22. Анналейса

Что знала она про любовь? Ни много ни мало ― как все. Видела, как любили друг друга отец и мать, и для себя хотела того же. Но между тем понимала: одной любви для счастья недостаточно. Может, аристократам и позволительно думать только о влечении, отдаваться на волю чувств. Простым людям следует рассчитывать, как молодая семья выживать будет, на что хозяйство вести, детей поднимать.

С детства она готовилась к тому, что жениха ей выбирать если и позволят, то из определенного круга, из числа мастеровых. Будут смотреть, чтобы и сам работник был отменный, и из семейства зажиточного. Однако все пошло не так. Родителей не стало слишком рано: Лейса заневеститься не успела. Опекун же с замужеством не торопил ― считал, что разумная и серьезная названая дочь сама решит, когда ей время настанет.

Анналейса тоже не спешила. Не хотела, чтобы новоиспеченный муж смотрел на её младшую сестру и няню как на обузу. Да и сердечко молчало, не ёкало, не пустилось вскачь ни разу ― сколько ни танцевала она с парнями на празднике весеннего равноденствия, сколько ни прыгала через костер в ночь, когда зацветал в шарсольских лесах цветок любви ― ферн.

Впервые всколыхнулось в ней женское, томно-сладкое, как раз когда незнакомый маг-боевик своего коня остановил, заглянул ей в глаза, послал ласковую усмешку… Дальше все закрутилось-завертелось, события понеслись одно за другим, не давая времени выдохнуть, подумать, разобраться в себе.

И вот теперь муж, которого она почти не знает, стоит, смотрит на нее потемневшими до черноты глазами. Столько всего в них читается! Усталость, горечь потерь. Серьезность ― такая, которой раньше не было. А еще знакомое ― тоскливое, безмолвно-обреченное. Только раньше Эйлерт остаться в живых не ожидал, а теперь будто отчаялся, разуверился, что счастье для него возможно.

Анналейса осознала, что упрек ее прозвучал несправедливо. Поспешила исправиться.

― Прости, Эйлерт! Я не то хотела сказать! Не сомневаюсь я в тебе, просто пытаюсь объяснить, что с тем, кого любишь, не надо поступать так, будто он тебе вражина проклятая или игрушка на ниточках! ― Она распалилась, вскочила со стула. Сделала пару шагов навстречу мужу, протянула руку, желая примириться.

Муж ее руку не принял, не пожал. Наоборот, отодвинулся, замкнулся еще больше.

― Ты не ответила, ― напомнил глухим голосом.

Анналейса и хотела бы ответить, вот только не знала ― как.

― Я тебе верной и преданной женой всегда буду, ― произнесла, начиная растерянно теребить поясок своего платья. ― Брачные клятвы для меня святы.

― Я не о том спрашиваю, ― продолжал стоять на своем Эйлерт. ― Хочу уяснить для себя раз и навсегда: стоит ли мне надеяться, что однажды сердце моей королевы растает, и она подарит мне не только свою верность, но еще и тепло, нежность и ласку?

― Как же я могу сказать, Эйлерт, какие у меня к тебе чувства, если добрую часть своей жизни не помню ― благодаря твоим же усилиям?! Сколько у меня из памяти выпало? Неделя? Месяц? Сколько всего произошло между нами за это время? ― Лейса бросила теребить пояс, шагнула к мужу еще ближе. ― Хочешь услышать правдивый ответ? Тогда не дави, не торопи! Дай заново с собственной жизнью познакомиться!

Эйлерт закрыл глаза. Снова открыл. Отвел взгляд. Провел по лбу рукой, взъерошил отросшие волосы.

― Возвращайся к столу, ― предложил коротко. Помог снова усесться и сам устроился напротив.

Почти в тот же миг раздался стук в дверь гостиной, а когда Эйлерт разрешил войти ― через порог переступил маг-маршал Оден.

― Такки за приглашение, мой король! ― поклонился он с порога. ― Это большая честь для меня ― первым из советников с тобой встретиться. Если позволишь, напомню: наши внутренние войска без командира остались. Этот вопрос необходимо как можно скорее решить, пока между военными за теплое место грызня не началась.

Эйлерт кивнул:

― Решим. Вот отужинаем, потом выполнишь одну мою личную просьбу, а там займемся назначениями.

Дэй Оден в ответ поклонился, уселся третьим за стол, придвинул к себе тарелку, с молчаливого разрешения Эйлерта наполнил ее чуть не до краев: похоже, хорошая магическая драка только разбудила в маг-маршале аппетит.

