19 глава

– Садись, – говорит Савчук, указывая глазами на стул напротив.

Я медлю. Страшно. От его тона и взгляда по коже бегут мурашки. Еще и мысли носятся в голове, как сумасшедшие. Ни одну не могу поймать и ухватиться. Все смешалось: воспоминания, страх, растерянность – и не дает покоя.

– Я сказал, сядь, Эва, – повторяет Тарас, и я машинально перебираю ногами.

Опускаюсь на стул у его кровати.

Мы смотрим друг на друга. Долго. И с каждой секундой становится лишь больнее. Атмосфера между нами накаляется до предела. Ситуация и так безвыходная. Молчать нельзя, надо говорить, возможно, даже плакать, но меня будто парализовало.

В памяти всплывает наш последний разговор. Тогда я не придала значения словам Савчука, что он не помнит подробностей близости с Ангелиной. Была слишком уязвлена, задета, обижена и зациклена на том, как избавиться от наваждения по имени Тарас. Впрочем, ничего с того дня не изменилось…

Судя по результату теста ДНК и по тому, насколько похожа Элина и на меня, и на Тараса, ничего между ним и Ангелиной не было. Она специально придумала эту историю, оправдав таким образом успешное ЭКО. Сама я тоже хороша.

Господи… Как же все запутано! Какой найти выход? Что теперь будет?

Стоило бы понимать, куда лезу, решаясь, по сути, украсть биоматериал бывшего мужа, но в тот период в меня будто бес вселился и подгонял: «Давай родим от Тараса, давай это сделаем. Закроем дыру из прошлого.»

Закрыла.

Интересно, Тарас догадался, что использована его сперма, или думает, что я естественным образом зачала, как в первый раз? Нам ведь вынесли приговор – бесплодие. Точнее, мне. Тогда я устроила истерику, собрала вещи мужа и сказала, что ему лучше найти не такую дефектную. Он разозлился дико. Два дня держал в спальне, заставляя «извиняться» за сказанное, а потом взял с меня обещание, что мы больше не касаемся этой темы.

Мы и не касались. Я украдкой смотрела на мамочек с детьми и иногда оплакивала нас, у которых этого не будет. В моменты просветления бегала по врачам. Потом как-то отпустило. И так легко стало. Я с головой в учебу ушла, начала мечтать о карьере. Мы с Тарасом занимались каждый своим делом. И вдруг две полоски…

– Ты молчать приехала, Эва? Почему ты так со мной поступила? – наконец говорит он. – Я же места себе не находил. Ночами не спал. Я, мать твою, с мясом тебя от сердца оторвал и отдал Крайнову, чтобы ты с ним счастлива была. Я же, блядь, себя под удар подставил, когда он приехал на эту чертову стройку и полез куда его не просили, чтобы…

– Прекрати, пожалуйста… – Из глаз брызжут слезы.

Я хватаю Тараса за руку, сжимаю ее. Хочу все объяснить, но слова опять застревают в горле. Комом стоят – ни туда, ни сюда. Будто кто-то удавку на шее затянул.

– Почему, Эва?! – Голос Тараса срывается.

Он сжимает кулак, и я чувствую, как напрягаются его мышцы под моей ладонью.

– Я… я хотела ребенка. Очень хотела.

– И что, как бы я этому помешал? – Тарас горько усмехается. – Значит, проще было вычеркнуть меня? Проще было сказать, что мой ребенок – сын Крайнова?! Типа избавилась? Я не понимаю, Эва! Ведь я приходил. Предлагал помощь, хотел быть рядом. Объяснял, что мне никто, кроме тебя, не нужен. Ни Ангелина, ни другие женщины. Ума не приложу, как она вообще забеременела! Ну выпил, ну поцеловались, а потом – пробел. Ты вдруг оттаяла. Или наоборот. Уже не знаю, что и думать!

Ногти впиваются в его кожу.

– Вы обе от меня были беременны, выходит? – Тарас сбрасывает мою руку и запускает пальцы в волосы. – Чертовщина какая-то… То пусто, то густо. Не было ни одного, теперь целых два. Полный комплект.

Да, почти королевская двойня.

