32 глава

Тарас прижимает меня к стене, едва лифт успевает за нами захлопнуться. Его губы жадно поглощают мои, пальцы впиваются в бедра сквозь тонкую ткань платья. Наше дыхание спутывается, языки сталкиваются в танце, знакомом до боли. Температура в этой коробке моментально становится невыносимо высокой.

Лифт дергается, начиная движение. Тарас отрывается от моих губ, целует пульс на шее.

– Дрожишь, Эва, – его голос низкий, обжигает кожу.

Вместо ответа вытягиваю руку, демонстрируя то, о чём он говорит. Он отвлекается всего лишь на мгновение, а я, завладев этими секундами, впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Савчук сдавленно стонет мне в рот. Опускает ладони на мои ягодицы, сжимает их. И я готова прямо здесь ему отдаться, но дверь лифта открывается. Тарас шагает в коридор, не выпуская меня из объятий. Торопится. А я улыбаюсь, думая о том, что мы с ним – как два безумных подростка, у которых гормональный всплеск.

Роюсь в сумке. Ключ трясётся в пальцах. Савчук выхватывает его, открывает дверь одним движением. Прихожая погружена в полумрак. Тарас вталкивает меня в стену, почти как в лифте, только жёстче. Его руки поднимают платье, обнажая кожу, отодвигают бельё в сторону, трогают влажные складки.

– Помнишь? – его зубы защелкивают бретельку, шелк соскальзывает вниз, оголяя грудь.

Воспоминание бьет током – однажды, в пылу ссоры, его пальцы рвали молнию на платье, когда я попыталась уйти. Мы тогда занялись сексом прямо в прихожей.

Странный сегодня день. И одновременно прекрасный. Не хочу, чтобы заканчивался.

– Это, между прочим, мое любимое платье…

– Тогда точно не оставлю на нём живого места. И на тебе.

Гремит пряжкой ремня, стягивает штаны вместе с боксерами, разворачивает меня к стене и входит на всю длину, растягивая своим членом. Двигается так, будто я и вправду снова собралась уходить или в чём-то сильно перед ним провинилась.

Но мы оба виноваты. Столько лет отсутствовали в жизни друг друга.

– Ах, – вздрагиваю, когда Тарас входит в меня очередью толчков, и тут же его палец оказывается у меня во рту.

Нет. Такого второго мужчины на всём белом свете нет и быть не может. Меня от Савчука не просто вставляет – я воспламеняюсь от одной мысли о нашем сексе и обожаю, когда он такой бесцеремонный и наглый.

– Соси, Эва. – Это так двояко звучит, что я точно знаю, чем продолжить эту ночь. Потому что хочу его везде чувствовать.

Всасываю палец, прикусываю подушечку зубами – и тут же получаю ответку. Савчук ускоряется, и по прихожей разносятся пошлые, влажные шлепки.

Запредельно…

Я будто в каком-то другом измерении, а не в прихожей собственной квартиры.

А когда захлестывает оргазм, словно и вовсе отрываюсь от земли и парю где-то высоко, вместе с фейерверками, которые один за другим взрываются сейчас перед глазами.

– Это было… охуенно, – Савчук часто и глубоко дышит мне в затылок, целует в шею, царапая чувствительную кожу щетиной.

По внутренней стороне бедра течет его сперма… А меня в это мгновение опять пронзает желание.

Тарас меня разворачивает и ненадолго отпускает. В ногах такая слабость, что я едва не оседаю. Почти мгновенно подхватывает. Затем – спальня, кровать. Я падаю на подушки, он стоит на коленях между моих ног, снимая рубашку. Я уже как выжатая тряпочка, но тот оргазм в прихожей – явно не последний сегодня.

Его ладонь скользит по бедру, заставляя выгнуться.

– Нет. Сегодня я решаю, как долго ты будешь сходить с ума. – Останавливаю его прикосновения.

Переворачиваю его на спину, хотя по большому счёту это нереально сделать с его комплекцией – он мне попросту поддаётся. Рассматриваю его восхищенным взглядом и опять ловлю дежа вю. Знаю каждый изгиб, каждый стон, каждый вздох. Всё помню. Хотя столько раз пыталась забыть. Но невозможно это.

