11. Анналейса
Ночь, о которой шептал на ушко Эйлерт, вспыхнула в памяти Анналейсы хороводом ярких картинок. Мускулистая грудь мужа, по которой стекают струйки воды и мыльная пена. Его мужественное тело, сильное, горячее, нависающее над ней в темноте. Ненасытные губы, гуляющие по ее шее, плечам и еще ниже…
Жар смущения прилил к ее лицу: разве можно вот так, при людях, такие намеки делать ― пусть даже шепотом?! А где-то внизу живота сжалось и потянуло от желания ― темного, томно-сладкого… Лейса задохнулась, захлебнулась словами, воздухом, промычала что-то невразумительное и тут же смолкла под вопросительными взглядами стражей-провожатых.
― Вы что-то сказали, нэйта? ― переспросил один из них. ― Чем вам помочь?
― Нет-нет. Все… хорошо, ― пробормотала она под внимательным взглядом Эйлерта.
Ответить ему да или нет Лейса так и не решилась. Ступала рядом, опиралась на его руку и плавилась, будто сосулька в солнечный весенний день, чувствуя идущее от мужа тепло. Дальше день так же и катился. Как ни пыталась Лейса избавиться от наваждения, прогнать мысли о близости, но они нет-нет, да и всплывали из глубин воображения в самые неподходящие моменты, будили уснувшую чувственность.
А Эйлерт, искуситель, будто нарочно все время рядом был: помогал выбирать наряд, в котором Анналейсе предстояло появиться на церемонии. Водил за руку по ковровым дорожкам парадного зала, репетируя вместе с ней традиционный выход наследника перед Советом и придворными. Сидел бок о бок за столом, подсказывал, какими приборами пользоваться и как их держать. Сама Лейса, кроме ножа и ложки, ничего в руках держать не умела. Раньше бы засмущалась своей неосведомлённости, но теперь о другом переживала. Ждала вечера и возможности остаться с Эйлертом наедине. Сама себе признаться боялась, но мечтала повторить их единственную с мужем ночь.
Взгляды… прикосновения… поцелуи украдкой. Муж словно задался целью свести Анналейсу с ума, разжечь в ней пожар! Она и пылала ― с каждой хвалей все больше. Тяжко вздыхала, переводя дыхание и покрываясь с ног до головы мурашками, до того чувствительной стала вдруг ее кожа.
И когда, наконец, настал вечер, и она осталась наедине с супругом в спешно отремонтированных покоях ― ни есть, ни пить Лейса уже не могла. Прогнала служанок, предлагавших помочь ей искупаться и промыть волосы. Дождалась, когда уйдет лакей, оставив на столе ужин на блюдах, накрытых колпаками.
― Мне необходимо принять ванну, ― сообщила Эйлерту, который не отходил ни на шаг, и даже теперь стоял, обнимая ее, укутывая своим телом.
― А помнишь, ― не спеша отпускать ее, заговорил муж, ― как ты меня мыла ― там, во дворе своего дома? Позволишь теперь ответить тебе тем же?
Лейса извернулась в руках мужа, встала к нему лицом, запрокинула голову:
― Разве такое забывается? ― прошептала севшим голосом.
Увидела огонь в его глазах. Не отдавая себе отчета в том, что делает, подалась ближе, заскользила ладонями по плечам вверх, к шее, к щекотной бороде. Провела кончиками пальцев по бугристым шрамам, но руку не отдернула. Разве мало она видела в приграничье мужчин со следами сражений на задубевшей обветренной коже?
Эйлерт тут же склонился навстречу, ловя ртом ее дыхание.
И она выдохнула из себя признание ― прямо в его губы.
― Да. Я хочу этого.
Эйлерт, уже не скрываясь, громко и протяжно застонал, подхватил ее на руки и, целуя на ходу, понес в свою купальню. Там было тепло. От горячей воды шел пар. И этот повисший в воздухе ароматный туман окончательно вскружил головы им обоим, заставил забыть о смущении и обидах, о долгой разлуке и одиночестве. Теперь они были вдвоем и стали едины.
...Когда-то Лейса думала, что прекраснее ее первой брачной ночи ничего быть не может. Но Эйлерт сумел доказать, что она ошибалась. Он возносил ее к небесам и показывал звезды. Вырывал из ее груди стоны и признания. Осмелевшая Лейса отвечала ему так же остро и откровенно.
― Мой! Ты мой, только мой! ― шептала, сгорая в пламени страсти.
― А ты ― моя. Любимая. Навсегда! ― наполняя сердце Лейсы восторгом и искрящейся радостью, отвечал муж.
