18. Эйлерт
Не все силы магов Дня и Ночи были обращены против короля, наследника и их защитников. Часть заговорщиков напала на советников из Домов Заката и Рассвета сразу же, как только дэй Стрюленд выпустил первую молнию по королевской трибуне. Ни закатники, ни рассветники к этому готовы не были и в первый момент растерялись. Если бы не влившиеся в толпу боевые четверки молчунов, главы рассветников и закатников и их ближайшие помощники погибли бы в первые мгновения!
― Молчуны ― в бой! ― Эта команда, озвученная голосом маг-маршала Одена и усиленная магией, заставила заговорщиков насторожиться.
Они вдруг обнаружили, что против них сражаются не только пятерки короля и наследника, не только королевская гвардия, но еще и неизвестные маги, которых было не меньше, чем самих заговорщиков. Мало того! Среди неизвестных дэю Стрюленду и нэйту Эртруару Вебранду магов оказались не только сыны домов Рассвета и Заката, но еще и маги Ночи и Дня.
― Засада! ― Сообразил маг-маршал Столт. ― Нас предали!
― Так сдавайся, дэй Столт! Прикажи своим воинам прекратить сражение. Вам все равно не победить! ― предложил король Кантор.
Он, как и Эйлерт, стоял в окружении своих магов, усиливал их заклятия, а заодно то и дело успевал перехватывать и гасить заклятия нападающих.
― Мы докажем свою силу! ― взревел в ответ маг-маршал Столт. ― Не знаю, что за сброд вы тут собрали, но с моими бойцами ему не сравниться!
Эйлерт, хоть и поглощенный битвой, все же успевал следить за тем, что происходит на площади, и вынужден был признать: командир внутренних войск Лантерры прав. Его боевые четверки, натренированные на сражения с магами, а не с драконами или дикарями, уверенно теснили молчунов. Они использовали заклятия, о существовании которых наследник даже не догадывался!
Ему бы и в голову не пришло, что способность управлять стихией земли можно использовать для того, чтобы открывать под ногами противника глубокие ямы, заковывать его в каменные кандалы или душить и слепить, засыпав лицо песком.
А заклятия Ночи! Мало того, что щупальца бездны впивались в молчунов, не успевших заслониться от них щитом огня, льда или камня, так еще и заклятие праха и тлена разрушало плиты под ногами воинов, размазывало по земле уже погибших людей, превращая почву под ногами в скользкое кровавое месиво! А дороги Ночи, внезапно открывающиеся в самых неожиданных местах, отправляли неосторожно ступивших на них магов в неизвестность…
Маги Дня тоже не отставали: они то пускали по земле огненные реки, то накрывали противников сетями-ловушками из живого пламени, то внушали растерявшемуся на мгновение воину-молчуну смертельный страх или даже паралич.
Число молчунов и магов Заката и Рассвета, сражающихся против заговорщиков, постепенно таяло. Ни ледяные стрелы и щиты, ни тугие водяные струи закатников, ни воздушные тиски и тараны рассветников не могли остановить магов Дня и Ночи. Магия Домов, возжелавших стать старшими, и правда казалась сильнее! Только заклятия иссушения кое-как спасали положение и превращали одного заговорщика за другим в коричневые костистые мумии.
― Пограничники ― в бой! ― отдал новую команду маг-маршал Оден. Оглянулся на королевскую трибуну, где сражался за короля и наследника его сын. Крикнул. ― Держись, Кьярвел! Мы обязаны спасти корону!
Король, понимая, что у глав Домов Заката и Рассвета почти не осталось защитников, перехватил направленное в него заклятие дороги Ночи, мигом перенаправил его.
― Уходите! ― крикнул советникам. ― И возвращайтесь с подмогой!
Те быстро исчезли во тьме открытого для них окна.
Эйлерт не знал, куда отправил их король Кантор. Он вдруг встретился взглядом с отцом. Тот смотрел на сына с нескрываемой злобой.
― Жаль, что я не удавил тебя, крысеныша, когда ты еще в люльке лежал! ― кривя губы в ядовитой улыбке, прокричал Эйлерту нэйт Эртруар Вебранд. ― Что ж, пора исправить упущение!
Он создал мощнейшее щупальце тьмы и направил его в сына.
