31 глава

Тарас ставит передо мной тарелку. Паста действительно слегка разварена, но аромат базилика и чеснока накрывает меня волной воспоминаний об Италии. Где я сто лет не была. Он насыпает пармезан горкой и садится напротив.

– Понимаю, не шедевр. Но в меню ресторана семейной кухни это бы прокатило. Сто процентов.

Я улыбаюсь. Пробую и удовлетворенно мычу.

– Кто-то себя недооценивает.

– Кто-то, наверное, весь день был голодным, – наблюдает за мной.

Ничего не говорю. Просто ем. И это – божественно вкусно. Вот как у него это получается?

– Если вдруг с твоим бизнесом что-то снова пойдет не так, ты станешь клеевым поваром и получишь звезду Мишлен.

Тарас ухмыляется и смотрит на мои губы.

– Лучше без «вдруг». Да и уже не получится, как по молодости. Опыта набрался. А семью я и так могу накормить, если будет на то свободное время.

Семью… мурашки бегут по коже от этого простого, но в то же время важного слова.

Света подбегает, забирается ко мне на колени и рассказывает, как Кирилл пытался выхватить у нее банан и съесть его. Смеется звонко, даже слишком громко, и я думаю, что ей хорошо с нами. И что я правильно сделала, настояв на том, чтобы Эдуард оформил доверенности на меня. Надо только доехать до Махмутовой, главного инспектора в органе опеки, и решить нюансы. А некогда. Постоянно какие-то завалы дел. Да и рутина тоже выматывает. Надо подумать о выходных за городом.

После ужина я мою посуду. Затем купаю детей. Идем по привычной схеме: я укладываю Свету, а Тарас кормит смесью Кирилла, и мы почти синхронно встречаемся в коридоре. Савчук тянет меня за локоть в гостиную, касается рукой лица, проводит кончиком пальца по губам, затем наклоняется и целует. Секс – страстный, горячий. После него мы просто долго лежим, обнявшись, и молчим. У меня был сложный и насыщенный день, много общения с людьми. И Тарас, словно чувствуя, что мне не до разговоров, молчит тоже. А может, сам устал. Вон сколько всего сейчас на себе один тянет, да и еще недавно после больницы.

Когда просыпаюсь, Тараса рядом уже нет. Но на холодильнике замечаю записку, придавленную магнитом в виде ежевики:

«Сегодня. 19:00. Романтический ужин. Без детей. Я все устроил. Ульяна с ними посидит».

Подписи нет. Но неряшливая линия на букве «д» выдает его. Я улыбаюсь и сразу же начинаю перебирать в голове – что надеть, уложить волосы или собрать в пучок. Давно не была на свидании.

Но вбегает Света – и день закручивается в новый водоворот событий, пролетает в заботах.

Ульяна приходит позже обычного, приносит нам домашнюю выпечку, а я наконец могу высвободить время для себя. Набираю Савчука, чтобы уточнить, что надеть, но Тарас не отвечает. В будний день до него практически не дозвониться. Надо будет спросить, почему он все делает один. Куда делся Таранов? И как Влад в целом отнесся к этой истории с нашим с Ангелиной ЭКО? Он же, кстати, юрист. Будет защищать сестру в суде? И почему я не могу подать иск? Вопросов, как всегда, много. Но Савчук либо уходит от них, либо отвечает так, что непонимание становится еще сильнее.

Подхожу к гардеробу и смотрю на платья. Сначала выбираю простое, макияж – неброский. Окинув себя в зеркале взглядом, разочарованно вздыхаю. Нет. Это все не то. Будь я мужчиной, захотела бы увидеть подобную безликость на романтическом ужине? Вот уж вряд ли. Надо что-то новое.

Но чтобы подобрать этот новый образ, придется ехать к себе на квартиру. Да и еще не факт, что влезу после родов в свое любимое платье для особенных случаев.

Беру телефон и смотрю на часы. В принципе, если прямо сейчас поехать, то успею.