Как они выбрались из купальни и оказались в спальне Эйлерта ― Лейса утром вспомнить так и не сумела. Просто очнулась вдруг с первыми солнечными лучами и обнаружила, что лежит на груди у мужа, приклеившись щекой к его плотной солоноватой коже, вдыхая знакомый и такой родной запах его тела.
― Проснулась, любовь моя? ― Эйлерт очнулся, стоило Лейсе приподнять голову и заглянуть в его лицо.
― Если только все это ― не сон, ― покачала она головой, но почувствовала, что губы сами собой расплываются в улыбке.
― Разве ночью я не доказал тебе, что живой и не иллюзорный? А то могу и повторить! ― Губы Эйлерта дрогнули в ответной лукавой улыбке.
Лейса потянулась к ним, как к источнику свежести и силы. Приникла ― сама, первая!
― Повтори! ― приказала требовательно.
И Эйлерт послушался. Он снова свел ее с ума, занежил, заласкал, выпил до дна и заполнил собой ― своим запахом, силой, жизнью.
А чуть позже, отмокая ― уже без мужа ― в собственной купальне, Анналейса вдруг обнаружила, что вся ее злость на Эйлерта, вся обида исчезла, сгорела в костре страсти и осыпалась пеплом. «Выходит, больше всего я злилась на Эйлерта за то, что он оставил меня вдовой? За одинокие пустые ночи и тоскливые слезы в подушку?» ― спросила себя удивленно. По всему выходило, что так…
Неторопливое омовение нарушила заглянувшая после стука служанка.
― Нэйта Ренсли! Пять с четвертью хвалей до полудня, а вам еще одеться, прическу сделать, да и позавтракать не помешало бы! Может, позволите все же помочь?
― Как ― пять? ― Лейса чуть не скрылась в воде с головой. ― Моя четверка через хвалю уходит, а я их еще не повидала! То-то обидятся подруги, если не провожу их! Давай, давай скорее мыться! Одеваться-причесываться позднее стану!
Через половину хвали, свежая и одетая в простое повседневное платье, с волосами, собранными в свободную косу, перевитую лентой, Анналейса почти бегом вышла из спальни в гостиную. Там, за накрытым к завтраку столом, уже ждал Эйлерт.
―Ты чем-то взволнована, жена? ― Встал, двинулся к ней. ― Позавтракаешь со мной?
― Четверка моя скоро к родне квеллов Лёре уходит! Я должна попрощаться с ними! ― покачала головой Лейса. ― Ты не против, если я с девчонками позавтракаю?
― Прикажу проводить тебя к ним в покои, ― нехотя кивнул муж.
Анналейса видела, каким огорченным стал его взгляд.
― Такки, Эйлерт! ― она подбежала, поцеловала его в щеку. ― И не обижайся на меня! Подруги мне словно сестры родные стали. Как я могу отпустить их, не простившись?
― Верно. Мне с братьями из четверки расставаться тоже всякий раз непросто было, ― вздохнул наследник. ― Ступай, но возвращайся сразу же, как сможешь.
Он подвел Анналейсу к выходу, отдал приказ стражникам, и Лейса зашагала вслед за ними по гулкому дворцовому коридору. Дорогу она помнила еще с предыдущего вечера и вполне могла бы дойти сама, но, похоже, король и наследник задались целью не спускать с нее глаз. «Это не от недоверия. Это для моей безопасности», ― объясняла себе Лейса, хотя ей, выросшей в приграничном городе, в простой семье, такие заботы казались излишними.
Подруги впустили Анналейсу после первого же стука ― ждали. Обрадовались, повели к столу, на ходу забрасывая вопросами.
― Мы уж думали, твой муж тебя к нам не отпустит, ― Нанна скроила недовольную мину. Она аристократам по-прежнему верить не спешила.
― Вы ведь помирились, да? ― с надеждой спросила Ювина.
― Садись, позавтракай с нами, ― пригласила заботливая Бася, которая шла впереди и заслоняла от Лейсы накрытый стол.
Но тут Бастинда отступила в сторону, и Лейса резко остановилась. Вытаращила глаза, открыла рот, забыв о манерах.
― Кто это?! ― Уставилась на сидящую за столом… свою точную копию!
Словно в зеркало посмотрелась! Те же светло-русые волосы, бледно-голубые глаза, брови вразлет и точеный подбородок… Даже платье дорожное ― точная копия того, что носила сама Лейса.
У Анналейсы закружилась голова. Она ощупала свои плечи и талию, ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не спит. Потом опомнилась, призвала ночное зрение, взглянула на своего двойника через тьму Ночи.
― Ничего себе! ― протянула неверяще. ― Это кто же такое придумал?