Эйлерт был к этому готов. Он чувствовал, что рано или поздно ему придется встретиться в бою с собственным родителем. И мог бы просто погасить брошенное в него заклятие. Но вместо этого перехватил его, усилил многократно, разветвил на три части и запустил обратно ― в отца, в дядю и в собственного родного брата.
― Это я исправлю ошибку природы и очищу мир от гнусных пиявок, в которых превратились вы, правители Дома Ночи! ― ответил он, не слишком стараясь перекричать шум боя.
Нэйт Эртруар Вебранд прочел слова сына по его губам. Но ответить не успел: щупальце бездны воткнулось в центр его груди копьем черного тумана, запульсировало, высасывая из тела мага все силы ― и жизненные, и дарованные Столпом Ночи.
― Отцеубийца! ― Расслышал наследник предсмертный хрип нэйта Эртруара. ― Ты предал Дом Ночи и однажды поплатишься за это!
― Тебе это не поможет, отец! ― Эйлерт заставил щупальца стать еще толще, впивать силу еще быстрее. ― Прощай!
Глава Дома Ночи ответить не смог: свалился с ног, закатил глаза, пару раз некрасиво, уродливо дернулся и затих.
Следом упал замертво и дядя Эйлерта. Только его брат все еще стоял ― правда, теперь уже на коленях.
― Пощади! ― уже не пытаясь защититься, крикнул он задыхающимся голосом. ― Мать тебе не простит, если ты и меня убьешь!
― Думаешь, я нуждаюсь в ее прощении?! ― Эйлерт оскалился злобно и многообещающе.
― Пощади, брат! Я не хотел! Никогда не хотел идти против короля, и тебе зла не желал, но подумай ― разве мог я противиться воле отца и матери?!
― Ты даже не пытался! ― Эйлерт развеял два щупальца из трех, а то, что впилось в грудь брата, превратил в тонкую черную ниточку, по которой сила текла еле-еле.
Когда-то он любил старшего брата, пытался стать похожим на серьезного послушного парня, которого так хвалили отец и мать. Брат не обижал Эйлерта. Помогал справляться с магией, учил письму, счету и даже иногда приносил разные вкусности, когда маленького Эйлерта наказывали и оставляли без обеда или ужина.
― Я не думал, что все зайдет так далеко! ― Эти слова старший брат произнес едва слышно, но наследник разобрал их.
― Уйди дорогой Ночи к матери и сиди там, ― приказал, разрывая тонкую нить щупальца бездны. ― Если появишься на площади без моего разрешения, второй раз живым не отпущу!
***
Проследить за тем, как брат уходит, Эйлерту не удалось.
― Слева! ― рявкнул у него над ухом мор Дэгри, направляя в указанную сторону воздушную петлю, чтобы связать ею руки дэя Столта.
Столт спалил петлю на подлете одним небрежным движением. Он подобрался к трибуне слишком близко и, бросая веером молнии в гвардейцев, которых стало почти вдвое меньше, одновременно поймал заклятием полного подчинения сразу всю четверку Анналейсы.
До сих пор девушки удачно прятались за спинами королевской пятерки и время от времени тоже бросали в заговорщиков боевые заклятия, на ходу перенимая манеру боя врагов. Но теперь застыли восковыми куклами, а потом начали снова призывать заклятия, но целились уже не в предателей на площади, а в спины короля и его магов.
― Останови их! ― крикнул мор Дэгри. ― Скорей!
Эйлерт на мгновение завис, не зная, что предпринять. Убить невинных девиц, среди которых ― племянница королевского мага Ночи, выдающая себя за Синеглазку? Да сторонники короля решат, что наследник сошел с ума! Они ведь даже не догадываются, что происходит!
Перехватить и погасить заклятие, не направленное против его или стоящих вплотную к нему друзей, Эйлерт не мог.
― Кьярвел! Заклятие паралича на четверых, быстро! ― сообразил он.
Едва не опоздал: Бастинда уже создала огненный шар, Ювина ― ледяные стрелы, Кэрита ― щупальца бездны, а Нанна ― странную дикую смесь заклятий исцеления и иссушения, которые могли повлиять на магическую сущность короля самым неожиданным образом.
― Замри! ― Эйлерт успел усилить заклятие Кьярвела и перебросить его на девчонок, которые двигались медленно и рвано, будто их дергал за ниточки неопытный кукловод.
