17 глава

– Я хочу все отменить. Когда говорила, что беременность – мой последний шанс, я не знала, что у мужа, оказывается, уже есть ребенок на стороне. А мне дети, знаете ли, ни к чему.

Пролистав бумаги, я поднимаю глаза на женщину, которая буквально несколько дней назад в слезах умоляла помочь ей забеременеть, чтобы спасти семью. Всеми правдами и неправдами.

Интересно, Ангелина так же упрашивала Минаеву, теми же словами? А когда узнает, что Кирилл у меня от Тараса и сама она родила не свою родную дочь, как себя поведет? Лучше бы это, конечно, вскрылось во время беременности…

– Вы слышите, Эва Александровна? Это надо срочно остановить. Немедленно! – В голосе пациентки появляются истерические ноты.

– Вы уже на гормональных препаратах. Процесс запущен. Отменить их мы не можем, вреда будет больше, чем пользы.

Так и хочется спросить: а как же муж? Он знал, что есть ребенок на стороне, и хотел еще одного от жены. Зачем?

– Отмените! – Она вскакивает. – Все отмените! Немедленно!

Глядя на пациентку, вдруг понимаю, что она нашла во мне человека, на которого можно скинуть эмоции. Почувствовала, наверное, что я сейчас не в ресурсе… Да я сама, блин, нуждаюсь в такой разрядке и хочу на всех орать.

Еще пару месяцев назад перевела бы разговор в мирное русло и даже сказала ободряющие слова, потому что очень люблю свою работу, мне нравится делать женщин счастливыми. То, что я вижу и слышу сейчас, – это ведь не блажь, это от огромной боли внутри. Но у меня нет сил помогать другим. Просто нет…

– Успокойтесь. Я перечислила вам возможные варианты. Либо вы в письменной форме отказываетесь от процедуры, подписываете документы, что ознакомлены с рисками и впоследствии претензий иметь не будете, и мы аннулируем договор. Либо заканчиваете курс гормонотерапии, и сотрудничество прекращается после забора яйцеклеток. Решать вам. Я не могу сделать это за вас, – все же пытаюсь мирно уладить ситуацию, хотя мягкостью от меня в этот момент и не веет.

Даже нагрубила бы, но внутренний блок мешает. Не привыкла я так с людьми.

– Мне рекомендовали вас как первоклассного специалиста! Как человека с большой душой. А на деле – ноль эмпатии!

Я и есть первоклассный специалист. У меня запись на месяцы вперед, но… что-то будто сломалось внутри. Череда ошибок привела к катастрофе. Я лишь поддерживаю видимость, что все хорошо и что я со всем справляюсь. На деле это не так. И ладно бы мое решение использовать бывшего мужа как донора… Увы, последствия этого поступка коснулись и другого человека. А я так не хотела. Не хотела! Это выбивает из колеи. Душит. Давит. Отравляет.

– У нас здесь не как в магазине: я принесла вам чек, отмените покупку. Отыграть назад не получится.

– Все! – всплескивает руками пациентка. – Лучшая реклама – это форумы в интернете. И я вам ее обеспечу!

– Пожалуйста. А теперь выйдите за дверь.

Нет никакого желания продолжать спорить. Чем-то этот случай нашу первую встречу с Ангелиной напоминает. Надо было выгнать Савчук, послать Эдуарда… Хотя потопление нашего центра, как оказалось, лишь вопрос времени. Возможно, в будущем придет конец и моей врачебной деятельности. Выходит, зря Тарас переоформлял документы, выплачивал долг. Так бы Каримов уволил меня, шумиха улеглась, и центр дальше функционировал. А теперь… Понятия не имею, как действовать. Стольких людей подставила…

После шумной пациентки, которая не остановилась на криках в кабинете, а продолжила возмущаться в приемной, я прошу помощницу принести зеленого чая.

По привычке эмоции удается взять под контроль. Но ровно до того момента, когда на пороге моего кабинета появляется Беспалова.

– Если Савчук до этого ничего не заподозрила, то теперь наверняка.

– Почему? – спрашиваю я, сохраняя остатки спокойствия.

– Потому что вся эта история с анализами выглядит притянутой за уши, а на дуру Ангелина мало похожа.

– Когда будет готов результат?

– Дня через два.

– А побыстрее? У нас ведь своя шикарная лаборатория.

– Хорошо, распоряжусь, чтобы сделали быстрее.

Дина участливо смотрит на меня и уходить не торопится.

– Извини… Моей вины в этом деле тоже хватает. Твои эмоции вполне понятны. Я… всю ночь вчера об этом думала, примеряла твою ситуацию на себя… Не знаю, как бы сама поступила. Честно, не знаю. А ведь проблемы разом навалились, и чем-то пожертвовать в любом случае придется. Только вот чем…

Моя психика, наверное, активировала механизмы защиты. Сколько я ни пыталась представить развитие ситуации – в голове туман. План так и не пришел.

Но на слезу слова Беспаловой прошибают. Вытерев уголки глаз, натягиваю улыбку.