Лейса даже вздохнула с тайной завистью: ей после сражения с монстрами и разговоров с мужем кусок в горло не лез. Да и мужу, видимо, тоже. Они оба съели совсем по чуть-чуть, а потом сидели, возили вилками по тарелкам, делая вид, что ужинают, и ждали, когда насытится гость.

Наконец, к облегчению Лейсы, дэй Оден отодвинул опустевшую посудину. Сам себе налил бракаренсы, сделал пару больших глотков, вытер черные усы изящной салфеткой с золотым шитьем.

― Так что за просьба, мой король? ― перешел к делу.

Эйлерт, не поднимая глаз от тонкостенного кубка, который вертел в руках, попросил:

― Сними с моей жены заклятие внушения, маг-маршал. Как ты помнишь, его Кьярвел наложил. Сумеешь убрать то, что твой сын наколдовал?

― Сумею. Я все его секретные способы знаю ― сам и учил, ― усмехнулся дэй Оден. Обернулся к Лейсе. ― Позвольте, моя королева, проводить вас на диванчик. Сразу после освобождения от заклятия слабость может накатить, головокружение, опять же, нередко приключается…

― Да у меня с утра голова кругом, ― проворчала Анналейса, но на диван пересела охотно.

Ей не терпелось вернуть все, что у нее было отнято.

― Погляди мне в глаза, Анналейса, ― спокойно приказал, встав напротив, маг-маршал. ― Не отводи взор. Подумай о последнем, что хорошо и точно помнишь до сего дня. Погрузись в те воспоминания полностью, проникнись чувствами, который владели тобой в тот момент…

Лейса вспомнила, как сошла вместе с няней и Маурой на пустой берег с речной барки, как шагнула, робея, но не позволяя себе трусить, в непроглядную тьму пещеры.

И тут воспоминания хлынули потоком ― бурным, полноводным, как река весной. Затопили сердце, заполнили грудь. Лейса захлебнулась ими, закашлялась, но от поданного кубка с водой отмахнулась: не до того!

Как же, оказывается, много она пережила с того дня, как познакомилась с квеллом Лёре! Подруги ― грубоватая, но справедливая Нанна. Кроткая Ювина. Пылкая и заботливая Бастинда. Еще один внезапно открывшийся Дар. Трудное, полное слез расставание с сестрой и няней. Нападение на собственного мужа и бурная ночь с ним же…

― Я помню! Теперь ― все помню! ― воскликнула Лейса потрясенно. ― И очень хочу увидеть подруг! Для начала ― подруг, а потом ― сестру и няню!

― Ступай к подругам. Отдохни до утра. ― Эйлерт кивнул без особой радости. ― А мне пора неотложными государственными делами заняться.

Анналейса видела, что отпускать ее мужу совсем не хочется. Но и сказать ему она пока ничего не могла. Слишком много всего на нее разом навалилось. Самой бы в себе разобраться!

Подруги за то время, пока Анналейсы с ними не было, тоже успели освежиться и переодеться в чистое. Когда молодая королева пришла, они как раз сидели за столом и вдумчиво и неторопливо ужинали, заодно обсуждая почти прошедший день.

― Лейса! ― бросились к ней дружно все четверо. ― А вот и ты!

― Ты же нас вспомнила, да? Вижу, внушение с тебя сняли! ― добавила нетерпеливая Бастинда.

― Вспомнила. Всё вспомнила! ― Лейса попыталась улыбнуться, но слишком много чувств в ней бурлило, и не все они были радостными и приятными. Точнее, как раз таких почитай, что и не было. ― Вы мне расскажете, что на площади было, пока я в храме сидела взаперти?

― И даже покажем! Зря, что ли, я Дар иллюзий развивала? ― пообещала Ювина.

― Но ты сначала ответь: помирилась с мужем? ― влезла с неудобным вопросом прямая, как палка, Нанна.

Анналейса опустила голову. Повела плечом неуверенно:

― Сама не поняла.

― Ох, Лейса! ― Бастинда порывисто обняла подругу. ― Что ж вы никак общего языка не найдете? Неладно это, когда король с королевой промеж собой договориться не могут! Мало ли кто на вашем разладе сыграть захочет? Потом всему королевству худо будет!

Анналейса осознала правоту слов подруги, поникла еще больше.

― Что ж мне делать? ― спросила совета. ― Я бы и рада жить с мужем в мире и согласии, да все не выходит. Мы ведь, оказывается, успели примириться, и даже… даже…

― Вместе ночь провели? ― подсказала Нанна.

