23. Анналейса

Дорогу Ночи в Сорлигрен, в дом рейвы Тордис, Лейсе самостоятельно открыть не позволили. Сын Дома Ночи из боевой четверки, приставленной к Анналейсе для охраны, сделал это лично.

― Прошу, моя королева, ― кивнул он на заполненный беспросветной тьмой круг, зависший посреди гостиной.

Лейса поправила на груди амулет, ограничивающий магию ― ей принесли новый взамен утерянного ― взяла в руки плетеную корзинку, наполненную сладостями и подарками для сестры и няни, и, сделав три шага сквозь ночь, оказалась на пороге знакомого дома.

Поднялась на крыльцо, постучала. Сердце неистово заходилось в груди: прошло всего-то с десяток дней, как она рассталась с родными, а казалось, что минула добрая половина года! Столько всего успело произойти, так много всего изменилось! Столица бурлила, а здесь, в Сорлигрене, было так тихо и мирно, будто время остановилось и весь городок застрял в недалеком прошлом.

И теперь ей, Лейсе, предстояло взбудоражить эту мирную заводь своим появлением. Шутка ли? ― сама королева пожаловала! Но для начала, пока никто даже не подозревает о ее появлении, она все же наговорится вдоволь с сестрой, с няней, с рейвой Тордис!

Дверь отворила рейва Калвина. Охнула, увидев свою воспитанницу, схватилась за сердце.

― Анналейса! Девонька моя! А мы и не ждали… ― поймала за руку, обняла, поцеловала торопливо в щеку, собралась вести в дом.

Лейса няню тоже поцеловала ― горячо, с чувством. Но тут же остановила, кивком указала на четверку боевых магов:

― Я не одна, с охраной. Маги должны при мне быть.

― Ну, если должны, то прошу в гости, господа, ― рейва Калвина коротко поклонилась аристократам, но улыбка ее слегка угасла. ― Мы что ж, и поговорить теперь без свидетелей не сможем? ― уточнила она у Лейсы.

― Пошепчемся, нянюшка! Обязательно пошепчемся! ― утешила Анналейса. ― Вот сейчас господа маги наверх заглянут, проверят, чтобы там безопасно было, и можно будет уединиться в ваших с Маурой комнатах. Кстати, где она? В школе?

― А где ж ей быть, ― рейва Калвина проводила настороженным взглядом магов, которые бегло осмотрели первый этаж и направились к лестнице на второй. ― Скоро уж вернется с занятий. То-то ей радости будет!

― А если скажу, что к концу месяца смогу вас к себе в Фраккан забрать ― небось, еще больше обрадуется? ― Лейса поставила корзинку с гостинцами на лавку, сама пошла вслед за няней на кухню ― обед готовить, хлеб нарезать.

Рейва Калвина покачала головой ― то ли на вопрос Лейсы, то ли на собственные мысли.

― Что, и в самом деле собираешься мне с готовкой помогать? ― глянула недоверчиво.

― Отчего нет? ― удивилась Лейса.

― Так не королевское это дело, ― рейва Калвина вдруг встала посреди кухни, уперла кулаки в бока. ― Ты прости, девонька, но я и раньше говорила, и теперь повторю: нечего нам с Маурой в столице делать! Мы тут обжились, сестра твоя друзей новых завела, к учебе вернулась. Проснется ли у нее один из Даров Дневных ― пока неизвестно, а без магической силы кем она там, в Фраккане, будет? Среди аристократических детишек с их высокомерием и детской жестокостью?

― Значит, не поедете… ― Лейса поникла.

― Тебе так тоже лучше будет, ― снова подошла, обняла ее няня. ― У тебя теперь своя семья, муж-король, а скоро и дитя появится. Вот ими и занимайся. А мы уж тут, по-простому, без этих ваших аристократических и магических штучек. Лучше скажи, добились ли своего молчуны? Перестанут ли магов из простонародья их благородные родичи притеснять?

Анналейса вздохнула, но и сама не поняла ― с огорчением или с облегчением. Она не забыла еще, как косо смотрела на Эйлерта рейва Калвина. Везти няню в столицу ― значит, снова промеж двух огней оказаться.