– Знаешь, даже если бы я наперед знала, что произойдет серьезная ошибка, то не отказалась бы… – Вспоминаю о Кире, да и о маленькой девочке с темными кудряшками. – Но заплатить за свое решение, похоже, придется дорого. Очень дорого.

– Ты о чем?

– Я не планировала говорить Тарасу, что он отец Кирилла. И хотела выйти замуж за Ваню.

Правда, хотела. Я, наверное, только сию минуту это поняла. Он – моя стабильность, мой тыл. Да, с нюансами, но никто не идеален. А Тарас… Мы друг друга стоим. Оба с темными пятнами. К тому же я до сих пор не смогла его простить.

– Еще и центр… Нас ждут трудные времена. Не знаю, выплывем ли. С такими-то вводными. Будь я на месте Ангелины, камня на камне не оставила бы от клиники.

– Но она сама все это начала! Уговорила сделать липовое ЭКО, а потом сунула врачу деньги, чтобы провели настоящее…

Все потому, что Ангелина – циник. Ей плевать на других людей. Делает в моменте то, что считает лучшим и важным для себя. Это жизнь ее так научила.

– Ладно. Что теперь об этом говорить? Иди, Дина. Я хочу немного побыть одна.

* * *

Два дня пролетают очень быстро – я провожу их с Кириллом. На третий – приезжаю в центр, потому что должен прийти результат ДНК-теста. Я на нервах, вздрагиваю от каждого звонка. А когда Дина заходит с конвертом, то и вовсе готова в обморок свалиться от напряжения.

Беспалова кладет его на стол. Я вскрываю, долго вчитываюсь в строчки, пробегаюсь глазами еще раз. Еще. Пока буквы не начинают плясать.

– Ну что? – нетерпеливо спрашивает Дина.

Мир трещит по швам. В голове бесконечная череда мыслей, и среди них выделяется одна: а если бы я не упомянула про эмбрионы? Если бы мы не проверили? Если бы я так и жила, ни о чем не подозревая? Если бы никогда не узнала, что мой ребенок рядом, но не со мной?

– Эва?..

Встаю, едва не опрокинув кресло. Дина отступает. Я иду к окну. Нужно подышать.

– Боже… – слышится писк Беспаловой. – Не может быть…

Получается, что может.

Она что-то говорит, но я не слушаю.

– Эва. – Дина кладет руку мне на плечо.

Я вздрагиваю. Смотрю на нее.

– Твой телефон. Он звонит и звонит, ты не слышишь?

Может, что-то с Кириллом? Я подхожу к столу, и снова возникает какое-то давящее чувство.

Три пропущенных. От Тараса.

Следом приходит сообщение:

«Если бы мог, стоял бы на пороге твоего кабинета, но пока не могу. Поэтому ответь. Надо поговорить. Срочно».

И у этого «срочно» может быть масса причин.

А я не готова вести сейчас беседы с Савчуком. Не в таком взвинченном состоянии.

Когда начинаю собирать вещи, чтобы ехать домой, телефон снова вибрирует. Но звонит не Тарас, а Ксения, жена Новикова.

– Да, – отвечаю, предчувствуя недоброе.

– Эва, привет. Я… Наверное, я сделала что-то плохое, не покидает это ощущение. Я не хотела и не собиралась. Это вообще не мое дело. Вот уж мой поганый язык…

– Что произошло? – прерываю я ее сбивчивую речь.

– Мы с Сашей приехали навестить Тараса, мне как раз нужно было сдать анализы. В общем, Саше кто-то позвонил, и он вышел из палаты. Я ненадолго осталась с Савчуком наедине. Мы разговорились про мою беременность, он спросил, как я себя чувствую, когда рожать…

– Ближе к делу. – Терпение на нуле.

– Ну… перешли на детей, потом на его дочь, на вашего с Крайновым сына. А я случайно возьми и ляпни про те пятнышки…

Ноги подкашиваются, и я падаю в кресло.

Пытаюсь справиться с эмоциями, но они настолько сложные и раздирающие, что, наверное, с ними в принципе не получится совладать. Страхи оказались не надуманными, обстоятельства явно против меня. Я думала, что удастся сохранить тайну, но ошиблась. И волосы встают дыбом, потому что теперь кажется, что точно все точно потеряно.

– И как Савчук отреагировал?

– Спокойно. По крайней мере, он таким выглядел, когда я уходила. А когда вернулась за сумкой, которую забыла в палате, Тарас уже встал с постели и, еле держась на ногах, кричал в трубку телефона, чтобы его немедленно выписывали. Я схватила сумку, выбежала на улицу и позвонила тебе…

А Тарас мне…

Запрокидываю голову, будто это поможет справиться с мыслями, которые взрывают черепную коробку. Виски аж пульсируют!

– Извини, Эва, я, видимо, и вправду сделала что-то не так… Я не хотела, – чуть ли не плачет Ксения.

Не ответив, сбрасываю звонок.

Я без понятия, как поступить. А Савчук даже не думает сбавлять обороты. Пока мы говорили с Новиковой, он присылал сообщения. И на моих глазах приходит «контрольное», выбивая почву из-под ног.

«Кирилл – мой сын?»