― Ну, да. ― Лейса вздохнула. ― А потом Эйлерт взял и без спроса памяти меня лишил, спящую в храм Четырех отправил. И как мне не злиться на него после такого? Как доверять мужу, когда не знаешь, где в следующий раз проснешься по его воле?

― Он ведь защитить тебя пытался… ― Бастинда подвела Лейсу к свободному стулу, усадила и устроилась на таком же стуле рядом. ― Ты вот сейчас посмотришь, что было, и сама поймешь, от каких ужасов тебя король Эйлерт избавил.

Ювина как раз освободила себе место, настроилась, призвала силу Заката. Гостиную, в которой сидели девушки, затянуло серым сумраком. На фоне свободной от полок, картин и прочей мебели стены появилось светящееся пятно. Оно понемногу увеличивалось, в нем проступали очертания площади ― она была видна, как на ладони.

Лейсе показалось, будто она смотрит на площадь чуть сверху, но не впрямую, а подглядывая в просветы между сильными мужскими спинами. А там, чуть внизу, бурлит и волнуется людское море. Иллюзия, созданная Ювиной, передавала только картинку, но и этого хватило, чтобы Лейса впечатлилась, особенно когда началось магическое сражение, а король Кантор призвал высшее заклятие Четырех и встал на перекрестье лучей, чтобы напитаться их силой.

Вскоре после этого картинка внезапно оборвалась.

― Что? Почему? ― всполошилась Анналейса.

― Так твой муж остановил нас от нападения на короля Кантора заклятием паралича. Вот мы все четверо и попадали на землю, как перезревшие груши, ― вздохнула Ювина. ― Дальше только слышали всякое… а потом Эйлерт нас вообще во дворец переправил. И, знаешь, я бы ни за что не согласилась повторить этот опыт! Чувствовать, как твоим телом управляет чужая недобрая воля, вынуждая творить заклятие против правителя, а потом лежать обездвиженной, неспособной даже глазом моргнуть, когда рядом все гремит, ревет, горит и рушится.

Нанна, Бася и Кэрита согласно кивнули и поежились.

― Тебе повезло, Лейса, что ты не испытала этого! ― добавила Бася. ― Я теперь сто раз подумаю, прежде чем заклятиями внушения кидаться!

― А у меня до сих пор ноги болят, ― пожаловалась Кэрита. ― Я неудачно упала и подвернула под себя обе…

Лейсу от увиденного и услышанного пробил озноб. На глазах проступили слезы сочувствия. Одновременно пришло понимание…

― Так вот от чего уберег меня муж! ― тихо пробормотала она.

Теперь злиться на его самоуправство у нее совсем не осталось сил. Подруги сидели молча, каждая переживая заново страшный день. Лейса тоже погрузилась в свои мысли. Начала вспоминать, собирать в одну цельную картинку все, что происходило с ней с того момента, когда она впервые увидела Эйлерта. Здесь, подле подруг, делать это отчего-то было много проще, чем рядом с няней или в одиночестве у себя в спальне.

Как ни думала Лейса, а по всему выходило, что каждый раз муж делал все, на что способен, чтобы помочь ей, проявить заботу, защитить и поддержать. Правда, получалось не всегда так, как он задумывал, но не по его вине. И, если так разобраться, не будь Эйлерта ― не было бы сейчас у ее сестры и няни теплого уютного дома в спокойном городишке Сорлигрене на юге королевства. Не было бы у нее, Лейсы, ни Даров Ночи, ни боевой четверки. Да и родной Лантерры, если говорить прямо, могло уже вовсе не быть…

Почему она не разглядела этого раньше? Как не заметила за мелочами ― главного? Какая дурь ей глаза застила?! Лейсе хотелось бы списать свое помрачение на какое-нибудь зловредное заклятие-внушение, но после того, как с ней поработал дэй Оден, она точно знала: никаких внушений не было. Не считать же магическим внушением слова няни, которые та повторяла то и дело, убеждая Лейсу в равнодушии Эйлерта, в необходимости забыть о нем и жить дальше!

«Хватит! ― наконец, сказала себе Лейса. ― Хватит мне мучить себя и Эйлерта! Я больше не должна в нем сомневаться ― никогда! Ни в нем, ни в его любви…»

Это решение показалось ей таким простым и ясным, что всякое смятение внутри тут же улеглось. На сердце стало светло и легко. Даже предстоящие трудности больше не пугали. Разве бросит ее Эйлерт справляться с ними один на один? Разве станет смотреть равнодушно, как она тонет или закапывается в ворохе проблем? Нет, никогда! Скорее, постарается забрать их себе.

