27. Эйлерт

Путь до кельи Эйлерт не запомнил. То, как оказался раздет и уложен в неожиданно мягкую и теплую для простой кельи постель, тоже утонуло в тумане беспамятства. Разум отключился раньше, чем тело, и отдыхал до рассвета и еще пару хвалей после. Возможно, Эйлерт спал бы и дольше, но его разбудил незнакомый мужской голос ― тихий, бесцветный:

― Главный служитель велел пригласить вас на завтрак, наследник. 

― Как вы меня назвали? ― не понял Эйлерт.

У него даже глаза открылись от удивления и сон как рукой сняло. Сразу вспомнилось странное поведение Столпов и то, как изменилось отношение служителя.

― Наследник. Следующий король. ― Служка, явившийся в келью, был полностью скрыт от взора сутаной с капюшоном. 

У Эйлерта возникло множество вопросов. Но он понимал, что простой храмовый служка не сможет на них ответить. Поэтому заговорил о другом. 

― Мне бы умыться, ― произнес он полувопросительно. 

― Я провожу вас, наследник. До завтрака половина хвали. 

Служка привел Эйлерта в купальню, выдал простыню, мыло в горшочке, опасную бритву.

― Жду за дверью. ― Коротко поклонился и вышел. 

Эйлерт с наслаждением влез в бочку, полную горячей воды, намылился, прошелся по телу скребком, ополоснулся. Завернувшись в простыню, встал перед зеркалом. Глянул на свое отражение и чуть не отшатнулся: покрытое бугристыми шрамами лицо принадлежало, казалось, не магу-аристократу, а жуткому чудищу, порожденному магическим завихрением. 

«Лучше не бриться. Борода хоть отчасти скроет уродство», ― решил сын Дома Ночи. Провел ладонью по короткой поросли на темени. Волосы с головы ему сбрили селянки в пещере, когда отмывали от грязи Гнездовья. Сказали, что по-другому подровнять прическу не выйдет: драконий огонь успел проделать в шевелюре мага несколько заметных проплешин. 

Эйлерт недовольно оскалился, отчего лицо его стало совсем уж пугающим, отвернулся от зеркала и пошел одеваться. Вынуждать главного служителя храма долго ждать было бы невежливо. 

Служка, как и обещал, сторожил сразу за дверью купальни: сидел на корточках, прислонившись к стене и, склонив голову, перебирал четки. Завидев Эйлерта, он вскочил, снова поклонился.

― Идите за мной, наследник. 

Эйлерт молча кивнул и пошел следом за юнцом по узким, темным, извилистым коридорам ― настолько безликим, что без провожатого он мигом заблудился бы, и вряд ли когда-нибудь выбрался из этого лабиринта. 

Лабиринт закончился внезапно. Эйлерт и его провожатый в очередной раз завернули за угол и вдруг оказались в просторном помещении, похожем на столовую в обычной казарме, каковых бывший маг Ночи перевидал немало. Три ряда столов с простыми, без спинок, скамьями вдоль них, снующие между ними служки-подавальщики ― все это было так знакомо! 

Но Эйлерта не усадили в общий ряд, а провели в дальний конец зала, где на небольшом возвышении стоял отдельный стол. За ним восседал главный служитель и несколько храмовников рангом пониже. 

― Наследник! ― главный храмовник встал, поклонился Эйлерту. Остальные сделали то же самое. 

― Милости Четырех вам, темплары*, ― ответил поклоном Эйлерт. ― Боюсь, я ничего не понимаю. Почему вы называете меня наследником? 

― Присядь, наследник. Позволь накормить тебя, чем Столпы послали, со мной переслали. ― Главный храмовник шевельнул бровью, и остальные темплары, подхватив свои уже пустые миски, быстро простились и ушли. 

Эйлерт сел напротив главного темплара. Кивнул с признательностью разносчику, который поставил перед ним миску наваристой похлебки и дощечку с зерновыми лепешками и парой пластов охлажденного вареного мяса. Аппетит проснулся зверский. Сын Дома Ночи положил кусок мяса поверх лепешки, зачерпнул ароматного варева. 

Главный храмовник одобрительно кивнул:

― Ты ешь, Эйлерт Дьярви Вебранд, а я буду рассказывать. Разговор нам предстоит длинный. Ты вот спрашиваешь, с чего мы тебя наследником называем. Понимаю твое недоумение, ведь считается, будто наследника из числа магов выбирает король. 