– Ульяна, – выхожу из спальни, на ходу натягивая спортивный костюм. – Я поехала.

Заглядываю в гостиную, чмокаю детей, говорю Свете, что сегодня ее укладывает Ульяна, а мы с Тарасом поздно вернемся. Беру ключ и с одним из сопровождающих еду к себе. Олег остается в машине у подъезда, а я поднимаюсь в квартиру.

Савчуку пишу сообщение, прошу скинуть адрес ресторана, заодно предупреждаю, что заезжать за мной не надо – приеду сама.

В своей квартире облачаюсь в любимое синее платье. К удивлению, оно сидит идеально, будто я совершенно не поправилась. Опускаю лямку, делаю селфи и отправляю снимок Савчуку. Он отвечает уже через минуту.

«Продолжай».

Не сразу доходит, что он не про «еще одно фото», а про то, чтобы я в итоге платье сняла и сиськи свои прислала.

Ну нет.

«Сам все снимешь. Вечером. И ты не написал мне адрес ресторана».

«Сам заеду за тобой.»

Пишу ему, что я у себя дома, закрываю чат и иду по новой наносить макияж – броский, дерзкий, вызывающий. Гулять – так гулять.

Через час приходит сообщение от Тараса, что он на месте и ждет внизу.

«Не поднимешься?» – дразнюсь.

«Если так сделаю, то до ужина не дойдет. А я все-таки давно за тобой не ухаживал. Спускайся. Сама».

Опять улыбаюсь. Сегодня весь день – волнение и трепет. Будто мы только сблизились. Все, как в самом начале. А что, если это и есть наш новый старт? Почему нет? С того самого дня, когда я ничего не увидела на парковке. Пережила выкидыш, выбралась из сумрака и сделала шаг вперед. Навстречу Тарасу. Не бегу от него. Не замыкаюсь. Не делаю вид, что не больно.

В конце концов, мы сами решаем, кем нам быть и какие чувства проживать.

Но некоторые не уходят. Они остаются. Как заноза в сердце. Теперь это – наша дочь Элина.

– Привет, – говорит Тарас, встречая меня на улице и скользя по мне восхищенным взглядом.

– Привет, – подхожу ближе. Улавливаю его запах – и волнение с трепетом накрывает по новой. – Не ожидала, что заедешь. Знала бы – не садилась бы за руль.

– Олега попрошу отогнать твою машину, – кивает охраннику. Открывает дверцу и ждет, пока я сяду.

Савчук ненадолго остается снаружи, отдает распоряжения, затем берет у меня ключи, передает Олегу и садится за руль.

– К детям успел заехать? – интересуюсь у него.

Тарас улыбается.

– Все успел. Энергии полно, даже странно. Но сейчас не в силах проблема – а в том, чтобы хватало времени. На тебя. На нас. На все, что хочется. Над этим пока работаю.

У меня так же. Сил стало больше, но дни утекают слишком быстро. Не успеваю все, что хочется.

Мы приезжаем в центр. Ресторан – не пафосный, но сдержанно красивый. Темное дерево, стекло, приглушенный свет, музыка – почти не слышна. Все настолько легко и ненавязчиво, что я тут же растворяюсь в этой атмосфере.

Тарас делает кому-то знак – и рядом с нашим столиком появляются два официанта. У одного в руках – роскошный букет нежно-розовых роз. Они такие свежие, ароматные, что у меня начинает слегка кружиться голова, когда я отпускаю к ним лицо и вдыхаю.

– Умопомрачительно!

– Что будешь? – интересуется Тарас.

– То же, что и ты.

Он заказывает рыбу на гриле, выбирает вино. Пока официант уходит, Тарас подается вперед, берет мою руку и касается губами тыльной стороны ладони.

– Тебе идет этот цвет. Он делает тебя еще мягче. А ты все думаешь, что сильная. Или просто привыкла такой быть. Но это ведь теперь моя забота, верно?

Смотрю на него, как завороженная. Киваю.

