21 глава

Мысли все еще немного вязкие после всего пережитого, руки не слушаются, но, кажется, потихоньку отхожу от стресса: в окружающее пространство возвращаются звуки и я начинаю замечать людей перед глазами.

Внутри по-прежнему кровоточащая рана размером с огромный остров, но винить в этом, кроме себя, некого. Да и какой смысл? Может, этот путь был уготован мне судьбой – вместо плена, что пережила Ангелина. Кто знает? После случившегося уже во что угодно поверишь. К гадалкам побежишь.

Наверное, лучше было бы, если бы Ангелина пришла вместе с Ваней и правда открылась для всех. А теперь предстоит еще один разговор. Самый сложный. Не знаю, чем он закончится и где брать на него силы… От Крайнова я не ожидала унижений. Он даже не дал объясниться. Можно, конечно, попробовать обсудить все еще раз, но есть ощущение, что диалога у нас не получится. Если Ваня при Тарасе не сдержался, то один на один и подавно. Самого Савчука я попросила остаться в больнице хотя бы до утра.

В окно стучат. Я так резко поворачиваюсь, что аж стреляет в затылке.

– У вас все в порядке? – спрашивает охранник. – Уже час сидите.

Киваю, мол, все нормально, и завожу двигатель. Надо ехать к Кириллу, собирать вещи. Хотя не уверена, что сейчас способна на это. И надо обратиться в агентство для подбора няни. Возможно, спросить у Марфы Васильевны – вдруг кто-то из ее знакомых ищет подработку? Пока не представляю, как организовать нашу с Кириллом жизнь и с кем его оставлять. Дела в центре никак не забросить.

По ощущениям, на меня свалился огромный кусок льда и придавил своим весом. С одной стороны, хочется умереть под ним, с другой – приходится вставать. Потому что у меня маленький ребенок, центр и много чего еще. Нельзя сейчас бездействовать.

Ночью собирать вещи я, естественно, не стану. Завтра попрошу Нору помочь за дополнительную плату. Хотя не исключено, что Ваня уже выкидывает их из дома. Весь этот час, что сидела за рулем на парковке больницы, я думала обо всем разом, и вариантов развития событий в голове слишком много. По-хорошему, сейчас бы выпить обезболивающее, успокоительное и лечь спать. Потому что сил нет ни на что. Совершенно.

До дома добираюсь почти на автопилоте, позвонив по громкой связи Дине. Всю дорогу она не отключается – переживает, что я попаду в аварию.

Едва въезжаю в ворота, как вижу внедорожник Вани, и по новой захлестывают чувство вины и тревога. Возможно, я опять себя накручиваю, но картинки, как он вышвыривает мои вещи из дома, мелькают перед глазами.

Выйдя из машины, пару минут стою. В ногах – дикая слабость. Заодно осматриваю террасу дома. Чемоданов нет.

Немного мутит от стресса и паники. Не хочу сейчас разборок, разговоров, упреков. Которые отчасти заслужила. Но я не хотела чтобы наши отношения закончились вот так. Я вообще не планировала их заканчивать. Тарас был прав. Я бы не созналась в том, что Кирилл от него, если бы Ангелине случайно не подменили эмбрион.

Дом встречает теплом и, как обычно, приятными запахами. В животе начинает урчать, и я вспоминаю, что с обеда не держала во рту и крошки.

Скидываю пальто. Пальцы опять не слушаются, сердце работает на износ. Ладони становятся влажными. Так и до панической атаки недалеко. Не стоит Ване видеть меня такой, но скрыть свое состояние… я не в состоянии.

Первым делом направляюсь к Кириллу. Нора укладывает его в детской. Я здороваюсь, тихо спрашиваю, не нужна ли помощь. Она отвечает, что нет, и я иду на поиски Вани.

Крайнова нахожу в кабинете. С наполовину пустой бутылкой коньяка.

Вопреки ожиданиям, что он не появится дома и будет меня игнорировать, Ваня приехал. Настроен на продолжение разговора? Чтобы поставить точку? Или еще раз унизить?

А я так надеялась на паузу. Хотя бы на небольшую передышку.