– Я… я воспользовалась твоим биоматериалом. Не донорским. – Голос выдает эмоции.

Мне так плохо. Кажется, весь мир против меня. Проблемы, проблемы, проблемы. И никакого просвета. Вроде поступала по уму и совести. Но почему все так обернулось?

Тарас выглядит ошеломленным.

– В смысле?

– Ну, даже если подсчитать… Наш секс, потом твоя командировка… У меня ведь уже тогда был снимок. Ты его себе забрал, помнишь?

Возможно, Тарас после травмы туго соображает. Да и вряд ли мужчины настолько разбираются в нюансах.

– Постой. – Он морщится. – Меня накачали какой-то дрянью… – Встряхивает головой. – Как будто туман в башке. А после твоих признаний слова и вовсе доходят с перебоями.

Савчук тяжело дышит, его руки трясутся.

– Говорю же, я использовала твой биоматериал. Ты сдавал его одновременно с Ангелиной. И она… Она, как выяснилось, была не в фиктивном протоколе, а в самом что ни на есть настоящем.

Я даю ему время переварить информацию.

– То есть ты… без моего разрешения? Но ведь не имела права…

– Я знаю.

– Пиздец… – Тарас замирает, сжимает пальцами переносицу. Глубоко вдыхает, словно пытаясь совладать с собой.

Он опирается двумя руками о кровать и смотрит прямо, мимо меня, будто опять что-то анализируя.

Осторожно тянусь к нему, но Тарас отшатывается. Закрывает глаза.

– Не трогай меня. Не надо сейчас.

Это ранит сильнее, чем если бы он накричал.

Я глотаю ком в горле.

– Это еще не все…

Тарас открывает глаза. Они темные, как штормовое море.

– И что же ты еще утаила? Еще одну свою беременность?

– Почти… У меня оставались эмбрионы. Я думала, что оставались… И после нашего недавнего разговора, когда мы окончательно расстались, я захотела их уничтожить… – Осекаюсь, потому что страшно продолжить.

Тарас все больше похож на безумца.

– Но? – резко бросает он.

Этот тон режет как нож.

Я откидываю голову назад, пытаясь отдышаться и остановить горячие слезы, которые катятся из глаз.

– Ангелина сделала настоящее ЭКО. В последний момент попросила врача подсадить ей эмбрион. Заплатила деньги. Но в тот день был сбой в системе, врач не перепроверила информацию и допустила ошибку. Ангелине перенесли мой эмбрион. Она родила нашу с тобой дочь.

Тарас вскакивает на ноги. Его ведет в сторону. Он успевает схватиться за стену, упирается в нее плечом и стоит. Смотрит на меня сверху вниз, и жутко становится от выражения его лица. Затем он тянется к груди, трет ее, опять морщится.

– Тарас… – Я поднимаюсь со стула и бросаюсь к нему.

Савчук стискивает зубы и вновь прикрывает глаза, а когда распахивает их – там тысячи молний.

– Давай я врача позову…

Делаю шаг к двери, но Тарас хватает меня за руку.

– Повтори, – произносит он.

– Что именно?

– Каждое слово повтори еще раз. Может, я что-то не так понял.

– Ты все понял правильно. Я использовала твой биоматериал. Эмбрион был не один. Я забеременела. И Ангелина тоже. Только не своим ребенком. Ее дочь на самом деле наша. – Голос звучит как чужой, и все тело сотрясает дрожь, будто я признаюсь в убийстве.

Савчук снова трет грудь. Отрывисто втягивает носом воздух.

– Тарас… – выдыхаю на автомате, опять касаясь его, потому что выглядит он ужасно.

Ни о какой выписке и речи быть не может.

Господи, какие-то семь кругов ада! За что?..

– Мне кажется, до сегодняшнего дня я и не знал, что такое боль, Эва… – говорит Тарас с трудом, будто не справляется с речью.

Мы снова смотрим друг другу в глаза, и меня охватывает паника. Собираюсь сказать, что мне самой очень больно и я не знаю выхода из сложившейся ситуации, но в палате раздается голос, который меньше всего хотелось бы сейчас услышать:

– И не только ты, Тарас… Боль такой силы, что сводит с ума.