33 глава

Пальцы Тараса даже во сне вплетаются в мои, держат крепко, будто он боится отпустить. Я слушаю его ровное дыхание, ощущаю каждое движение груди. Но уснуть не получается. Накрывает всё разом: нежность, страх, благодарность, тоска по потерянным годам. И злость. На себя, на него, на жизнь, что когда-то развела нас в разные стороны.

А теперь он рядом. Настоящий. Тёплый. Мой. Любимый.

Осторожно высвобождаю руку и встаю. Он шевелится, но не просыпается. Одеяло соскальзывает, обнажая бедро. Я натягиваю на себя его рубашку. Запах Тараса, смесь тела и парфюма, въелся в ткань, и я замираю, разглядывая спящего Савчука. Вдыхаю снова. Думаю о том, как было бы здорово остановить время. Жаль, это невозможно.

На кухне темно. Только тусклый свет из окна. Я стою у раковины, пью воду и размышляю: если бы всё всегда было ровно… Как бы я жила? Наверное, стабильнее. Успешнее. Продуктивнее. Ведь столько сил уходит, чтобы просто справиться с негативом, чего-то добиться, преодолеть очередную полосу препятствий. Решишь один вопрос – на его месте уже другой. Хотя и приятные эмоции выжимают до дна. Между ног тянет. Интересно, смогу ли я утром нормально гулять с детьми или опять придётся просить Ульяну? Наверное, придётся. Хотела ведь всё контролировать сама – но как-то незаметно этот контроль снова оказался у Савчука. Похоже, пора смириться с тем, что в наших отношениях я – ведомая.

– Опять сбегаешь? – голос хриплый, но отчётливо звучит из дверного проёма.

Резко поворачиваюсь. Тарас стоит, облокотившись о косяк. Лица не видно – только силуэт.

– Не сбегаю, – отвожу взгляд. – Просто думаю.

– О чём?

– Постоянно о чём-то.

– Конкретнее?

– Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. И…

– Ну?

Он подходит ближе, берёт стакан из моих рук, ставит на стол.

– Не подходи.

– В смысле?

– В прямом.

Тарас смотрит с непониманием.

– Я думала, утром ходить не смогу, если ты не остановишься…

Обнимает сзади, прижимается лбом к моему затылку. Я вздрагиваю – чувствую его возбуждение.

– Т-ш-ш. Я не буду тебя больше трогать, – все правильно понимает.

– Ты уверен?

– Сейчас раззадоришь – и передумаю. – Зарывается носом в мои волосы, вдыхает запах. Мы стоим молча. Несколько секунд. – Хочешь знать, о чём я думаю? – тихо спрашивает. – Что этого всего могло не быть. – Его голос вибрирует где-то между лопаток. Губы касаются кожи – короткий поцелуй. – Что без тебя я живу как будто наполовину. И чем бы ни пытался заполнить пустоту – всё мимо. Абсолютно всё. Деньги частично её прикрывают, успех немного подпитывает самооценку… но это пустое, если рядом нет тебя.

Я закрываю глаза. Его слова пронзают.

– Это последний шанс, Савчук. Клянусь. Я не выдержу еще раз. По-настоящему не выдержу. Ни физически, ни морально. Я…

– Я тоже, – шепчет он.

Поворачивает меня к себе и целует. Не так, как в лифте, или в прихожей, или ночью в постели – без дикого голода и жадности. А нежно. Так, что сердце плавится.

И при этом снова касается меня пальцами внизу.

– Ты обещал, – почти злюсь, потому что проклятое тело, хоть и измождённое, снова откликается.

– Надо закрепить, Эва, – шепчет, ведя в спальню, не давая допить воду и даже осознать, как быстро всё началось заново.

* * *

Следующий день начинается почти в обед и с ломотой во всём теле… А ещё – ясным небом, на котором нет ни облачка и даже намека, что ночью был дождь, будто природа сама чувствует: начался отсчёт чего-то нового. Или наоборот – опасно знакомого. Тарас спит, раскинувшись на полкровати, и даже не подозревает, что я наблюдаю за ним.

Нам надо возвращаться домой. Кир уже, наверное, тоже проснулся. И Света. А я пошевелиться не могу.

Как-то все же поднимаюсь с кровати. Собираюсь на цыпочках, будто преступница: одеваюсь, умываюсь, варю для нас с Савчуком кофе, пишу Ульяне.