― Разве не так? ― поспешно проглотив кусок мяса, переспросил Эйлерт. 

― Не так. Наследника выбирают Столпы, а уж после его величество король объявляет имя своего продолжателя народу. 

― То есть все, что произошло со мной вчера?..

― Было испытанием и одновременно посвящением. ― Главный темплар Шарсола кивнул, явно довольный проницательностью будущего короля. ― Столпы превратили тебя, Эйлерт, в уникального мага ― мага Равновесия. 

Эйлерт медленно опустил полную ложку похлебки обратно в глиняную миску ― старшие темплары ели с такой же простой посуды, как и самые мелкие служки. Слегка потряс головой, словно пытаясь вытрясти из ушей то, что услышал. 

― Простите, но я никогда не слышал о магии Равновесия! ― воскликнул потрясенно. Правда, привычная сдержанность вынудила Эйлерта говорить приглушенно, так что восклицание услышал только тот, кому оно предназначалось. ― Разве существует пятый Столп и Дом?

― Нет. Столпов ― четыре, а пятым Домом можно считать орден Храмовников. Мы, как и его величество, служим Столпам и Равновесию. 

― Тогда почему вы утверждаете, что у нас на все королевство всего два мага Равновесия ― я и король? ― Эйлерт с трудом удержался от желания снова потрясти головой. Знания, которые открывал ему главный темплар, не желали укладываться в голове. 

― Это еще одна тайна. Теперь ты имеешь право узнать о ней, наследник. Храмовники могут управлять силой любого из Столпов, но только в пределах своего храма. Стоит выйти за его стены, и мы теряем свои магические способности.    

― Вот почему вы почти не покидаете храмов! ― догадался Эйлерт. 

Главный темплар храма кивнул. На его немолодом мясистом лице проступила задумчивость и затаенная печаль. Похоже, жизнь, ограниченная четырьмя каменными стенами, немного тяготила его. 

― За все в этой жизни приходится чем-то платить. Мы, темплары, свою плату выбираем сами, соглашаясь войти в орден. Но не о нас сейчас речь, а о тебе. 

― Обо мне… ― Эйлерт провел ладонью по едва отросшему ежику волос на темени, вздохнул. ― Раз уж вы все знаете, темплар, так, может, подскажете, чего дальше ждут от меня Столпы? Что я должен делать? И в чем суть магии Равновесия?

Храмовник покивал:

― Правильные вопросы. На какие смогу ― отвечу. Суть магии Равновесия и главное дело короля ― не позволить усилиться одному из Домов и возвыситься над другими, ибо такой перекос рано или поздно приведет весь мир к гибели. Понимаешь?

Эйлерт никогда не задумывался о такой возможности, а потому лишь озадаченно поскреб подбородок и неуверенно кивнул: вроде бы мысль правильная. 

― Продолжайте, темплар, ― попросил тихо. 

― Думаю, чего ждут от тебя Столпы, ты теперь сам догадаешься, а в вопросе, что делать, я тебе не советчик. Отвечу, как принято: делай, что должно, и будь, что будет. По какой дороге ты ни пойди, но рано или поздно она приведет тебя к трону. 

― Или к гибели. ― Эйлерт припомнил, каким неожиданным оказалось для него назначение в отряд магов, идущих в Гнездовье, и задумался: может, потому от него и хотели избавиться, что видели в нем возможного наследника?

Главный храмовник отрицательно повел ладонью:

― Для магических атак ты теперь неуязвим, с любым заклятием справишься. Но знать об этом будем только мы, храмовники, да сам король, который получил известие о том, что у него появился наследник, в тот же миг, когда Столпы закончили тебя испытывать. Но простого нападения тебе опасаться по-прежнему следует. Если позволишь, я дам двух воинов-темпларов, которые будут охранять тебя, пока живы. 

Эйлерт задумался. Будучи сильным боевым магом, он привык охранять себя сам. Но теперь боевые заклятия Дома Ночи стали ему недоступны. Рукопашному бою он почти не обучен, да и с оружием давно не упражнялся. 

― Такки, темплар, ― он медленно, через силу кивнул. ― Я привык сражаться в команде. Пара товарищей по оружию мне не помешает. 

