15 глава
– Эй, все в порядке?
Меня щедро отпаивают водой, хлопают влажными ладонями по щекам. Остановился какой-то неравнодушный. В наше время – почти фантастика.
– Скорую?
– Спасибо, ничего не нужно. Все в порядке. Если можно, воду оставьте.
Делаю себе пометку: купить маленькие бутылочки и рассовать по боковым дверцам.
Незнакомец не уходит. Стоит рядом и внимательно разглядывает, будто оценивая, правда ли мне лучше или просто отмахиваюсь.
– Здесь нельзя останавливаться, это платная дорога. Камеры фиксируют стоянку и аварийку, рискуете штраф получить. Я подъехал посмотреть, не нужна ли помощь. Если не можете дальше вести, лучше отогнать машину.
Я прислушиваюсь к себе. Вроде отпустило. Голова еще кружится, но в остальном – жить буду.
– Сколько ехать?
– Буквально пару километров.
– Спасибо. Справлюсь.
Я захлопываю дверь и кладу руки на руль. Внутри пустота.
Надо же, мечты и впрямь имеют удивительное свойство сбываться. Я хотела сына. Хотела, чтобы Тарас оставил меня в покое и дал нормально жить. Все сбылось. Только теперь я ему и Ангелине покоя не дам, если Элина действительно моя.
Миновав платный участок дороги, снова торможу. До дома еще полчаса, но я не осилю этот путь. Перед глазами пляшут мутные пятна, пальцы дрожат, словно чужие, сознание вязкое, мысли цепляются друг за друга, превращаясь в сплошной шум. Иногда, докопавшись до правды, хочется закопать ее обратно. Или вовсе никогда не знать.
Я набираю Ваню, хотя после того разговора дома он так и не появлялся. Почему – не было времени разбираться. Бесит. Жутко бесит. Думала, мы взрослые люди. Если что-то не устраивает – ставь точку. Если хочешь что-то изменить – делай. А это что? Игнор, молчание… Зачем? Чтобы мучилась? Детский сад.
Гудки идут. Один, второй… Тишина.
Не берет.
Я снова начинаю злиться на инфантильность Крайнова, но телефон вибрирует в руке.
– На совещании. Еще часа полтора. Потом домой. С вещами, – говорит Ваня сразу, без прелюдий. – Ну были женаты, и ладно. Это твое прошлое, Эва, у всех оно разное. Я сам одуванчиком не был. Ждешь? Соскучился по тебе и Киру невозможно… – выдает он длинную речь. На этот раз по делу.
Наконец-то. Здравые мысли, здравые поступки. Хоть у кого-то.
– Я… Мне… – мямлю, еще не отойдя от его слов.
В ушах гул, дыхание сбивается. Стоит сердцу чуть ускорить ритм, как опять накрывает. Глупенькое, сейчас же приятные эмоции.
– Ваня, мне нехорошо стало на платном участке дороги. До дома еще далеко…
– Что? Ты где? Скинь координаты. Сейчас буду.
– А совещание?..
– Немедленно, Эва. Жду, – коротко бросает Ваня и завершает вызов.
Отправив геолокацию, я складываю руки на руле и упираюсь лбом в сцепленные пальцы. Штормит меньше, но внутри все еще грохочет тревога. Нервы ни к черту.
Мысленно я опять в тех днях, когда была в протоколе. Надо проверить всех женщин, которые побывали в тот день в операционной, и саму Минаеву. Может, она еще кому-то «помогла» стать мамой. И деньги не только у Ангелины взяла.
Нет. Помогла – не то слово. Как можно было так ошибиться?
И главное – цена этой ошибки катастрофическая. А расплачиваться буду я.
Машина Вани резко тормозит рядом. Ехать ему минут двадцать, но Крайнов каким-то чудом приехал за десять. Он выскакивает на улицу и рывком открывает мою дверь. В салон врывается холодный воздух, но тут же исчезает, потому что я оказываюсь в сильных руках. Ваня обнимает, горячие губы прижимаются к виску.
– Какой же я идиот, Эва. Прости. Это все мои детские травмы. Мать чуть что, обижалась, молчала. Я учусь справляться с эмоциями, но иногда бывает непросто, особенно если человек небезразличен. Довел тебя, да? Извини, малышка…
Ваня не знает, через что я прохожу. Какие проблемы в центре. Да и откуда ему знать, если он попросту игнорировал меня несколько дней? Я собиралась поехать к нему в выходные. Поговорить. Но все решилось само собой.
