– Хорошо, что твой дюк уехал.

– Чем же хорошо?

– Еще немножко поживу со своей кровиночкой. Увезет тебя, и будем видеться лишь по телефону.

– Ба, я тебя не оставлю. Заберу с собой.

– Ой, а вдруг я вас стесню?

– Это в замке–то на двести комнат?

– Боже! Сколько уборки!

Да, трудно будет вытравить из нас пережитки скромного прошлого.

Старый замок вовсю готовился к знаковому событию – к свадьбе своего хозяина. Оказалось, что когда–то знатный род Э на самом деле существовал, и теперь мой любимый дюк считался их дальним родственником. Нашлись даже подтверждающие документы.

Замок усиленно восстанавливался, поэтому часть строений покрывали «этажерки» строительных лесов. Туда пока не пускали туристов, но собирались возродить давнюю традицию. Только теперь ценителям старины не придется бродить среди развалин.

– Вот она! Невеста Их Светлости прибыла! Скажите, как давно вы знаете герцога Э?

Я испугалась, когда в приоткрытое окно сунулась рука с микрофоном, но назойливых папарацци тут же отогнала охрана. Показалось или нет, но я увидела среди них знакомые лица обережников.

Нашу машину пропустили в автоматически раскрывшиеся ворота. Репортеров и просто желающих поглазеть хватало, поэтому первым делом дюк Э возвел вокруг частной территории ажурную, но высокую, снабженную сигнализацией и видеокамерами, ограду. Я порадовалась, что Эльбер не снес останки крепостной стены. Не поддавшаяся разрушительному времени часть стены гордо щерилась бойницами сразу за парковой зоной. Видеть ее было волнительно. Я словно вновь оказалась на перевале, где дюк Э понял, что жить без меня не может.

Выбравшись из машины, мы с бабушкой застыли перед центральным зданием замка с открытыми ртами.

– Писатели так зарабатывают? – ба дернула меня за рукав платья. – Надо было тебе не на исторический факультет пойти, а на литературный.

– Историки тоже пишут книги.

Знала бы бабуля, как я ловко вывожу слова на рогувердском!

Я не была сильна во французском, на котором были изданы «Хроники», поэтому при всем желании не смогла бы оценить труд Их Светлости. Эльбер пообещал, что после свадьбы самолично переведет мне каждую строку книги. Поэтому я с нетерпением ждала как одно, так и другое событие. Гости еще не приехали, а я уже мечтала о времени, когда они оставят нас наедине.

Долгий путь вымотал, но, предвкушая встречу с Эльбером, я держалась молодцом. Хотя всю дорогу до конечного пункта он сделал максимально удобной (нам ни разу не пришлось хвататься за чемоданы или маяться ожиданием в аэропорту), мы с бабушкой просто не были способны оценить его щедрость. Нас все время окружали люди, стремящиеся услужить. Бабушка открывала, но захлопывала свой кошелек, когда слышала сделавшееся привычным: «За все уплачено». Нам казалось, что дюк Э бросает деньги на ветер. Не такие уж мы изнеженные неумехи.

Я ни на Земле, ни в Рогуверде не пользовалась привилегированным положением. Могла улечься спать на голой земле рядом с ослом, умыться ледяной водой, носить драный плащ, ела что и как придется, и лишь в особняке на недолго почувствовала себя важной птицей. А теперь глубоко переживала повышенное внимание к своей персоне. Скромная, полная ограничений жизнь не скоро выветрится из нашего с бабушкой сознания. Я, наверное, никогда не почувствую себя настоящей принцессой.

– А где Эльбер? – я с беспокойством посмотрела за спину строгой дамы, вышедшей нас встречать.

– Их Светлость скоро приедет. Вас велено разместить и накормить.

– Много гостей прибыло? – поинтересовалась я, вертя головой. Только попав внутрь старинного здания, я в полной мере ощутила его грандиозность. Привыкнув к потолкам в два с половиной метра, здесь, под высотой арочных пролетов, я самой себе казалась карлицей.

– Вы одни из первых, – сухая констатация факта, что мы в замке гости. Ладно. Освоимся и разберемся, кто тут гость.