Обговорив еще несколько незначительных вопросов, главный храмовник выдал Эйлерту новый амулет связи и полный кошель золота ― на дорогу, представил ему двух темпларов-охранников. Их звали Витт и Валь. 

― Принесите клятву верности наследнику, ― приказал храмовник воинам. 

Те по очереди преклонили перед Эйлертом колена и произнесли ритуальные слова, связавшие их жизни с жизнью будущего короля. 

― А теперь я бы хотел отправиться в крепость, ― закончив с разговорами, объявил Эйлерт. ― Там, у целителей, лежит мой друг и брат, мор Дэгри. Мне необходимо увидеться и поговорить с ним. А еще, темплар, я прошу вас постараться разузнать что-либо о судьбе рейвы Анналейсы Ренсли, урожденной Дагейд. Она владела гончарной лавкой в квартале мастеровых, но уже дней семь, как продала ее меглеру Шимону Швабру и уехала в неизвестном направлении.

Озвучивая эту просьбу, Эйлерт так стиснул оказавшуюся у него в руках глиняную кружку, что та не выдержала и с громким треском рассыпалась на осколки, не повредив, к счастью, ладоней мага. 

― Я запомнил твою просьбу, наследник, ― кивнул главный темплар, сделав вид, что не заметил раздавленной посудины. ― Обещаю разузнать как можно больше об этой женщине. Как нам быть, если мы отыщем ее?

― Выручить из беды, если с ней приключилось что-то нехорошее, и дождаться меня! ― распорядился Эйлерт. 

― Она дорога тебе? ― не выдержал, проявил любопытство темплар. 

― Она ― моя жена, ― сказал правду Эйлерт. ― Но я предпочитаю, чтобы до времени наш брак оставался тайной для остального мира. 

― Мы сохраним твою тайну, наследник, пока ты сам не решишь иначе, ― заверил главный храмовник. 

Еще четверть хвали, последние сборы, прощания ― и Эйлерт Дьярви Вебранд, наследник трона Лантерры, вышел из ворот храма Четырех в сопровождении двух темпларов ― Витта и Валя, и направил свои стопы в крепость Шарсола. Теперь он уже не знал, что важнее ― отыскать синеглазку или спешить к королю.

***

В крепость Эйлерт с Виттом и Валем прошли без проблем, отдав на входе положенную плату: по серебряной монетке за человека. 

― Прогуляйтесь по рынку, прикупите, что необходимо для дальней дороги, ― распорядился сын Дома Ночи, выдавая темпларам по золотой монете на брата. ― А мне нужно наведаться к целителям. Закончите с покупками ― ждите у входа в банк. 

Темплары послушно отправились в торговые ряды. 

Эйлерт отыскал по памяти отдельный вход с улицы в целительские палаты, заглянул в кабинет гарнизонного целителя. 

― Кто вы, что вам нужно? ― целитель с подозрением уставился на посетителя, лицо которого было скрыто капюшоном по самый кончик носа. 

― Позвольте мне увидеться с мором Дэгри, мор целитель. ― Эйлерт не спешил открывать лицо. Чем меньше людей знает, что он остался жив, тем безопаснее. 

― Вы уверены, что он пожелает вас видеть?

― Уверен. Скажите, что его спрашивает воин с белыми наручами. ― Эйлерт задрал рукав и показал целителю подарок Анналейсы. 

― Приметная вещица, ― хмыкнул целитель. ― Хорошо, спрошу. Ждите здесь. 

Он вышел и почти сразу вернулся. Кивнул:

― Я провожу. 

Мор Дэгри нашелся в палате напротив кабинета целителя. Истощенный, с заострившимися скулами, рассветник, тем не менее, выглядел оживленным и нетерпеливым. 

― Оставьте нас, мор целитель. Обещаю: посетитель не причинит никому вреда! ― поклялся рассветник, и целитель, недовольно посопев носом, все же ушел. 

Эйлерт тут же скинул капюшон. В три длинных шага подошел к высокой койке с приподнятым головным концом. Встретился взглядом с округлившимися глазами друга. 

― Доброго здоровья, брат, ― ухмыльнулся кривовато. 