Но вот тут-то ей и надо проявлять спокойствие и мудрость. Не обижаться, не кричать, как неразумное дитя, у которого отобрали игрушку, а убеждать Эйлерта, что она справится, а потом ― и правда справляться. А чтобы так получалось, ей предстоит научиться правильно оценивать собственные возможности и не браться за то, что не по плечу.

Лейса вдохновилась, представляя, как будет по-новому строить жизнь и отношения с Эйлертом. И тут же чуть не хлопнула себя по лбу: как же она о главном-то забыла?! Прежде всего, она научится любить своего мужа! Тяга к нему, как к мужчине, у нее с первой встречи была. Восхищение он у нее тоже вызывал не раз ― своей силой, знаниями, справедливостью. Но этого ведь недостаточно!

Любовь ― она еще из уважения, заботы и понимания складывается. Вот как у родителей было. Отец ни разу на маму голос не повысил. Но и мама всегда о нем только с почтением и теплом отзывалась, а даже если и не соглашалась с чем-то, то не перечила на людях, просила ― пойдем, пошепчемся наедине, любимый.

Придется и ей, Лейсе, такому же научиться.

С твердым намерением начать утром жизнь с нового листа Анналейса пожелала подругам доброй ночи и отправилась ночевать в их с Эйлертом семейные покои. Оставаться у подруг ей и в голову не пришло. Она ― мужняя жена, и должна проводить ночи со своим супругом!

***

Стол ко второму, позднему ужину уже был накрыт ― на одну персону. У стены, перекинув через локоть красивую салфетку, замер лакей. Он явно собирался прислуживать королеве за столом.

― А король Эйлерт? ― обратилась к лакею Анналейса. ― Когда он придет?

― Его величество сказали, что поужинают в своем кабинете вместе с маг-маршалом Оденом и другими государственными мужами, ― с легким поклоном известил лакей. ― Вам его величество просили передать, чтобы вы ложились отдыхать, не дожидаясь его. Наш молодой король намерен работать всю ночь!

― Такки. ― Лейса подошла к столу.

Лакей отодвинул, а потом придвинул для нее стул. Поднял один за другим несколько клошей*, показывая Лейсе приготовленные для нее блюда. Выбор оказался богатым. В прежние времена, когда она была простой, пусть и преуспевающей горшечницей, у Лейсы глаза бы разбежались от обилия изысков. Птичьи языки в сливочном соусе. Маринованные яйца. Рыбья икра ― крупная, маслянисто-влажная, прозрачная, как капельки росы!

Жаль, аппетита нагулять Анналейса снова не успела. Поужинала очень скромно, попросила прислать ей служанок, чтобы помогли разобрать прическу и постель. Не прошло и хвали, как утомленная едва не до истощения Лейса упала на мягкое уютное ложе и провалилась в глубокий беспробудный сон.

К счастью или нет, но никаких сновидений ― вещих или обыкновенных ― ей в эту ночь запомнить не удалось. Она встала утром с тяжелой головой ― похоже, проспала пару лишних хвалей. Выглянула в окно, убедилась, что рассвело. Пошла в гостиную, чтобы посмотреть на хвалемер. Он показывал две хвали до полудня.

Лейса постучала, а потом и заглянула в спальню мужа. Его ложе выглядело аккуратно заправленным. Или муж уже ушел, или вообще не ночевал в супружеских покоях.

Анналейса немного встревожилась. Она догадывалась, что дел у Эйлерта, ставшего правителем Лантерры, очень много. Но неужели он настолько занят, что не найдет ни одного свободного мгновения, чтобы перекинутся хоть словом с ней, своей женой? Как же тогда ей выполнить свои задумки и показать мужу, что она готова стать ему настоящей супругой, поддержкой и опорой?

Надеясь разузнать что-либо о муже, она выглянула из покоев. У дверей, как всегда, дежурила пара стражников. Они поприветствовали королеву, вскинув к плечу мечи. Один из стражников спросил:

― Чем можем вам служить, королева?

― Я бы хотела знать, где король Эйлерт, и когда я смогу его увидеть. ― Анналейса вдруг подумала, что это ужасно странно: спрашивать о том, где родной муж, посторонних людей. Впрочем, какие они посторонние, если день и ночь под дверями стоят?..

― Его величество просил вас навестить его в королевском рабочем кабинете сразу, как проснетесь и позавтракаете, ― доложил стражник.