― Добились, всего добились, ― кивнула старухе. ― Эйлерт пока немного занят, но о своем намерении защитить таких, как я и Маура, не забудет. А забудет ― так есть кому напомнить!

Лейса вспомнила маг-маршала Одена, но няне командора молчунов выдавать не стала. Придет время ― от других узнает. А нет, так и не надо ей.

― Вот и хорошо. Пора уже молчунам из тени выходить. ― Рейва Калвина улыбнулась с тайным удовольствием. ― Они ведь доброе дело делают, людей спасают. Отчего бы королю не разрешить им действовать открыто?

― Все будет, няня! Все наладится. ― Анналейса присела к столу, взялась за нож, принялась чистить поданные рейвой Калвиной тугие розовые клубни редиса.

Вспомнила, как холоден был с ней утром Эйлерт. Вдруг испугалась: а станет ли он ее слушать, если решил отдалиться, закрыться от нее?

― Няня… Я, кажется, мужа сильно обидела, ― призналась внезапно.

― Чем же это? ― чуть приподняла брови старуха. ― Он, чай, не дитя малое, чтобы обиды свои лелеять…

― Так ведь он хотел, чтобы я ему сказала, люблю ли его.

― А ты?

― А я сама пока не понимаю… И лгать не приучена. Вот как мне разобраться, есть у меня к Эйлерту любовь или нет?

Рейва Калвина с ответом торопиться не стала. Повесила котелок с водой над огнем, всыпала туда пару щепоток соли. Отмерила пару стаканов крупы и села ее перебирать.

― А смогла бы ты расстаться с мужем? ― заговорила она наконец. ― Уехать от него в какое-то из королевских поместий, жить там спокойно, зная, что больше он никогда тебя не обнимет, не поцелует, не подарит ласки?

― Нет! ― Лейса даже нож выронила. ― Как это ― расстаться?! Я рядом быть хочу! Засыпать и просыпаться с ним, смотреть, как он улыбается сонно, как…

― Вот и ответ, ― остановила ее няня. ― Раз близости с мужем желаешь, значит, есть у тебя к нему чувства. Со временем их еще больше станет. Так часто бывает в браках по сговору, когда до свадьбы жених и невеста почти не знали друг друга. У родителей твоих так же было.

Анналейса чуть успокоилась, отдышалась, снова к редису вернулась.

― Значит, скажу Эйлерту, когда вернусь, что люблю его, ― заявила твердо.

― Любовь, девонька, не словами, а делами показывают. Поступками, ― покачала головой рейва Калвина. ― Хотя и слова лишними не будут. Только идти они должны от самого сердца, иначе другое сердце их не услышит.

Лейса покивала, соглашаясь. Потом вдруг спросила.

― А скажи, няня, если ты знала, что мне от Эйлерта магия перейдет ― зачем позволила в постель с ним лечь? Могла же объяснить все сразу, остановить нас. Тогда и способности мои к горшечному делу сохранились бы, и из Шарсола уезжать не пришлось бы. Ты ведь потом не раз сожалела, что я за него замуж вышла…

Няня вздрогнула, рассыпала по полу, по столу травки, которые заваривать собиралась.

― Сама до такого вопроса догадалась, или надоумил кто? ― зыркнула настороженно.

― Да вот только что в голову пришло, ― повела плечами Анналейса. ― Но ты скажи правду, ладно?

― А ты сама подумай: ну, рассказала бы я о передаче магии от мужа-мага к жене-простолюдинке, и что изменилось бы? Неужто ты отказалась бы с Эйлертом своим ― героем, на смерть идущим ― ночь провести?

Лейса неуверенно покачала головой. На этот вопрос она уже никогда ответить не сможет. Может, отказалась бы, а может, и не решилась бы оттолкнуть очаровавшего ее мага Ночи, который от всего сердца помочь пытался.