― Жив! Жив, дарх тебя возьми! Я уж и не надеялся!.. ― Рассветник схватил Эйлерта за руку, притянул к себе, обнял одной рукой. В горле мора Дэгри отчетливо булькнуло, на ресницах проступила влага. Изуродованное лицо друга его явно испугало, но не оттолкнуло ни на толику. ― Сядь и говори. Как ты выбрался? Как выжил?!

― Если я хоть что-то понимаю, то мою жизнь спасло драконье яйцо, в которое ты меня и закинул. Скорлупа перевернулась маковкой вверх и превратилась в укрытие от взбесившихся тварей и их огня. Пока я отлеживался в полубреде, твари перебили друг друга, а уцелевшие убрались из Гнездовья. 

Эйлерт подробно изложил другу все, что помнил. Вынул из поясной сумки свиток в деревянном пенале, вложил в руку мора Дэгри:

― Здесь подробный отчет о самом сражении, как я его запомнил, о свойствах скорлупы драконьих яиц, о том, как устроено Гнездовье. Передашь командиру крепостного гарнизона. Копию я лично доставлю королю. 

― Собираешься в столицу? ― напрягся мор Дэгри. ― Это может быть опасно!

― С чего ты взял? ― насторожился Эйлерт. 

― Кьярвел уже там. Мы держим связь. 

― Он сумел что-то выяснить? 

― Кое-что. Боюсь, тебе это не понравится. ― Лицо Дэгри помрачнело на глазах.

― Говори! ― потребовал Эйлерт, хотя сердце сжалось в предчувствии болезненного укола. 

― Похоже, кому-то очень не хотелось, чтобы ты, как один из двух сильнейших магов Дома Ночи, вошел в Совет вместо своего дяди.

― Хочешь сказать, что брат моего отца так держится за место в Совете, что решил пойти против главы рода и его сыновей? ― не поверил Эйлерт. 

Мор Дэгри с сожалением посмотрел на друга, покачал головой:

― Твоему отцу ты тоже не нужен в Совете. В Гнездовье тебя отправили с его согласия.  Это странно и подозрительно. Такое возможно, только если существует сговор между членами Совета ― всеми или некоторыми. А ты мог им помешать. 

― Помешать ― в чем?  ― Эйлерт невольно потер рукой грудину, за которой все сжалось и заледенело. 

Он чувствовал себя преданным и не мог представить, ради какой-такой великой цели собственный отец мог послать его, Эйлерта, на верную смерть. Хуже того! Мать, нэйта Валкаста, всегда была в курсе всех интриг и тайн мужа. Значит, и она отвернулась от младшего сына, согласилась пожертвовать им… для чего?!

― Мы не знаем, брат. ― Дэгри хрипло кашлянул. ― Члены Совета ведут свои тайные игры. Рано или поздно станет понятно, что они задумали. Хотелось бы, чтобы ты к тому времени все еще был жив. 

Эйлерт кивнул и задумался. Он вспомнил, о чем рассказал ему главный темплар Шарсола: король ― маг Равновесия. Он не дает ни одному из домов возвыситься над другими. Так, может, дело в этом? Может, отец Эйлерта задумал сместить самого короля и сделать Дом Ночи главным? Тогда понятно, зачем отец решил избавиться от младшего сына: тот ни за что не согласился бы участвовать в заговоре против законного правителя!

― Похоже, у тебя есть какие-то соображения? ― проницательно заметил рассветник.

― Возможно. ― Эйлерт задумчиво поскреб шрам на подбородке. Грубый рубец стягивал кожу и время от времени напоминал о себе неприятным зудом. ― Но я очень хотел бы ошибиться! Мой отец всегда был властолюбцем, однако пойти против короля и трех других Домов ― это полное безумие! Дом Ночи, бесспорно, силен ― сильнее, чем когда-либо ранее…

Мор Дэгри резко мотнул головой, отказываясь верить в услышанное, попытался заговорить, закашлялся ― тяжело, надрывно. Эйлерт поспешно налил воды, напоил друга. Тот глотал с трудом, проливая на грудь добрую половину того, что попадало ему в рот. Но кашель отступил. Рассветник отдышался, проговорил сипло:

― Король и три других Дома никогда этого не позволят! Если твой отец решится пойти против всех ― Дом Ночи может быть уничтожен! 

Эйлерт отставил стакан, поправил подушку под спиной друга. 