― Такки! ― Лейса выдохнула с облегчением: ну вот! Эйлерт не забыл о ней, и скоро они увидятся!

Засиживаться за столом Лейса не стала. Чуть не на бегу проглотила несколько ложек каши с фруктами, запила бодрящим отваром, не удержалась, съела одно маленькое пирожное, остро сожалея, что не может поделиться им с Маурой. Как раз о няне и сестре она и хотела поговорить с мужем.

Понятно, что сама она к ним даже дорогой Ночи часто ходить не сможет. Но, возможно, Эйлерт разрешит ей забрать Мауру и рейву Калвину в Фраккан? Дворец большой: для ребенка и старухи место уж точно отыщется!

Один из стражников проводил ее к кабинету короля, но внутрь не вошел. В приемную, а потом и в сам кабинет Анналейса вошла одна. Эйлерта она застала за изучением карты Лантерры.

― Моя королева… ― обернулся он, подошел, встал в двух шагах, но ни обнять, ни поцеловать не попытался.

Лейса, привычная к тому, что муж так и тянется к ней прикоснуться, растерялась. Но уроки дворцового этикета сделали своё дело ― она медленно, с достоинством поклонилась.

― Мой король… ― произнесла тихо.

― Присядь, ― Эйлерт проводил ее к одному из кресел, помог устроиться.

Сам остался стоять напротив. Вид у него был усталый, но, как всегда, решительный.

― Ты вчера говорила, что хочешь повидаться с сестрой и няней, ― первым заговорил он.

― Да, я очень по ним соскучилась, ― подтвердила Лейса без того пыла, который чувствовала внутри. Слишком уж сдержанное поведение мужа и ее лишило обычной живости, но молчать о своих планах она все равно не собиралась. ― Может, заберем их из Сорлигрена? Хочу, чтобы моя семья была рядом.

― Твоя семья… ― повторил Эйлерт с непонятным выражением.

Анналейса догадалась, о чем он подумал.

― Вся моя семья! ― уточнила она. ― Муж, дитя, сестра, тетушка, которая нас с Маурой растила и нянчила.

Эйлерт кивнул, принимая ее слова, но не повеселел.

― Если рейва Маура и рейва Калвина согласятся, я мог бы поселить их в своем доме недалеко от дворца, но пока об этом рано говорить. В столице все еще опасно. Нам удалось отыскать и взять под стражу большинство мятежников, но некоторые все еще скрываются. Если они узнают, что у королевы есть сестра и няня ― наверняка попытаются добраться до твоей родни.

Лейса вздохнула: похоже, ее планы по воссоединению с дорогими людьми снова придется отложить.

― Значит, ты позволишь мне отлучиться на денек? ― уточнила она.

― Будет лучше, если ты проведешь в Сорлигрене дня три. Я отправлю с тобой боевую четверку в качестве охраны. Надеюсь, за эти дни мы поймаем всех оставшихся заговорщиков.

Эйлерт говорил, а сам смотрел не на Анналейсу, а в окно за ее спиной. И это тоже беспокоило Лейсу. Раньше Эйлерт не упускал случая заглянуть ей в лицо, подарить пусть слабую, но все равно теплую улыбку.

― А как же ты? ― спросила она, пытаясь поймать взгляд супруга.

― У меня много работы. Думаю, все эти дни я проведу здесь, в своем кабинете.

― Но тебе тоже надо отдыхать! ― решилась возразить Лейса.

― У Истоков отдохну. Когда-нибудь потом. Ступай, королева, и подумай на досуге, чем бы ты хотела заняться, когда вернешься. Аристократия ждет, как ты себя покажешь.

Эйлерт подал Анналейсе руку, помог подняться из кресла, проводил до дверей.

― Будь готова к полудню, ― сказал напоследок. ― Я пришлю четверку охраны к этой хвале. Квелл и квелла Лёре тоже пойдут с вами. Им пора возвращаться в свое имение.

― Такки! Ты так добр ко мне, мой король! ― Лейса качнулась к мужу, положила ладошки на его грудь, подняла голову, надеясь на поцелуй.

Эйлерт молча перехватил ее руки, поцеловал вежливым придворным поцелуем пальчики правой руки и толкнул дверь, показывая, что Лейса свободна.

Лейса растерялась, пару раз моргнула и вышла. Она бы и хотела спросить, отчего вдруг муж изменился, стал непривычно холоден и сдержан с ней, но не задавать же такие вопросы при первом секретаре и парочке посетителей, ожидающих приема?