Хорошо, что выделенные нам с бабушкой покои не пугали гигантизмом. Две спальни с общей гостевой комнатой были уютны и красиво обставлены. Несмотря на лето, камин радовал живым пламенем. Я невольно поежилась, заметив рядом с ширмой набор каминных приборов. «Надеюсь, здесь не живут злобные рыцари, и гарпун мне не понадобится».

Бабушка тоже чувствовала себя неловко. Она села на краешек первого попавшегося стула и, будто примерная ученица, сложила руки на коленях.

– Я боюсь наступить куда–нибудь не туда, – шепотом пожаловалась она. Мне тоже не терпелось остаться одной. Рыбий взгляд чопорной дамы, встретившей нас, замораживал.

– Куда унесли наши чемоданы? – я огляделась, но не нашла их.

– В вашей гардеробной комнате.

– О, у меня есть и такая? – я цокнула языком, представив, как сиротливо смотрятся там мои обновки. Эльбер оставил достаточно денег, но мы не решились шиковать и купили только самое необходимое.

– Да, Их Светлость самолично озаботился наполнением ваших шкафов.

– Оу, – только и произнесла я.

– Отдыхайте. Через полчаса вам принесут легкий ланч. Как только Их Светлость изволит с вами встретиться, вас известят, – нос с горбинкой задрался вверх.

Ничего себе, как все здесь устроено! Наверное и на шею мужу нельзя будет броситься? Мне так и виделось, что в кармане безупречной сидящей юбки мадам Холод прячется кольт. Как только я полечу навстречу своему любимому, она сделает предупреждающий выстрел в воздух. Второй будет в ноги, а если и на этом я не успокоюсь, то получу пулю в голову.

– Я ее боюсь, – шепотом произнесла бабушка.

– Крокодил какой–то, – подтвердила я.

Разве я могла усидеть взаперти? Как только уложила бабушку отдыхать, на цыпочках выбралась из покоев.

Как ни уговаривала себя, что являюсь законной женой герцога, а потому имею право смело осваивать свои владения, все равно трусила. Что я знала о частной жизни Эльбера? В особняке Рогуверда мне не довелось увидеть его в быту. Общее купание в ванной вряд ли следовало отнести к этой категории. Во дворце Конда я тесно пообщалась лишь с подушкой дюка Э. В пятизвездочном отеле мы не чувствовали себя дома. Временное пристанище, где оба были заняты отнюдь не бытовыми делами. И теперь я терялась в догадках, какой он: радушный хозяин или домашний тиран, любящий строить домочадцев в шеренгу?

– Стоять! – от резкого окрика я вздрогнула и вжала голову в плечи. – Почему крадемся?

– Збигув?! Родненький!

Обережник покружил меня в воздухе. Плохая привычка всем подряд бросаться на шею. Но я так была рада увидеть старого друга, что не удержалась.

– Пойдем, я покажу тебе замок, – отпустив, Збигув предложил мне локоть.

– И поговорим? – я вцепилась в его руку.

– И поговорим. Внизу нам делать нечего, там суета. Начали прибывать гости.

Мы прошлись по анфиладе тонувших в сумраке комнат, увешанных гобеленами и картинами разных мастеров, и неожиданно оказались во внутреннем дворике, удивительного тем, что он находился на высоте второго этажа. Высокие колонны атрия увивал плющ, плескалась вода в фонтанчиках. Я подставила лицо солнцу и ветру. Зажмурилась довольная, словно кошка, и поняла, что хочу здесь жить.

Потом мы вновь попали во внутренние покои, поразившие меня духом средневековья. Мне нравилось, что Эльбер старался сохранить замок в изначальном виде, не позволяя портить его архитектуру новшествами. Я не находила признаков современности до тех пор, пока Збигув не указывал на них. Спрятанные пульты управления температурой и влажностью, охранные и противопожарные системы, переключатели света, работающие от голосовой команды, соседствовали с крюками для факелов и подвешенными к потолку грубыми деревянными обручами – своеобразными люстрами, с которых причудливо свисали застывшие подтеки свечного воска.

– Наш герцог старался сохранить дух старины. Видишь, как все чудно устроено? Магия–я–я–я, – протянул Збигув как когда–то. Как я поняла, этим словом он помечал все достойное удивления.

