28. Эйлерт

Слово «молчуны» Эйлерту не понравилось. От него веяло скрытностью и опасностью. «В тихом омуте дархи водятся!» ― говаривал погибший маг-майор Лейк, и Эйлерт, пусть и сам не болтун, был с наставником согласен. Вот и теперь насторожился, сузил глаза:

― Кто такие? Впервые слышу!

Темплар Валь глянул через плечо на неплотно прикрытую дверь, ведущую в банк. 

― Если вы решили, наследник, куда дальше идти, то, может, по пути поговорим?

Эйлерт понял взгляд правильно: не самое удачное место он для расспросов выбрал. 

― Хватит мне выкать. ― Встал со ступенек, отряхнул штаны от налипшего песка и пыли, отошел от крыльца. ― Двинемся мы в столицу, когда решим, как лучше туда добраться, не привлекая особого внимания. По дороге, полагаю, нам лучше трех друзей изображать, а не важную персону и двух сопровождающих.

― Дело говоришь, наследник, ― мигом перестроился Витт. Он вместе с Валем тоже поднялся на ноги и теперь стоял, глядя на Эйлерта чуть сверху: рост позволял. ― Проще всего тебя третьим темпларом представить. На странствующих храмовников внимания мало кто обращает. 

Эта мысль Эйлерту понравилась. Серый орденский плащ сработает лучше, чем иллюзии сыновей Дома Заката! Сделает его, Эйлерта, неприметным, скроет под капюшоном обезображенное лицо. 

― На плащ ― согласен, ― кивнул он Витту. Кивком указал на ворота и первым двинулся к ним: оставаться в крепости дальше смысла не было. ― Предлагаю зайти в тратторию рейва Гагару, пообедать. По дороге вы мне все-таки объясните, кто такие молчуны. 

Темплары молчали, пока ворота крепости не остались в паре десятков шагов за спиной. Только потом, убедившись, что никто не идет вслед за ними по дороге, Витт кашлянул, прочищая горло перед длинной речью, и заговорил. 

― Значит, о молчунах, наследник…

― Не наследник, а темплар Ренсли. Раз уж договорились меня за одного из вас выдавать, так привыкайте, ― поправил Эйлерт. 

― Принимается, ― кивнули Витт и Валь. 

― Так вот, ― продолжил Витт. ― Молчуны ― это тоже орден, вроде нашего, только тайный. Кто его возглавляет, сколько в его составе людей и каких ― никому не ведомо. Появились молчуны с полсотни лет назад, тогда и первые слухи в народе о них пошли.

― И что ж это за слухи? ― Эйлерт на ходу нетерпеливо похлопывал по бедру ладонью.

Пока он не услышал главного: для чего могла понадобиться молчунам его синеглазка? Все остальное интересовало его намного меньше. 

― Говорят, орден занимается тем, что скрывает от аристократии простолюдинов и их детей, получивших магию в результате женитьбы с магом. Лечат тех, кто от магии болеть стал, обучают полученной силой пользоваться.

Эйлерт сбился с шага. Тут же выправился, снова пошел ровно, но правая рука невольно легла на пояс ― туда, где маги-боевики носили короткий меч. 

― А мечик-то придется снять. Темплары оружия не носят, ― заметил Валь. 

― Снимем. Так куда молчуны увозят тех, кого скрыть решили? ― о том, что среди молчунов должны быть маги, Эйлерт догадался сразу, как про обучение услышал.  

― Если б об этом было известно, то какая ж тут скрытность? ― без насмешки откликнулся Витт. 

― Хорошо. ― Эйлерт скрипнул зубами. ― Зайдем с другой стороны. Как найти кого-то из молчунов? Мне бы поговорить с ними. Я бы объяснил, что жену не бросал и сам готов ее защищать.

Произнес слова про защиту, и осекся: а правда ли готов ― теперь, когда он сам должен скрываться, когда не может доверять никому, кроме темпларов и двух друзей ― Дэгри и Кьярвела? Это он, мужчина, боевой маг, привык жить в казармах или даже в поле, переезжать с места на место, нигде надолго не останавливаясь. 