― То-то и оно, ― покивала няня. ― К тому же, не ожидала я, что вернется твой муж. Того, что сильно болеть станешь, я не опасалась: знала, что есть в тебе магическая сила. Думала, вот выучишься у молчунов, они тебе бумаги новые справят, будто ты ― дочь одного из малоизвестных магических семейств, и заживем мы лучше прежнего. Ни на кого не оглядываясь, ни от кого не завися. А оно вон как вышло.

― Выходит, родная тётушка ― и та от меня многое скрывала, решала за спиной, как мне лучше будет, ― нахмурилась Лейса. ― А я тут на Эйлерта злюсь, что он шагу ступить не дает без своего дозволения.

― Так ты, хоть Дары Ночи и получила, а во многом все еще наивна и неопытна. Понятно, что тебе руководство надобно, ― снова развела руками рейва Калвина. ― С мужем как хочешь решай, а на меня, старуху, не серчай. Все ведь к лучшему вышло. И муж твой жив, и ты теперь королева.

― Только твоей, няня, заслуги в этом не так много, как ты показать хочешь! ― не приняла слова рейвы Клавины Анналейса. ― Ладно, оставим прошлое. А на будущее знай: решать за Мауру, как за меня решала, я тебе не позволю. Если она пожелает, заберу её в Фраккан, а ты можешь тут оставаться!

***

Маура в сопровождении рейвы Тордис явилась как раз к обеду. С визгом повисла на шее старшей сестры, потом, повинуясь словам двух своих наставниц и уговорам Лейсы, помыла руки и уселась обедать. И только потом не выдержала, спросила о подарках.

Анналейса тут же вспомнила о корзинке с гостинцами, выставила на стол сладости, вручила няне и хозяйке дома разные хозяйственные мелочи самого лучшего качества, сестричке отдала новое платье ― нарядное, из дорогой переливающейся ткани, а еще ― теплый, для осени, наряд и ботиночки к нему.

― Вот, примерь, ― предложила малышке.

― А пошли ты мне поможешь? ― попросила та.

― Ступайте, ступайте, ― кивнула рейва Тордис. ― Мы пока господ магов обедом накормим.

Рейва Калвина с ней согласилась, и Анналейса, взявшись с Маурой за руки, отправились на второй этаж. Там, помогая сестренке переодеться в нарядное платье, Лейса спросила:

― Скажи, малышка моя родная, ты хочешь жить не здесь, в Сорлигрене, а в столице?

― А я с тобой жить буду? ― вопросом на вопрос ответила девочка.

― Нет, Маура. У тебя отдельный большой дом будет, красивый, как дворец квеллов Лёре! ― Лейса дома Эйлерта не видела, но отчего-то была уверена, что он ничуть не хуже того, которым владели ее патроны.

― А рейва Тордис со мной и няней поедет? ― задала следующий вопрос Маура.

― Что ты! Как же рейва Тордис свой дом и школу оставит? ― возразила Лейса.

По надутым губкам и недовольному взгляду сестренки она начала догадываться, что ответ ее ждет совсем не тот, на который она рассчитывала.

― Получается, втроем ― ты, я и няня ― жить мы все равно не будем, ― принялась загибать пальчики Маура, рассуждая совсем по-взрослому. ― Значит, видеться будем не чаще, чем до этого. Рейву Тордис мы с собой забрать не сможем. Моих друзей, школу ― тоже…

Анналейса нехотя кивнула: все правильно.

― Тогда для чего мне в столицу ехать? ― Маура покачала темноволосой головкой и отвернулась к зеркалу. Поправила складки на подоле, затянула потуже ленточку на рукаве. ― Пойдем, покажем няне и рейве, как я выгляжу!

Взяла Лейсу за руку, потянула ее вниз.

Анналейса покорно пошла следом.

Больше Лейса Мауру насчет переезда не пытала. Она ведь дала себе и няне слово, что против воли малышки решать ничего не станет!

До конца первого дня скрывать свое появление от жителей Сорлигрена Анналейсе удавалось: она не выходила из дому, старалась не мелькать в окнах.

Но утром рейва Тордис и Маура отправились в школу, там поделились новостью о приезде королевы, и к дому почтенной рейвы тут же выстроилась очередь гостей, желающих поприветствовать Анналейсу, поздравить ее и попросить о помощи и содействии.