Вся четверка так и застыла ― с бессмысленными лицами, с пустыми глазами. Это выглядело ужасающе! И особенно тяжело было Эйлерту видеть такой нэйту Кэриту, ведь ему казалось, что он парализовал заклятием собственную жену…
― А-а, наследничек! ― дэй Столт обернулся к Эйлерту. Помогать главе Дома Дня, который во главе собственной четверки схлестнулся в схватке с королевской пятеркой, он не торопился, предпочитая выбивать из игры других врагов. ― Наш пострел везде поспел, да? Амулет твой не истощился еще? Ну-ка, проверим!
В Эйлерта тоже полетело заклятие полного подчинения ― мощное настолько, что противостоять ему не было шансов ни у одного мага, кроме мага Равновесия. И никакой амулет тут не помог бы.
Но Эйлерт только обрадовался!
«Как хорошо, что никто из членов Совета не знает о королевской магии!» ― яркой вспышкой мелькнула мысль в его голове.
Он перехватил заклятие и, еще усилив, обратил против самого маг-маршала.
Тот защититься не успел ― пару мгновений просто не мог поверить, что его заклятие не подействовало на наследника. Еще пара вдохов ему понадобилось бы, чтобы сообразить, как противостоять направленной в него мощи. Но Эйлерт этих мгновений маг-маршалу не предоставил.
― Ты в моей власти, Столт! ― крикнул наследник, пытаясь перекричать шум боя, но из его пересохшего надсаженного горла вырвался хриплый рык. ― Отмени заклятие подчинения, наброшенное на женщин!
Маг-маршал прекрасно расслышал приказ. Дернулся, чуть повернулся, хлопнул в ладоши и тут же встряхнул кистями рук.
Все четыре подруги медленно осели на землю. Точнее, на каменный настил трибуны. Их глаза закрылись. Лица расслабились.
― Что с ними? ― Эйлерту не приходилось видеть действие заклятия полного подчинения и последствия его отмены.
Он даже не мог себе представить, что будет, когда девушки придут в себя. Но и времени всерьез думать об этом у него не было.
― Что-то вроде обморока, только намного глубже, ― откликнулся Кьярвел. ― Без помощи целителя и мага Дня они из этого состояния не выйдут.
― Укрой их теплым коконом, чтобы не замерзли, и пусть пока лежат, не мешаются под ногами. Они ведь не умрут от этого своего обморока?
― Нет. Во всяком случае, не в ближайшие несколько хвалей, ― успокоил Кьярвел, создавая вокруг первой и единственной боевой четверки женщин согревающий кокон.
Эйлерт с трудом заставил себя отвернуться, оторвать взгляд от тонкой фигурки нэйты Кэриты, упавшей не слишком удачно ― ее ноги подломились так, что она почти лежала попой на собственных пятках. Наследнику с трудом удалось отбросить прочь мысль, что вот так могла лежать вместо Кэриты его Синеглазка…
― Что будем делать с маг-маршалом Столтом? ― вернулся он к насущной проблеме, обводя взглядом своих побратимов. ― Есть предложения?
― Часть молчунов и наших боевиков парализована, ― напомнил Кьярвел, отбивая щитом поток огня.
Эйлерт кивнул, бросил:
― Думайте дальше! ― развернулся к дэю Столту, приказал ему. ― Снимай паралич со всех, на кого ты его наложил!
Дэй Столт, тупо моргнув, отыскал взглядом ближайшего молчуна, махнул рукой.
Молчун пошатнулся, но устоял на ногах, огляделся, понял, что происходит, и бросился в бой. Следом ожил и задвигался маг-боевик из отряда маг-маршала Одена, и еще один, и еще…
― Ты гляди! ― восхитился нэйт Маракс, засылая щупальце бездны прямо в разинутый рот бегущего в сторону короля мага Ночи с активированным заклятием праха и тлена наготове. ― Как удобно чужим командиром командовать! А пусть-ка маг-маршал Столт прикажет своим боевикам сдаться! Если даже они не послушаются, то с толку он их собьет сильно!
― Прикажи своим подчиненным сдаться! ― убедившись, что дэй Столт освободил от паралича всех, кого мог, и снова замер покорной куклой, приказал Эйлерт.
Маг-маршал Столт чуть покачнулся: похоже, даже охваченный полным подчинением, его разум сопротивлялся такому требованию. Но магия оказалась сильнее. Он поднес к лицу сложенные рупором ладони и издал прерывистый клич. Похоже, это был сигнал к отступлению.