Женщинам такая жизнь не подходит. Им нужен дом ― теплый и надежный, отлаженный быт, чтобы рожать и растить детей, стирать пеленки, готовить пищу… Вон, у синеглазки няня старая и сестренка маленькая. Это ради них она старалась, спасала отцовский дом и мастерскую! Ох, как же, наверное, злится на него Анналейса и за магию, которой не просила, и за вынужденный отъезд! 

― Укрыть твою жену храмовники помогли бы, ― словно читая мысли Эйлерта, пообещал Витт. ― Но выйти на молчунов непросто, а вытянуть из них то, чего они не хотят говорить ― еще сложнее. На то они и молчуны. 

― Мне бы знать, где жена и что с ней! Увидеть бы ее хоть издали. Хочет у молчунов скрываться ― пусть скрывается, пока я до его величества короля доберусь да пойму, что за возня вокруг трона началась! ― Эйлерт снова сжал в кулаке рукоять меча. 

Он бы отбил свою синеглазку у любого врага, пустил в ход и меч, и магию, но вот беда: врага-то и не было! Был тайный орден, и занимался этот орден благим делом ― спасал простых людей, чья жизнь разрушилась по вине и прихоти магов-аристократов. Таких, как он, Эйлерт! 

― Мы подумаем, Ренсли, как отправить молчунам весточку, что у тебя к ним дело есть, ― после некоторого раздумья пообещал Валь. ― Одно могу сказать наверняка: если твоя жена пошла к молчунам, то из Шарсола ее точно увезли. 

― Тогда и нам здесь оставаться незачем, ― добавил Витт. 

― Что ж, предлагайте, темплары, каким путем в столицу двинемся? ― окончательно смирился со скорым отъездом Эйлерт. 

Шарсол без синеглазки для него опустел и утратил очарование. Правда, в крепости все еще оставался мор Дэгри, но за него сын Дома Ночи был более-менее спокоен ― рассветника почитали героем и усердно лечили. Можно было не сомневаться: еще десяток-другой дней, и рассветник встанет на ноги, а один из ночных, прикрепленных к гарнизону Шарсола, откроет для него дорогу Ночи если не до самого Фраккана, то хотя бы до ближайшего крупного города, откуда до столицы добираться много проще. 

Эйлерт и сам не отказался бы пойти дорогой Ночи ― как привык. Но Столп Ночи больше не позволял ему творить собственные заклятия, а обратиться к одному из родичей по Дому ― значило раскрыться, дать знать, что жив. Как ни крути, а по всему получалось: преодолеть весь долгий путь наследнику и его защитникам предстоит как простым смертным ― без магии, без дорогих карет с мягкими сиденьями.

Темплары понимали все это не хуже самого Эйлерта, а потому, устроившись за столиком в траттории рейва Гагару и сделав заказ, устроили целое совещание. 

― Смотри, Ренсли, ― Витт достал из сумки карту королевства Лантерра. ― Мы вот тут, на северо-западе, а нам надо на юго-восток. Можем двинуться по Западному торговому тракту, сами или в составе обоза. А можем сплавиться по реке Пустоловке до берега Драконьей кости. Там Западный тракт реку как раз пересекает. Река дальше на юго-запад уходит, а тракт в нужную нам сторону поворачивает. Что предпочтешь? 

― Как быстрее будет? И не забываем о скрытности!

― Тогда точно по реке, ― щелкнул ногтем по карте Валь, и та свернулась. ― В обозе волей-неволей с каждым попутчиком раззнакомишься, разговоришься. А нет ― значит, будут смотреть с подозрением, ожидая подвоха. Так и так запомнят. Торговцы и их охрана ― люди приметливые и на память не жалуются. 

― Значит, обедаем ― и на пристань, ― постановил Эйлерт. ― Надеюсь, судно для сплава долго искать не придется. 

― Барки вниз по реке каждые два дня ходят, ― Витт спрятал карту, потянулся за кружкой хмельной бракаренсы, которой темплары, как оказалось, совсем не брезговали. ― Если не сегодня, то завтра точно очередная будет. Главное, до заката успеть. Речники предпочитают ночью у берега не стоять без особой надобности.