Очередь эта не кончилась и к вечеру третьего дня, так много было желающих. Если бы не четверка боевых магов ― возможно, Лейсу просто так не отпустили бы, уговорили задержаться еще на день-два.

Но строгий маг Дня рявкнул внушительно:

― Королеве пора во дворец! Приказ его величества Эйлерта!

После этих слов жители Сорлигрена, почтительно кланяясь, убрались со двора, и только наблюдали из-за ограды, как открывает маг Ночи окно во тьму.

А дворец встретил Лейсу озабоченной тишиной. Носились посыльные с поручениями. Стояли с суровым видом стражники у всех покоев, которые полагалось охранять. В семейных покоях короля и королевы было чисто и пусто, несмотря на поздний час: король Эйлерт, со слов стражников, снова был очень занят и просил свою супругу ужинать и ложиться отдыхать, не дожидаясь его возвращения.

Анналейса такого не ожидала. Думала, Эйлерт соскучится за три дня и пожелает её увидеть сразу, как только она вернется.

Она попыталась дождаться мужа, сидя в гостиной, но к полуночи задремала прямо в кресле у камина, с первым попавшимся фолиантом на коленях. Кое-как продрав глаза, перебралась в спальню, упала на одинокое холодное ложе и уснула, не успев всерьез огорчиться.

Эйлерта Лейса увидела только за завтраком, и то лишь потому, что проснулась от тихих шагов и голосов за дверью. Будить ее никто не собирался. Но и отправлять ее обратно в спальню муж не стал. Подошел, поцеловал руку, едва коснувшись губами кончиков пальцев, усадил за стол.

― Как прошла поездка? ― спросил ровно, неторопливо намазывая медом пышный бисквит.

Одним словом выразить впечатления от визита к родне Лейса не сумела. Изложила все как могла коротко.

― В общем, няня с сестрой переезжать отказались, ― подытожила свой рассказ. ― А местные жители столько просьб и поручений мне выдали, что не знаю, с какой стороны подступиться к этим задачам.

― Ты записывала, кто и с чем к тебе обращался? ― впервые проявил серьезный интерес к ее словам Эйлерт.

Анналейса кивнула, стараясь не показывать, как ее огорчает отстраненный вид супруга.

― Тогда можешь свои записи передать мне. А если есть желание самой разобраться ― обратись за помощью к первому секретарю. Он в таких делах самый опытный из нас.

― Тогда я к секретарю, ― решила Анналейса.

Ей очень хотелось хоть чем-то себя занять, а заодно найти дело, которое будет полезным для всего королевства.

Эйлерт одобрительно кивнул.

― Как соберешься ― попроси одного из стражников проводить тебя, ― приказал он, извинился, что больше не может задерживаться, и ушел.

До вечера Лейса мужа больше не видела. Впрочем, и вечером снова ужинала одна, а потом уснула, так и не дождавшись его возвращения. Это повторилось и на другой день, и на третий, и на четвертый. Каждое утро Эйлерт завтракал с ней, вежливо целовал руку и уходил, чтобы исчезнуть до поздней ночи, плавно перетекающей в раннее утро.

Шансов показать мужу свою любовь и заботу Лейса не находила. Она понимала: чем больше дней проходит, тем сильнее отдаляются они с мужем друг от друга. Пыталась советоваться с подругами, но они ей ничего подсказать не сумели. Опыта семейной жизни ни у кого из них, кроме Ювины, не было, но и Юви призналась, что не знает, как бы поступила на месте Анналейсы.

К пятому вечеру Лейса совсем отчаялась. Отчаяние и подсказало ей единственный выход.

Она призвала служанок. Приняла ванну с ароматными отварами. Надела полупрозрачную ночную рубашку с кокетливыми бантиками и глубоким вырезом, и отправилась ночевать не в свою спальню, а в спальню Эйлерта.

«Даже если муж вернется далеко за полночь, так я его появление все равно не пропущу!» ― сказала она себе и забралась на ложе. Обняла подушку, от которой знакомо и тепло пахло мужем. Задремала…