Боевые четверки магов из внутренних войск, полные и ополовиненные, уверенно теснившие закатников и рассветников к краям площади, запнулись, замерли, недоверчиво оглядываясь на своего военачальника...
Эйлерт видел недоумение на лицах боевых магов из внутренних войск и понимал: совсем скоро они сообразят, что их главный военачальник не владеет собой, и тогда перестанут подчиняться его командам. Еще усилив воздействие, он уточнил скороговоркой:
― Скажи им, что каждый сдавшийся будет помилован!
Дэй Столт снова заговорил, а мор Дэгри усилил его голос, чтобы слова маг-маршала мог услышать каждый.
― Именем короля обещаю помилование всем, кто сдастся и прекратит сопротивление! ― Разнесся над площадью голос маг-маршала Столта.
И вот тут до главы Дома Дня ― единственного из командиров мятежников, кто все еще был в строю ― дошло, что происходит неладное. Он отвлекся от сражения с королевской пятеркой, на которую бросил десяток магов ночи, десяток магов дня и по два закатника и рассветника, решившихся предать собственные Дома.
― Ты что несешь, Столт? ― обратился он к маг-маршалу, продолжая, тем не менее, посылать в короля и его магов одновременно и молнии, и потоки огня.
Маг-маршал не ответил: он без приказа и пошевелиться не мог. Только моргать и дышать.
― То, что я прикажу, ― вместо дэя Столта ответил наследник. И тут же показал, что не врет. Подошел к скованному заклятием магу, положил руку на плечо. Приказал с недоброй ухмылкой. ― Дэй Столт, атакуй дэя Стрюленда самым мощным огневым заклятием из своего арсенала!
― Это невозможно! ― глава Дома Дня едва успел погасить собственные огненные заклятия и прикрыться огнеупорным щитом, как в него полетел раскаленный добела шар небесного огня величиной в две человеческих головы. ― Столт, очнись! Тебя подчинили и используют!
Шар небесного огня столкнулся со щитом дэя Стрюленда, срикошетил, бешено вращаясь, полетел в королевского мага Дня. Тот прикрываться щитом не стал. Создал такой же шар, закрутил, отправил навстречу. Шары столкнулись над головами магов, наседающих на часть трибуны, которую удерживал король со своими магами.
Наверное, в теории два этих сгустка при столкновении должны были рассыпаться десятками молний, ударить вниз, в землю и стоящих на ней людей. Однако вместо этого шары сблизились, потянулись один к одному, а потом… слились воедино!
Огромная огненная сфера, слепящая белым огнем, зависла между королем и его противниками и начала вращаться вокруг собственной оси ― с каждым оборотом все быстрее и быстрее. К ней, как к магниту, потянулись потоки всех заклятий, что летали над площадью, начали собираться вокруг сферы в воронку…
― Магическое завихрение! ― Первым догадался, что происходит, король. ― Спасайтесь! Уходите с площади! Все прочь!
Сам он бежать не собирался, как и его маги. Эйлерт тоже переглянулся с друзьями и остался стоять, где стоял.
― Надо убрать с трибуны девушек, ― вспомнил наследник о подругах Анналейсы. ― Маракс, открывай дорогу ночи.
― И кто по ней пойдет? ― махом руки очерчивая большое окно во тьму, уточнил нэйт Маракс.
― Столта отправим. Не думаю, что во дворце найдется кто-либо, способный снять с него заклятие подчинения. Поручим маг-маршалу охранять девушек ценой его собственной жизни.
― И то дело, ― усмехнулся мор Дэгри.
Не дожидаясь просьбы наследника, он подхватил безвольные тела подруг воздушной подушкой, привязал подушку петлей к руке дэя Столта.
Эйлерт быстро выдал маг-маршалу новый приказ. Тот послушно ушел дорогой Ночи, унося за собой четверых девушек, и окно во тьму тут же схлопнулось.
Тем временем, завихрение разрасталось, раздавалось ввысь и вширь. Вот его узкая светящаяся ножка опустилась к самой земле, втянула в себя кровь и плоть одного погибшего мага, другого, третьего… десятого. Завихрение отяжелело, присело. Его свечение из белого стало розовым, будто окрасилось кровью. Изнутри, из невидимого центра воронки, раздался низкий утробный стон. Он был похож на рев голодного хищника.