Савчук спрашивает, как прошел мой день, рассказывает о своем, мы едим принесенные блюда и делимся впечатлениями. Я не хочу портить вечер разговорами об Ангелине, но Тарас сам затрагивает эту тему. Говорит, что с Элиной пока не получится видеться – у бывшей командировка, и дочка едет с ней.

Руки против воли начинают дрожать, когда милое, маленькое личико снова врывается в сознание. Усилием воли заставляю себя переключиться, увожу Тараса в другое русло, меняю тему. Вроде понимаю: мне повезло. Я выносила и родила Кира. Но стоит перед глазами всплыть лицу Элины – и все рушится.

Наверное, Ангелина испытывает что-то похожее. Потому что у меня – жесткое неприятие. И отчаянное желание изменить реальность. Но это невозможно. Это не я ее родила. И она растет не рядом со мной. Но я так же сильно ее люблю, как Кирилла. И хочу быть ее мамой.

А еще все чаще думаю о нашей общей потере с Тарасом. И в голову снова лезет безумная мысль: а вдруг это они вернулись? Те, кого мы тогда потеряли.

Делаю глоток вина, будто пытаюсь заглушить все, что только что нахлынуло. Тарас что-то говорит, я киваю на автомате, стараясь вернуться – в разговор, в реальность, в этот ужин.

Приходит официант с десертом. Свеча воткнута в торт. Я задуваю ее, пробую. Сладко. Запиваю кофе. Вино уже немного бьет в голову, все слегка расплывается.

Доедаю последний кусок. Тарас придвигает ко мне коробочку – в цвет моего платья.

– Откроешь?

Беру, открываю. А там кольцо. Тонкое, с бриллиантом и сапфиром. Нет, не обручальное. И я не могу оторвать от него глаз. Вроде ничего не происходит, а внутри все сжимается. Дежа вю…

– Это… – начинаю, но он перебивает:

– Да. То самое. Ну, почти. Я его запомнил. По моему эскизу сделали. Ты ведь помнишь?

– Конечно, помню, – голос срывается.

Тогда денег не было. Оно стоило как крыло от самолета. Он не мог купить. А я очень хотела…

Слезы подступают внезапно, обжигают щеки. Савчук встает, я – следом. Он надевает кольцо, обнимает. Целует. Ладонь медленно скользит по спине, и меня накрывает еще сильнее. С головой.

Тарас на мгновение отстраняется. Я еле дышу, пока внутри все горит огнем.

– С этого надо было начать, Савчук… Когда впервые появился в центре… С букетом и кольцом – я бы растаяла. Виду, конечно, не подала… Но ты бы не остановился. Взял бы меня фактами и аргументами, – чуть ли не плачу.

– Долгий путь у меня был к тебе, Эва. Но какой есть. Наверное, поэтому и ценен. По крайней мере, для меня. Надеюсь, больше не налажаю.

Он снова целует. А я каждой клеткой отзываюсь. И впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему живой.

– Достойное окончание вечера? Или еще посидим? – шепчет в губы.

– Нет. Я больше не хочу сидеть в ресторане.

Я другого хочу. Завтра, скорее всего, нас снова закрутит водоворот рутины. А сейчас…

– Поехали ко мне. Раз Ульяна с детьми до утра.

Тарас не отвечает. Просто достает телефон:

– Олег, забери нас. И машину мою отгони туда, где сегодня был с Эвой.

Мы выходим из ресторана – слегка пьяные от вина, от разговоров, от поцелуев. Я держу букет, утыкаюсь в его шею… и вдруг улавливаю запах детской смеси. Отворачиваю ворот рубашки. Там – небольшое пятно.

Тарас улыбается. Догадывается, что именно меня заинтересовало.

– Обслюнявил меня всего – заезжал к ним вечером, не успел переодеться, – поясняет.

И я вдруг понимаю: счастье, оказывается, пахнет молочной смесью и дорогим парфюмом. А еще – розами. Нежно-розовыми. От любимого мужчины.