– Простишь же?
Его нежность, участие, оберегающие руки вызывают в душе новый шторм. Я ощущаю себя трехлетней девочкой, которая вот-вот расплачется. Это идеальный момент, чтобы все Ване рассказать. Все-все. Но я не могу. Просто не могу…
Я заложница собственных многоходовок. Все-таки мы с Тарасом достойная пара.
Вместо признания обнимаю Ваню в ответ, целую его колючий подбородок.
Хочу забыть этот день.
Хотя бы до завтра.
Ваня просит меня пересесть на пассажирское сиденье. Поставив свою машину на сигнализацию, он садится за руль.
– Отвезу тебя и на такси доеду, заберу.
Домой мы возвращаемся в тишине. На этот раз без резких остановок.
Припарковавшись за воротами, Ваня глушит двигатель, но не выходит первым, как обычно. Просто сидит и смотрит перед собой. Я делаю то же самое.
Настроение подавленное.
– Что за история с мамой и молчанием? – спрашиваю, вспомнив его слова.
– Методы воспитания, – хмыкает Ваня. – Мама нередко выставляла меня виноватым, даже если я был ни при чем, сердилась, игнорировала. Так себе пример был перед глазами. Я невольно что-то перенял…
– Ты хотел, чтобы я вину чувствовала?
Он встряхивает головой. Наши взгляды встречаются.
– Нет, не хотел. Просто не мог принять. Анализировал наше общение с Савчуком, командировки, твое поведение… Не понимал, почему ты так долго молчала. Я же лохом был в его глазах…
То, что Ваня так открыто говорит о своих переживаниях, трогает.
– Тебя только это задевает?
– Не только. – Он пристально смотрит на меня несколько долгих мгновений. – Между вами ведь ничего не было после его возвращения?
После – нет. А до… Много чего. Но разве об этом скажешь вслух? Да и новости припасены куда более значительные. О тех, кто спит в своих кроватках. В разных домах.
– Как ты себе это представляешь? Я Кира почти из рук не выпускаю, то дома, то в центре. Когда?
Ваня кивает, соглашаясь.
– Кстати, про центр. У меня такие проблемы…
– Что произошло?
Я рассказываю о партии просроченных препаратов. О том, что у наших конкурентов один смертельный случай. Если что-то подобное произойдет и у нас, центр закроют, а меня, возможно, посадят.
Крайнов выглядит потрясенным.
– Но пока же ничего?
– Вроде… Все пациентки, которым вводили этот препарат, чувствуют себя удовлетворительно. Возможно, мы просто вовремя спохватились. Но с партией засада. Проверок все равно не избежать.
– Хоть бы обошлось… – напряженно выдыхает Ваня и снова смотрит перед собой. – Я тут подумал… Может, ну ее, эту твою работу и такую ответственность? Ты так Кирилла ждала. Сейчас распишемся, махнем на острова, а потом я присмотрю недвижимость в Турции, например. Там климат помягче. Хотя бы на зиму уедем туда.
– Звучит здорово…
– Наймем тебе толкового управленца в центр. На какое-то время. М?
– Если все обойдется, то я подумаю.
Мы выходим из машины.
Дома как всегда спокойно и уютно, пахнет свежеприготовленной едой. Нора встречает в прихожей, рассказывает, как прошел их с Киром день.
Разувшись, я оставляю сумку в гостиной, мою руки и иду в детскую.
Шторы в комнате закрыты. В мягком свете ночника виден крошечный силуэт. Кир спит в кроватке. Реснички чуть подрагивают, губы трогает призрачная улыбка. Я провожу пальцем по его щеке. Теплая, мягкая. Мой родной.
Сердце сжимается – от любви и отравляющего страха неизвестности.
Сын – моя вселенная.
И возможно, не единственная…
Делаю глубокий вдох. Медленно. Чтобы удержаться. Чтобы не сорваться в истерику.
– Эва…
Тихий голос за спиной заставляет вздрогнуть.
Ваня подходит ближе и тоже смотрит на Кира. В полумраке улыбка Крайнова едва различима, но выглядит он искренне счастливым. От него словно исходит тепло, ласковое, обволакивающее.
– Поеду заберу машину и вернусь. – Ваня целует меня в висок. – Как же я соскучился по вам… – Он обнимает.
А я думаю о том, что если бы не произошла чудовищная ошибка, мы могли бы стать идеальной семьей.