Я видела и восторгалась. Замок воплотил в себя два мира: здесь мрачное средневековье переплеталось с прагматичной современностью. Я просто поражалась тому, как быстро Эльбер освоил достижения цивилизации. Хватило и двух лет, чтобы он почувствовал себя своим на Земле. Наверное, у захватчиков на генном уровне заложена способность впитывать знания покоренных территорий.

Нет, я не ошиблась, назвав срок в два года, в течение которых дюк Э выучил несколько языков и свободно влился в информационные потоки мира, отличного от тех, где его армия бывала прежде. Как оказалось, весь первый год нашей разлуки он провел в Эривере.

– Збигув, а как вы здесь оказались? Я заметила черных рыцарей еще у ворот.

– Почти весь отряд перебрался сюда.

– Надеюсь, вы не планируете захватить Землю?

Он как–то странно хмыкнул.

– Пойдем в рыцарский зал. Мне там спокойнее, я словно вновь на родине.

Рыцарский зал поразил обилием оружия и брони. Отдельной шеренгой стояли черные доспехи. Подойдя к первым в ряду, Збигув погладил кирасу по выступающему килю. По крупному гербу на нагрудной пластине, я поняла, что «обмундирование» принадлежало главе черных рыцарей. У остальных доспехов стоящий на задних лапах лев не был изображен столь выпукло.

– Я скучаю по тому времени. По боям с тварям. По походной жизни. По той тебе, – он мазнул пальцем по моему носу. – По твоей нелепой маске. А теперь мы все живем на Земле. Я даже перевез сюда свою семью.

Збигув, в отличие от многих соратников, никогда не мотал семью по «командировкам» и был верен одной единственной женщине. Он как–то поделился, что, владея магией управления пространством, мог часто навещать жену и пятерых своих дочерей. Я это представляла так: прорезал дырочку в межмировой ткани, чик, и обережник в объятиях жены.

– Как же вы обходитесь без магии? Ведь на Земле вызвать ее невозможно. Страдаете, наверное?

– Да уж, – Збигув улыбался. Общались мы на рогувердском языке, так было привычнее для нас обоих. Оказалось, что местные приняли его за старофранцузский. – Чувство ущербности и сейчас не покидает меня. На днях упала младшенькая, и я по старой привычке махнул рукой, чтобы подхватить ее магией, как когда–то тебя. М–да, как же больно видеть, что ты бессилен. Доченька ушиблась и долго плакала. Теперь я всякий раз срываюсь с места, чтобы физической, а не магической силой подстраховать малышку. Надеяться больше не на что. Но не ваша Земля сделалась виной моих трудностей. Все обережники утратили магию еще в Эривере.

– Что случилось? – я никак не ожидала, что один из лучших магов отряда черных рыцарей превратится в простого человека.

– Эльбер случился, – хитро подмигнул мне обережник.

– Это я понимаю, – я качнула головой в ответ. – Со мной он тоже случился. Но каким боком он к вашей беде?

– Ты, наверное, слышала легенду о сердце короля, пожертвовавшего собой в ритуале призыва темной силы? Давай присядем? – указав пальцем на скамью у окна, Збигув повел меня к ней.

– Да, от принцессы Адель, – я опустилась на скамью и окинула взглядом развешанные на противоположной стене мечи. В центре покоился огромный двуручный меч. Я еще не забыла название оружия, что было приятно. – Больше всего меня поразило, что мертвое сердце короля бьется в стеклянном сосуде.

– Уже нет. Его остановил Эльбер. И сразу после этого темная магия ушла из нашего мира.

– Как?! Вы смогли разорвать договор со Злом?

– Наш герцог смог.

– А почему вы не сделали этого раньше? Столько веков терпели, мотались неприкаянными скитальцами по чужим мирам и не ударили палец о палец, чтобы стать свободными?

– Не нашлось того правителя, который захотел бы пожертвовать своей жизнью. Но наш герцог не такой.

– А какой наш герцог?

О своем героическом муже я готова была слушать бесконечно. Тем более что конец страшной сказки уже был известен: дюк Э жив и здоров.