Ваня не сразу меня замечает. Он печатает что-то в ноутбуке, пока я стою в дверном проеме и наблюдаю за ним. Перед глазами проносятся моменты нашей недолгой совместной жизни. Такой легкой, спокойной, понятной. Чего в принципе никогда не было с Тарасом.

Глупо их сравнивать. Но что еще остается?

Крайнов поднимает голову, откидывается в кресле и смотрит на меня. Долго. Пристально. Затем тянется к бутылке и делает глоток прямо из горла. Слегка морщится.

– Я думала, ты не захочешь сюда приехать, – первой нарушаю молчание.

Он громко хмыкает:

– А я приехал. И уже выставил дом на продажу.

– Зачем?

– Что значит «зачем»? Предлагаешь остаться и вспоминать, как меня наебала любимая женщина?

– Все не так…

– Да срать я хотел, как там у тебя «не так»! Ты себе и жизнь, и карьеру сломала. А мне эти проблемы на хрен не сдались. Забуду тебя как страшный сон. И все на этом. Если забуду…

Ваня делает еще глоток.

– Хватит пить.

Я вхожу, чтобы отобрать у него бутылку, но он выставляет руку вперед.

– Ну нет. Я что, не могу набухаться и закатить скандал, как семейный человек? Хотя бы напоследок. А что? Ни дома, ни семьи, ни ребенка. Ни хуя, Эва. Как так можно? Еще вчера все было. Я мечтал о нашей свадьбе, о путешествии. А сегодня будто руки отрезали. Вот как? Тебе вообще все равно? Ему побежала рассказывать в первую очередь. Не мне. Ему! Хотя, конечно, мне-то зачем? Он же отец. Только по факту – я. Я, понимаешь? Я был рядом, когда начались роды. Я первым Кирилла на руки взял. Я его сюда привез. Я полюбить его успел как своего, Эва!

Каждое его слово – будто ядовитая стрела, пущенная в сердце.

– Ты пьян…

– Пока еще нет. Не наступает это чертово забытье. Я хочу, чтобы мозг отключился. Хочу не помнить. Ничего… Это неправильно, Эва. Твоя ложь… Человек должен сам выбирать. И меня все устраивало. Но ты изначально ввела меня в заблуждение. Я ведь никому не признавался в своей проблеме. Даже когда с тобой стали встречаться, трясся, думал: «Ну как? Как я скажу, что не смогу оставить после себя наследника? Зачем я ей такой нужен?» А выяснилось, что ты такая же, как я. Не совсем полноценная.

Даже это «не совсем полноценная» задевает сейчас. Все меня ранит! Хочется броситься Ване на шею и рыдать. Но я стою истуканом и не могу пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Мы обещали друг другу быть откровенными. Я ничего от тебя не скрывал. А ты…

– Я была рядом, потому что хотела того же, что и ты.

– Но при этом смотрела на сына и думала о бывшем муже.

Молчу. Потому что в первое время так и было. А потом – нет. И эта катастрофа могла бы не случиться, если бы снова не появился Тарас.

– Да, Эва, мне преподан хороший урок. Я понял, что на всем белом свете есть только один человек, способный понять, простить, поддержать просто так, безвозмездно. Этот человек – ты сам. По-хорошему, надо бы послать вас всех к черту. И Новикова с его сотрудничеством, и Савчука. И Таранова. Всех! Но вот какое дело…

Ваня берет телефон и показывает мне экран.

– Ангелина мне пишет и пишет. И я едва сдерживаюсь, чтобы не рассказать ей обо всем. О том, что услышал сегодня. О том, что она родила вашу с Тарасом дочь. Вроде не мое дело. Но как-то по справедливости должно быть, а?

– Я сама с ней поговорю.

– Поговоришь, конечно.

Ваня что-то нажимает в телефоне, и включается запись.

Мои слова. Мои чертовы слова.

– Ты записал? – Голос дрожит.

Он снова отпивает из бутылки. Она почти пуста.