– Ты, случайно, не по-английски собралась исчезнуть? – сипло раздаётся за спиной.

Тарас стоит в дверях кухни, в брюках и с голым торсом, с припухшими от сна глазами и растрепанными волосами, и я понимаю: вот оно – мое проклятие и спасение. Всё сразу.

– Я бы, может, и исчезла… – подаю ему чашку. – Но ты бы точно нашёл.

Он берёт кофе, улыбается уголками губ, медленно делает глоток. И молчит. А потом вдруг:

– Возьмем детей и махнём за город на выходные? Тем более погода отличная. Я только по работе пару звонков сделаю, делегирую часть дел – и можем ехать, собираться.

Поднимаю на него глаза.

– Вместе? За город?

– Да. Хочу, чтобы у детей были нормальные выходные. С мамой и папой. С пончиками, качелями и Светой на заднем фоне: «Хватит целоваться, мне за вас стыдно».

Теперь мой черёд – улыбаться и одновременно умиляться. Светленькая же ему вообще никто, но он так прекрасно относится к ней, словно она – его дочь.

– Поехали, – соглашаюсь. – Только я не выспалась. И не уверена, что в состоянии пережить твою длительную поездку.

– Почему?

– Двое детей и отдых – понятия малосовместимые. Ты точно к этому готов?

– Я ко всему готов, Эва, – подходит ко мне и обнимает.

Может, день начался с жуткого недосыпа и ненужных размышлений, которые теперь постоянно со мной. Но его остаток и пару дней мы точно здорово проведем вчетвером.

* * *

Два дня плавно перетекают в пять. Дни несутся незаметно – и так по-семейному. Всё, как я когда-то мечтала.

Мы возвращаемся в город лишь в среду. Савчук уезжает на работу, а я вывожу детей в парк на прогулку. Щурюсь от яркого, теплого солнышка, наблюдаю за Светой – и не могу сдержать улыбки. Вспоминаю, как они играли с Тарасом и делили в песочнице еду. Как он укачивал Кирилла, как мы занимались любовью ночами, а по утрам, не выспавшись, еле вставали с кровати.

Качу коляску по гравийной дорожке, медленно попивая кофе из бумажного стакана и ловлю редкие минуты тишины и живого, настоящего счастья. О котором всегда мечтала. Именно таким и рисовала в своем воображении.

Телефон в кармане брякает дважды – и, как обычно, в ранние часы это не предвещает ничего хорошего.

– Да, – отвечаю на звонок Дины.

– Эва, привет. Надеюсь, не отвлекаю?

– Зависит от того, с чем ты.

– Ты почти две недели не появлялась в центре, накопилось много срочного. Я тянула до последнего, но больше не могу. Нужно подписать кучу документов.

Я останавливаюсь, прищуриваюсь от солнца, смотрю, как Света падает с горки в песок и с победным криком тут же карабкается обратно.

– До завтра точно не терпит?

– Если бы. Там ещё в налоговую надо копии с твоей подписью и печатью. Короче, бюрократия уровня «поживите в аду». Ты сможешь подъехать в центр? Или тебе удобнее, если я заеду?

Я колеблюсь. Смотрю по сторонам, примечаю нашу «тень». Олег идёт в нескольких метрах от нас. Может, передать с ним бумаги, чтобы не дёргать Дину – она и так сейчас работает за двоих. Как бы без неё справлялась – не знаю. Но охранник не покинет свой «пост».

– М-м-м… я с детьми. Удобнее, если привезешь. Ульяна приболела, не с кем оставить малышню. Ехать с ними в центр – то еще испытание.

– Привезу бумаги сама. Вы сейчас где?

– В парке гуляем.

– Отлично! И даже мороженое вам всем куплю.

– У тебя приподнятое настроение, – замечаю я.

– А почему ему быть плохим? Всё у меня хорошо.

– Подъезжай. Всё расскажешь. И мороженое, – напоминаю.

– Договорились.

Через полчаса Беспалова уже у нас. С кипой бумаг, действительно в приподнятом настроении, и даже вызывается потискать Кирилла, когда тот просыпается аккурат к её приезду и начинает вовсю гулить и проявлять интерес к окружающему миру.

Пока работаю рукой, сидя на лавочке и перебирая стопки бумаг, поглядываю на неё.

– Как на личном? Что с Игорем?