И в этот миг все, кто мог ходить или хотя бы ползать, поняли наконец, что лучше бы послушаться своего короля, и бросились врассыпную, спеша раствориться в улицах и переулках столицы.
Дэй Стрюленд сбежать не успел. Ножка завихрения вдруг дернулась в его сторону, всосала главу Дома Дня раньше, чем он успел издать хоть звук. Маги, окружавшие дэя Стрюленда, попятились, не решаясь делать резких движений. Каждый надеялся, что следующей жертвой будет не он.
Мятеж угас сам собой. Теперь все смотрели на короля Кантора как на единственного командира, а может ― и спасителя. А король переговаривался с кем-то по амулету связи, краем глаза наблюдая за завихрением, которое неспешно и величественно плыло над развороченной, изрытой трещинами и выбоинами площадью, продолжая вбирать в себя тела погибших ― врагов и друзей.
― Это какой же монстр сейчас родится? ― пробормотал квелл Ханге. ― Столько тел в вихрь засосало…
Эйлерт вздрогнул сам и заметил, как содрогнулись Дэгри, Кьярвел и Маракс. Похоже, их воображение оказалось не менее живым, чем у наследника.
― Какой ни родится, а останавливать его нам и королю, ― побелевшими губами озвучил Эйлерт единственно возможный ответ. ― Держитесь за меня. Нам снова понадобятся все силы.
Побратимы без возражений прижали свои ладони к его спине и плечам, и тут камень трибуны под их ногами в одно мгновение раскрошился, обратился в пыль и мелкие осколки. Четверо друзей ухнули вниз, в раскрывшиеся под их ногами провалы. Единственный пятачок цельного камня сохранился только под ногами Эйлерта. Он остался без боевых товарищей ― и без доступа к заклятиям.
― Дархи! Кто?.. ― Эйлерт догадался, что трибуна, простоявшая у стен дворца не одно столетие, развалилась не сама, а под ударом заклятия.
Но какой безумец решился магичить, когда над площадью гуляет, всасывая в себя магов и магию, огромное завихрение?!
Наследник прикинул направление, откуда могло прилететь заклятие. Глянул в ту сторону. В ближайшем проулке, кутаясь в черный меховой плащ, стояла худая, бледная до прозрачности немолодая женщина с красными зрачками и полностью седой головой.
― Нэйта Валкаста! ― опознал Эйлерт.
***
― Это хорошо, Эйлерт, что ты еще не забыл, как выглядит твоя мать. ― В наступившей тишине, нарушаемой лишь гудением магического завихрения да стонами раненых и умирающих, ее голос был слышен издалека.
― Уходи! Здесь опасно! ― Упреки матери наследнику короля Кантора были безразличны. Но ее гибели Эйлерт не желал даже теперь, когда она покусилась на его друзей.
Он опустил голову, принялся вглядываться в ямы, заполненные каменным крошевом, в надежде увидеть хотя бы одного из своих побратимов. И, желательно, ― живым. Но увидел лишь камни и пыль. Его сердце сжалось ― куда болезненней, чем в тот миг, когда на каменные плиты площади осел, испустив последний вздох, нэйт Эртруар Вебранд.
― Не уйду, пока не поклянешься, что твой старший брат возглавит Дом Ночи, раз уж ты убил своего отца и его брата! ― Нэйта Валкаста на магический вихрь глянула мельком и тут же безразлично отвернулась, будто увидела не опаснейшее проявление магии, а милый безобидный фонтанчик. ― Твой отец, твой дед, твой прадед приложили немало сил, чтобы однажды во главе Дома Ночи встал род Вебрандов! Ты не можешь разрушить то, что поколениями строили твои предки!
― Дом Ночи возглавит тот, кто докажет, что достоин этого, ― Эйлерт не собирался давать никаких клятв. ― Все это будет потом, когда мы справимся с завихрением и наведем порядок на площади и в королевстве. А теперь, нэйта Валкаста, возвращайтесь домой!
― Так верни меня, наследник! Заставь меня уйти или попытайся убить, раз уж родная кровь для тебя ничего не стоит! ― Женщина вышла из проулка и, волоча по грязи и пыли подол своего мехового плаща, зашагала к тому шаткому осколку, на вершине которого стоял ее сын. ― Что же ты? Или молва не лжет, и без магов-помощников и амулетов ты ни на что не способен?!