Подруги заулыбались:
― Знакомься. Это нэйта Кэрита. Она пойдет с нами вместо тебя. Иллюзию на нэйту сам королевский закатник наложил! Не каждый маг ее различит!
― Да уж. ― Анналейсе вдруг стало так горько, что даже аппетит пропал. ― Как же, оказывается, просто меня заменить.
― Ты что, Лейса! Нам тебя никто не заменит! ― всполошились подруги. ― Знаешь, как мы тебя любим?
Нэйта Кэрита встала из-за стола, поклонилась Анналейсе почтительно:
― Прошу вас, не переживайте, нэйта Ренсли! Понимаю, вам с непривычки кажется, будто я у вас внешность, а может, и часть жизни украла, но это не так! Все воспоминания, которые у меня будут связаны с временем, когда я вас заменяла, королевский маг Дня у меня из памяти извлечет и вам передаст. Зато внимание врагов я на себя отвлеку.
― Значит, своей жизнью вместо меня рисковать будете, нэйта? А правильно ли это? ― Лейса привыкла, что заботиться о ней, кроме няни, некому, и теперь никак не могла поверить, что совершенно незнакомые люди готовы защищать ее любой ценой.
― Правильно. Меня всю жизнь готовили к тому, чтобы чьим-то двойником стать. Я рада, что мне ваш образ достался.
― Потому что я ― жена наследника? ― Анналейса перешла на обычное зрение.
Присела к столу. Подперла подбородок рукой. Отвести взгляд от своего лица напротив ей никак не удавалось.
― Потому что задание интересное. Мое первое, настоящее. А еще вы мне нравитесь, нэйта Ренсли. Мне кажется, мы с вами похожи и могли бы однажды подружиться. Двойник вам в будущем еще не раз пригодиться может. Подумайте об этом.
Анналейса кивнула, прищурила глаза, пытаясь придумать, для чего ей мог бы пригодиться двойник. Не придумала и махнула рукой. Доброе настроение, которое появилось после примирения с мужем, снова вернулось к ней.
― Давайте поедим, ― предложила она подругам. ― Вам ведь уходить скоро.
Откровенничать при нэйте Кэрите о том, как прошла ночь и как изменились ее отношения с Эйлертом, Анналейса не стала. Заверила подруг, что все хорошо, да на том и остановилась.
Зато выслушала подробный рассказ о том, как провели Нанна, Бастинда и Ювина предыдущий день, как сработались с нэйтой Кэритой, у которой Даров было поменьше чем у Анналейсы, но владела она тем, что умела, почти виртуозно!
― Нам ведь что главное? ― рассуждала разумная Бася. ― Чтобы нэйта в нашей боевой четверке могла щупальца бездны выпустить, прах и тлен применить да дорогу Ночи открыть. Остальное не так-то и важно!
― Ночное зрение, между прочим, для боевого мага тоже не лишнее, ― ревниво проворчала Лейса, но дальше развивать тему не стала. Что толку себя нахваливать, если все равно во дворце остаться придется?
Только закончили завтракать ― явились квелл и квелла Лёре.
― Ну что, воспитанницы, вы собрались? ― спросила с порога квелла Далия.
Увидела Анналейсу в домашнем платье, нахмурилась:
― Ты почему не готова?
Потом вдруг заметила, что за столом сидит еще одна Анналейса ― в дорожной одежде.
― Или готова… ― договорила озадаченно. ― Не ждала, что наследник жену от себя отпустит.
― А вы их можете отличить, квелла Далия? ― спросила любознательная Бастинда.
Квелла отрицательно покачала головой:
― Сил не хватает.
Нэйта Кэрита перевела хитрый взгляд на патрона:
― А вы, квелл Лёре?
― Судя по одежде, вы ― двойник нэйты Ренсли. ― Патрон оказался рассудительней своей сестры. И подозрительней. ― Но вы могли нарочно поменяться платьями…
Он зашевелил губами, произнося словесную формулу, повел в воздухе рукой, будто отодвигая невидимую завесу. Нахмурился, дернул недовольно головой.
― Не могу понять, кто из вас под иллюзией. И бросать заклятье разрушения иллюзии не имею права.
Подруги радостно переглянулись: им нравилось, что чары королевского закатника так сильны, что не всякий маг их одолеет. Даже другой сын Дома Заката.
А Анналейса на миг прикусила изнутри губу, чтобы не выдать себя ни одним лишним движением, но сама мысленно уцепилась за слова патрона: «Вы могли поменяться платьями».
Это получается, у нее появился шанс отправиться с подругами, а на церемонию представления наследника послать вместо себя двойника?!