― Отец не может этого не понимать! ― стукнул кулаком по колену. ― Он не безумец и никогда им не был. Значит, у него есть неизвестные нам преимущества или сообщники.

― Или и то, и другое, ― слабо кивнул Дэгри. 

Друзья в молчании уставились друг на друга. Каждый пытался сообразить: что задумал глава Дома Ночи? На что он рассчитывает? И кто ему помогает?

― У нас слишком мало сведений, ― наконец признал рассветник. ― Мы должны разузнать больше, и при этом не выдать своих подозрений. А тебе лучше по-прежнему считаться погибшим, брат, иначе на тебя начнется охота. 

Дэгри был прав. Эйлерт понимал это. Но знал еще и то, о чем не рискнул рассказать другу ― не потому, что не доверял. Просто для рассветника будет безопаснее, если он пока останется в неведении о том, что Эйлерт теперь ― Наследник. 

― Значит, буду добираться в столицу тайком, ― он снова стукнул кулаком по колену. ― Я обязан быть там и сражаться на стороне короля, когда его величество встанет на защиту Ра… 

Эйлерт понял, что чуть не проговорился и неловко замолк. 

―  На защиту других домов? ― подсказал ему Дэгри. 

― Да. Это я и хотел сказать. 

― Не сомневался в тебе, друг. ― Рассветник накрыл ладонью сжатый кулак Эйлерта. ― Ты всегда больше думал о других, чем о собственных интересах. Как только встану на ноги, мы с Кьярвелом присоединимся к тебе. Нам бы еще закатника в команду…

Друзья помолчали, безмолвно вспоминая сына Дома Заката, Гломина, погибшего на подступах к Гнездовью.

Потом глаза Дэгри вспыхнули прежним живым любопытством. 

― Как там твоя жена, Эйлерт? Ты уже видел ее?

Эйлерт болезненно скривился и уставился в окно. 

― Она исчезла, ― произнес нарочито ровным голосом после недолгой паузы. 

― То есть? ― не понял рассветник.

Эйлерту пришлось рассказать другу все, о чем самому удалось разузнать. Говорить оказалось неожиданно трудно. Обида на синеглазку вновь всколыхнулась в душе и принялась бороться со страхом за нее же. 

― Ночью я не рискнул стучаться в дома поблизости и расспрашивать соседей, ― закончил свою печальную исповедь сын Дома Ночи. ― Попытаюсь вернуться в квартал мастеровых при свете дня… 

― Не стоит, ― покачал головой Дэгри. ― Не привлекай лишнего внимания ни к себе, ни к жене. Если она постаралась уехать тайно, то соседи все равно ничего не сумеют тебе подсказать. 

― Но ведь должны они были заметить, как грузились вещи на подводы, как рассаживались по телегам сама Анналейса и ее родня! А увидев, любой поинтересовался бы, куда и как надолго уезжает целая семья! 

Рассветник бессильно развел руками:

― Вижу, тебя не переубедить! И даже в чем-то понимаю твою настойчивость. Но будь готов к разочарованию. И еще: попробуй начать расспросы с рынка при крепости. Туда стекаются все новости и сплетни Шарсола. 

― Ох! Я как раз отправил на рынок пару воинов, которых нанял сопровождать меня, и не додумался поручить расспросы им… ― Эйлерт огорченно мотнул головой. 

― Не кори себя. Ты ведь никогда не занимался поисками, вот и не хватает опыта, ― мор Дэгри сам взглянул на хвалемер, затем показал его другу. ― Тебе следует поторопиться, брат. Рынок закроется через пару хвалей. Некого станет расспрашивать. 

Уходить, расставаться с рассветником Эйлерту не хотелось. Он соскучился по другу, и новая разлука с ним казалось пыткой. 

― Если мне ничего не удастся узнать о жене, то задерживаться в Шарсоле больше нет смысла, ― неохотно произнес Эйлерт. ― Боюсь, я больше не смогу навестить тебя, Дэгри. 

― Я понимаю. Тогда свидимся уже в столице. ― Маг рассвета вздохнул. ― Был бы у тебя амулет связи…

― Есть! ― Эйлерт открыл поясную сумку, отыскал выданный главным темпларом артефакт. ― Как я мог забыть! 