Эйлерт тяжело сглотнул пересохшим горлом. Покачал головой, мысленно взывая к Столпам с единственным вопросом: неужто ему придется лишить жизни еще и собственную мать? Маги-аристократы в принципе не воевали с женщинами! А тем более ― с теми, с кем были связаны узами крови.
Наследник прекрасно помнил, что у него все еще есть доступ к магическим заклятиям, наложенным на венец на его голове. Неужели настал их черед? Куда больше они пригодились бы в борьбе с магическим завихрением и монстрами, которых оно способно породить. Но нэйта Валкаста не отступится от своего, как не отступала никогда!
Нэйта Валкаста до замужества была слабой рассветницей. Столп Ночи оказался к ней, ставшей женой одного из сильнейших магов Ночи, более щедр, и наделили сразу четырьмя дарами: способностью видеть пророческие сны, ночным зрением, умением ходить дорогами Ночи и способностью управлять стихией земли.
Из всех Даров, доставшихся матери Эйлерта, только управление стихией земли можно было использовать в магических сражениях. Зато ни иллюзии, ни невидимость не помогли бы Эйлерту скрыться от глаз матери, даже если бы он мог самостоятельно открыть дорогу Ночи и переместиться с обломка трибуны, на котором стоял, окруженный со всех сторон провалами, на твердую почву.
Он решил пойти на хитрость.
― Пожалуй, я пообещаю то, чего ты хочешь, нэйта Валкаста! ― крикнул хрипло матери, которая встала по другую сторону трещины, отколовшей кусок трибуны от остальной площади.
― Но?.. ― Скривила губы в холодной усмешке нэйта.
― Но только если ты встанешь на сторону короля и поможешь нам справиться с магическим завихрением и монстрами, которых оно породит!
Нэйта Валкаста снова впилась в лицо Эйлерта жутким взглядом красных зрачков. Пожевала сморщенными губами.
― Значит, теперь моя жизнь тебя уже не заботит? ― выплюнула недовольно. Заметив протестующий жест Эйлерта, подняла руку. ― Молчи. Я согласна. Ради твоего брата ― не ради тебя.
― Тогда первым делом извлеки из завалов моих друзей и сделай для меня мост. Я должен быть как можно ближе к завихрению, когда оно разродится монстрами.
Приказал ― и впервые в жизни мать его послушалась. Присела, прикоснулась пальцами к земле. Осколки каменных плит со всей площади дернулись и поползли к ее ногам, а потом стали складываться в каменную дорожку, которая соединила площадь с островком, где стоял Эйлерт. Все это произошло быстрее, чем он успел сделать десяток вдохов.
― Извлеки из провалов моих побратимов, ― напомнил Наследник.
― Бесполезная трата сил. Они тебе теперь не помощники! ― проворчала нэйта Валкаста, но все же снова прикоснулась к земле, шевельнула губами.
Эйлерт обернулся и, встав у самого края, заглянул в провал. Камни на дне зашевелились, расступились, открывая взволнованному взору наследника четверых мужчин. Ни один из них не шевелился и, кажется, даже не дышал. Земля под безвольными телами стала вспухать, подниматься, заодно выталкивая их наверх.
― Если они погибли… ― Эйлерт не сдержался, произнес эти слова вслух.
― Что? Откажешься от своего слова? ― Каждое слово матери было словно ядовитый плевок в его душу.
― Чтобы уподобиться отцу и дяде? Ни за что!
Эйлерт оглянулся, убедился, что магический вихрь движется прочь от дворца и остатков трибуны, одного за другим перенес своих побратимов к самой стене замка, уложил в ряд и накрыл одним на всех заклятием исцеления, в которое влил так много силы, что едва не сжег саму магическую вязь. Теперь он был уверен, что боевые товарищи дождутся помощи настоящих целителей и обязательно выживут. Вот только одним заклятием в его венце стало меньше…
Наследник выпрямился. Обернулся к матери. Открыл рот, чтобы отдать новый приказ, и в этот миг алая вспышка озарила дворцовую площадь. Раздался оглушительный треск и грохот, от которого заложило уши. Земля под ногами содрогнулась, будто в нее врезалась тяжелая каменная глыба.
― Монстр! ― Эйлерт, глядя поверх головы нэйты Валкасты, схватился за висящий на боку в ножнах меч, словно он чем-то мог помочь. ― Ты зря отказалась уйти, матушка!