Медленно целую живот, веду влажную дорожку губами вниз. Обхватываю член ладонью, касаюсь языком головки. Тарас дергается. Из его рта выходит шипящий всхлип. Целую еще раз, чуть ниже. Он замирает – весь, целиком, как будто я держу не его член в руке, а его сердце в ладонях. Провожу языком по всей длине. Медленно. Наслаждаясь тем, как он заглатывает воздух. И беру его в рот. Сначала просто играю. Язык, губы, давление. Он кладет руку мне на затылок, направляет. Двигается бедрами, загоняя член глубже. Горло растягивается. Я слышу, как он срывается на стон, хотя еще и пытается удержать контроль.

И меня это до жути раздражает!

Двигаю губами и ртом активнее, беру его настолько глубоко, насколько вообще в состоянии, и чувствую, как он теряет себя с каждым моим новым движением – вверх, вниз, чуть сильнее, чуть быстрее.

– Эва… – выдыхает Тарас.

Я не останавливаюсь. Хочу, чтобы он отдался мне. Хочу, чтобы растворился, захлебнулся этим моментом, мной. Как я – в прихожей под его несдержанными толчками. И он отдаётся. Руки Тараса впиваются в подушки, мышцы пресса напрягаются, а мой рот заполняет терпкий вкус.

Вытираю губы тыльной стороной руки, он лежит, запрокинув голову, глаза закрыты. Грудь тяжело вздымается. Пальцы всё ещё слабо сжаты в простынях. Я ложусь рядом. Он гладит мои волосы.

– Убила, – шепчет, всё ещё не до конца вернувшись на землю.

– Ты выживешь, – усмехаюсь и целую его ключицу. – И будешь умолять о продолжении.

Он хмыкает, но даже не спорит. Его дыхание становится ровнее, напряжение постепенно отступает.

Через пару минут я перекатываюсь сверху. Сажусь на него, обхватывая бедрами, чувствую, как он снова твердеет, едва я скольжу влажной кожей по его животу.

– Эва…

Он не успевает договорить. Я наклоняюсь, целую его губы, скольжу ниже, поднимаясь на бёдрах. Беру его эрекцию в себя – медленно, дразняще. А потом всё по нарастающей, и оба отпускаем контроль.

Наклоняюсь к нему, ловлю его дыхание, шепчу ему в губы, что до сих пор люблю и всегда любила…

Мы замираем, слившись в один вздрагивающий организм. Волна нарастает сама – и моя реальность снова трещит по швам. Его лоб прижат к моему, дыхание смешанное.

А внутри – новый взрыв. После которого – тишина. Только стук сердец и прерывистые вздохи. Савчук не отпускает, пока дрожь не стихает. На губах – вкус его кожи, наша общая история. И никакой не новый старт, а продолжение. Самое сладкое.

За окном, кажется, начинается дождь. Будто смывая всё плохое. Потому что хорошее – хочу, чтобы осталось. Тарас тянет плед, укрывает нас. Его рука покоится на моем животе – там, где рос и развивался Кир.

– Было бы здорово когда-нибудь ещё это всё прожить. Но уже вместе, – тихо говорит он.

Сердце сжимается болезненной судорогой. Удар по самому слабому месту. Знаю, Тарас это озвучивает не для того, чтобы задеть, а потому что по-настоящему этого хочет. Да это и понятно. Вон как он возится и любит Кира. Кто бы мог подумать, что из Савчука выйдет такой прекрасный отец. Бунтарь, ветер, как будто на дополнительных батарейках – а тут вдруг нежничает, сюсюкается с сыном, кормит его из бутылочки, напевает песенки перед сном. Если бы сама не увидела – не поверила бы.

– А говорил, что люди не меняются…

Хоть и не вижу его лица, но чувствую – улыбается.

– Ох, Эва, – вздыхает, обнимая крепче. – Беру свои слова обратно. Меняются. И ещё как.

Сердце опять сжимается. И картинки всех наших значимых моментов мелькают перед глазами…

Пальцы Савчука сплетаются с моими, задевают кольцо на безымянном – как отголосок прошлого, сплетенного с настоящим. И в наших возможностях построить общее будущее. Осознав все ошибки и больше их не допуская.