― Настраивай связь. ― Мор Дэгри подал Эйлерту свой амулет, который, как выяснилось, держал под подушкой. 

Сын Дома Ночи взял два артефакта, положил на ладонь, присмотрелся к вязи заклятий, отыскал и соединил две нужные ниточки, влил в новый узелок силу. 

― Готово, ― передал один из амулетов рассветнику. 

― Что-то ты не так сделал, а что ― не пойму, ― Дэгри устремил на Эйлерта вопросительный взгляд.

― Тебе показалось. Все как обычно, ― покривил душой сын Дома Ночи и заторопился. ― Все, я пошел. Буду вызывать тебя раз в два дня. Привет Кьярвелу. Скажи ему, пусть подумает, как укрыть меня в столице.  

― Передам. Да не оставят тебя Столпы, брат! ― глаза Дэгри увлажнились, губы дрогнули.

― Да не оставят тебя Столпы, ― с чувством повторил пожелание Эйлерт, еще раз обнял друга и поспешно вышел: в горле у него запершило, в глазах появилась резь, и, задержись он еще чуть-чуть ― возможно, тоже не сумел бы справиться с собой. 

***

Темплары, Витт и Валь, как и было велено, ждали его на пороге банка. На спинах у каждого висели туго набитые заплечные мешки, по два на каждого. 

― Вижу, закупились вы знатно, ― хмыкнул сын Дома Ночи, оглядывая своих охранников. ― Теперь придется и мне на рынок наведаться. 

― Мы все купили! И для вас, наследник, тоже, ― предупредил его Валь. 

― Это хорошо, такки, но я не за покупками. О супруге расспросить хочу кого-то из жен мастеровых. Может, кто-то заметил, когда она уезжала.  

― Об этом мы и сами расскажем, ― вступил в разговор Витт. ― Главный темплар велел нам помогать тебе во всем, в том числе и в поисках. 

― Вам удалось что-то разузнать? ― Эйлерт вдруг ослабел и медленно опустился на ступени. Тут же похлопал по крыльцу ладонью, и оба темплара присели рядом. ― Говорите же! 

Витт кивнул Валю: начинай! 

― С вашего позволения, наследник, я изложу, ― заговорил тот. ― Вокруг исчезновения рейвы Анналейсы Дагейд по Шарсолу слухи разные ходят. Одни шарсольцы считают, что рейву дальние родственники выкрали и увезли прочь, чтобы домом с мастерской завладеть, а ей ничего не отдавать. Другие подозревают, что она замуж за лихого человека вышла и вслед за ним в леса подалась ― разбойничать. Все сходятся только в том, что покидала рейва Дагейд свой дом глубокой ночью, втайне от соседей, потому что вечером все было как обычно, а утром оказалось, что в доме уже другие люди хозяйничают. Никто не видел, как семейство Дагейдов уезжало. Никто не слышал шума или криков. 

― Как думаете, могли простолюдины такое устроить? ― Эйлерт обвел темпларов взглядом. 

― Никак не могли, наследник! ― высказался Валь. ― Такое только магам под силу! Думается мне, саму девушку, ее сестру и няню Дорогой Ночи увели. 

― Это все объяснило бы… ― Эйлерт невольно потер грудину, за которой снова стало холодно и муторно. ― Одно только неясно: что это за маги были? Неужто мои родственники сумели отыскать Анналейсу и решили от нее избавиться? Кому еще было бы дело до простой горшечницы?

Мысль эта показалась Эйлерту настолько невыносимой, что он тихо, едва слышно зарычал, скаля зубы и сжимая побелевшими пальцами края деревянных ступеней. Дерево под его руками жалобно заскрипело, грозя растрескаться. 

Витт и Валь снова переглянулись. Витт пожал плечами, будто не зная, соглашаться или спорить. Валь нахмурился, обернулся к замершему от горя Эйлерту:

― Погоди отчаиваться, наследник. Может, дело не в родне ― ее или вашей. 

― Тогда в чем же? ― расцепить сжатые зубы сыну Дома ночи не удалось, и голос его прозвучал сухо и сдавленно. ― Мужа-разбойника у рейвы нет. Я ее муж. 

― Молчуны. Ее могли забрать молчуны, ― таинственным шепотом сообщил Валь.

*Темплары – Храмовники. Обращение к членам ордена Храмовников.