– Это и правда не мое дело. Зато теперь понятно, почему Ангелина рядом крутится. Я сразу почувствовал подвох. Но то, что узнал… Вас втроем на шоу Малахова надо. И меня до кучи.

Больно. Грудную клетку как будто ремнями стянуло, и не вдохнуть.

– Норе я приказал помочь. Завтра, чтобы духу вашего здесь не было. Ни твоего, ни твоего сына.

Слезы катятся по щекам, оставляя за собой жгучий следы, как от порезов.

– Поняла?

Я молча разворачиваюсь и ухожу. Ведь собиралась рассказать! Потому что у супругов не должно быть тайн друг от друга. Только вот чувства, как документы, задним числом не подправишь.

На кухне достаю из аптечки таблетку успокоительного. Запиваю водой. Когда лекарство начинает действовать, становится немного легче. Я возвращаюсь к сыну. В комнате тихо. Остаюсь с Киром, глажу его по щечке, перебираю мягкие волосики. А потом ложусь на диван и засыпаю.

Просыпаюсь я от какого-то шума. Сначала не понимаю, что происходит.

Нора роется в шкафах. И, хотя она явно старается быть аккуратной, Кир просыпается следом за мной.

– Извините, что разбудила, Эва. У меня указание собрать ваши вещи…

– Да-да. – Я поднимаюсь и беру хныкающего Кира на руки.

Ничего не остается, кроме как позвонить помощнице Тараса. Понятия не имею, куда везти все эти вещи. Дома не так много места, к тому же в первое время нам столько не пригодится.

Я тяжело ходила беременность и ничего к рождению Кирилла не приготовила. Да и зачем? Было решено, что после родов мы переедем к Ване.

Правильно он сказал: надеяться можно только на себя.

Женщина, представившаяся Вероникой Артёмовной, обещает все решить и просит ни о чем не беспокоиться.

Покормив Кира, я возвращаюсь в детскую и осматриваю ее еще раз. Не верю, что это конец.

– Все готово, – сообщает Нора. – Вы уезжаете? – уточняет она аккуратно.

– Да. К себе домой. Мы с Иваном расстались.

– Что? – охает она.

Я делаю фото вещей и отправляю его Веронике Артёмовне. Она сразу же перезванивает.

– Эва Александровна, давайте сделаем так. Вы несколько часов побудете в квартире Тараса, а я пока в вашей все подготовлю. Ключи дадите?

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Скоро завезу.

С сумками и чемоданами мы с сыном похожи на скитальцев. Я пристегиваю Кира в автолюльке и покидаю дом, который мог стать моим, чтобы поехать в квартиру Савчука. По факту – свою.

И зачем мне две одинаковых?

Оглядываюсь на окна, надеясь, что хоть в одном мелькнет Ваня. Его машина стоит во дворе. Но он даже не выходит попрощаться.

* * *

В квартире Тараса мы располагаемся в гостиной, на огромном диване. Я практически сразу ощущаю все неудобства. В доме было в разы комфортнее. Своя территория. Возможность мгновенно выйти на улицу. Свежий воздух. Лес рядом. А еще – там был Ваня. И там же остались безуспешные попытки построить новую жизнь.

Кирилл весь день капризничает. Я пишу Тарасу сообщение, что сегодня не смогу привезти сына. Когда он, поев, наконец засыпает, ложусь тоже. Кажется, для Кира новая обстановка – тоже стресс.

Просыпаюсь я потому, что снится что-то плохое, аж вздрагиваю всем телом. На автомате тянусь к сыну, чтобы положить ладонь ему на животик и погладить. Но рядом пусто.

Резко сажусь, открываю глаза. Кира на диване нет. Пульс подскакивает, грудь моментально стягивает от волнения. Остатки сна улетучиваются.

Я обвожу взглядом комнату и выдыхаю от облегчения.

В кресле у окна сидит Тарас. Кирилл спит у него на руках. Сам Савчук склонил голову набок и тоже дремлет.

Замерев, наблюдаю за ними.

Эта картина… Нет, она мне раньше не снилась. Но что-то в ней есть. И эмоций она вызывает не меньше, чем давний сон, где мы втроем гуляем по морскому побережью.