– Все хорошо, – пожимает плечами. – У него – по-своему, у меня – по-своему.

– Это как?

– Отпуск я ещё хочу взять. Там, в конце, заявление. Центр – на Кате и тебе. Я буквально на недельку. Максимум – на две.

– Куда поедешь?

– К морю. В тепло. К фруктам. За собой.

– За собой? – все же отрываюсь от бумажек.

– А потом, возможно, и за разводом. Я всё обдумала. Решение хоть и непростое, но я не смогу простить. Я не приемлю делить любовь ни с кем. Ни из скуки, ни ради любопытства – ничто не позволит мне пойти налево. А это Игорь и сделал. Ещё и с умными понятиями, со всей ему присущей рассудительностью, пытается втянуть меня в эту грязь. Пару недель я, впрямь, убивалась, но сейчас, глядя на ситуацию уже под другим углом, думаю, что глупостью маялась. Поэтому беру отпуск и еду отдохнуть. Понять – показалось мне или нет.

– Что показалось? – не отпускаю.

– Что всё это и не было любовью. А с его стороны всё закончилось обычным блядством, прикрытым красивыми словами.

Дина всегда отличалась рассудительностью. Даже сейчас, когда семейная жизнь рушится, пытается трезво оценивать ситуацию, свои чувства и найти какой-то баланс. Без разбитого сердца, безусловно, не обойтись. Развод – это всегда больно, но чем бесконечно страдать, сомневаться и заниматься медленным убийством собственного «я», можно всё кардинально решить. Как и я когда-то сделала. Хотя меня умело подтолкнули к этому решению.

– Что думаешь, ошибку допускаю?

– Думаю, что ты всё делаешь правильно. Надо поехать и побыть с собой наедине.

Дина кивает и возвращает внимание к Кириллу. Он, как и его отец, – жуткий собственник. Всё и всегда должно быть только для него одного.

– А у вас как дела?

– Все налаживается.

– И с Ангелиной?

– От нее пока тишина. Они вообще сейчас с Элиной уехали… – нехотя отвечаю я. Эти темы отнимают много сил, портят настроение.

– Из страны? Савчук разрешил?

Неопределенно пожимаю плечами.

– Странно.

– Думаешь, они вообще не вернутся?

– Я не знаю, Эва. Вспомни всё, что было. И в целом – что произошло. Она могла бы устроить скандал, потопить твою репутацию, центра, выбить материальный штраф. У нас, конечно, тоже видео есть – что она подкупает врача. Здесь нет кого-то одного виноватого. Но да, странно она себя ведёт. Затаилась – и будто выжидает.

– А Тарас будто это поощряет. И отвлекает меня: то прогулки, то поездки за город… Недавно тоже предложил отправиться в небольшое путешествие – ему по работе за границу надо. Но я с двумя детьми… и ещё, чтобы Свету вывезти – надо опять с бумагами заняться. В общем, мне это всё не нравится, – возвращаюсь к подписанию документов и ставлю последние подписи.

– Отпуск – это же хорошо. Но только после меня. Я – первая!

Отдаю ей пачку документов, а она вручаeт мне обратно Кирилла, смотрит на нас с грустью. Протягивает руку, гладит моего сына по щеке и вид такой будто вот-вот расплачется.

– Вот не понимаю всё равно Игоря… Если так хотел новшеств и адреналина, то предложил бы ребенка родить. А то пришёл и перед фактом поставил: всё приелось, я пока с любовницей побуду. И ты тоже – если хочешь. Круто же?

Передергивает, когда опять представляю, если бы Тарас так поступил.

– А ты хоть с кем-то познакомиться пробовала?

– А смысл? Может, снаружи я и держусь, а внутри… Ну ты понимаешь. Я же не живу с ним сейчас – в свою квартиру, которую купила якобы для будущего ребёнка, переехала.

– А он?

– Приезжает. Продукты привозит. И пытается делать вид, что всё как прежде. Ласков, заботлив, обходителен. А я смотрю на него – и перед глазами та, его женщина.

– Которая писала тебе тогда в личку?

– Она самая.

Дина все же пускает слезу. Но тут же смахивает ее с лица.

– Ладно, Эва. Отпуск у меня впереди. А завтра – налоговая и куча дел, чтобы уехать без хвостов. И ты держи в курсе, что и как с Ангелиной. Не нравится мне эта тишина.

И мне тоже.