Витт оказался прав. Когда к вечеру трое мужчин в плащах темпларов явились на пристань, там как раз стояла барка. По сходням бегали матросы, переносили грузы. 

― «Тартаруга», ― прочитал Эйлерт название судна, выведенное на борту серой, отливающей серебром краской.

***

«Тартаруга» ― значит черепаха. Это Эйлерт помнил и название оценил: подходящее имечко для небольшого деревянного корыта с низкими бортами и скудной оснасткой. Впрочем, чтобы сплавиться по реке, большего и не требуется. 

― Пойду, побеседую с боцманом, ― вызвался Витт. ― Если других пассажиров не ждут, так, может, сегодня и отчалим.

― Ступай, ― отпустил его Эйлерт. Оглянулся на Валя. Поинтересовался вдруг. ― Вам ведь, верно, не впервой вдвоем странствовать? Я думал, храмовники к своим храмам привязаны, шаг в сторону сделать не могут.

― То старшие темплары привязаны, которые со Столпами срослись, сроднились. Мы, простые орденцы, к магии доступа почти не имеем, зато и рукопашному бою обучены, и оружейному. Нас с Виттом в пару еще подростками поставили. Так вместе и работаем. Притерлись, с полуслова друг друга понимаем. 

― Я со своей четверкой тоже с юности был. Теперь нас трое осталось, ― Эйлерт тоскливо вздохнул. ― А если считать, что я больше не маг Ночи, то и вовсе двое. 

― Это хорошо, что тебе хотя бы двух друзей сохранить удалось. Королю нашему свою пятерку с самого начала собирать пришлось, когда он власть получил, ― попытался утешить Валь. 

Но Эйлерт услышал другое. 

― Пятерку? ― заинтересовался сразу же. ― Можешь объяснить подробнее?

― Что ж тут объяснять? ― Валь едва заметно пожал плечами. ― Ты, наследник, теперь маг Равновесия. Значит, как и его величество, сможешь усилить любое заклятие, независимо от того, сила какого Столпа его питает. Главное, чтобы твое вмешательство не привело к необратимому нарушению равновесия. Теперь подумай: кто для тебя заклятия создавать будет? 

― Маги четырех Домов! ― сообразил Эйлерт и тут же прикинул. ― Маг Рассвета и маг Дня у меня есть. А вот закатного и ночного предстоит найти. 

― Присматривайся к магам, которых будем встречать в пути, наследник. Пока дойдем до Фраккана, глядишь, как раз и четверка под тебя соберется новая.           

Эйлерт уже почти привычным жестом почесал шрам на подбородке. В совете темплара был резон. Люди лучше всего раскрываются в общении с равными или с теми, кто ниже. Пока он вынужден скрывать свой новый статус наследника, у него есть отличная возможность найти по-настоящему верных и преданных короне магов, подружиться с ними и, возможно, пригласить в свою четверку.        

― Места на барке есть, ― подошел Витт с приятным известием. ― Правда, придется втроем в одной махонькой каюте тесниться.

― В тесноте да не в обиде. ― Эйлерт привык делить с друзьями в походах и одну на троих палатку, и последний сухарик. ― Разместимся. 

― Тогда можно подниматься на борт. 

Витт повел Эйлерта и Валя вначале к боцману, потом ― по сходням. Представил капитану и, повинуясь кивку квелла Сланка, первым спустился в ту самую каюту, в которой коротали дни и ночи во время плавания Анналейса, ее сестра и няня. 

― До отплытия велели оставаться здесь, ― оповестил Витт. ― Чтобы не путаться под ногами. Когда отчалим ― можно выйти на палубу. 

Долго ждать не пришлось. Минуло всего-то полторы хвали, как сходни были убраны, барка отшвартовалась от пристани и, ведомая уверенной рукой и магической силой квелла Сланка, вышла на стремнину. 

― Темплары! Капитан приглашает вас отужинать с ним! ― раздался за дверью каюты голос боцмана. 

Эйлерт согласно кивнул в ответ на вопросительный взгляд Витта, и тот ответил боцману:

― Скажите капитану, сейчас будем. 

Оставив в каюте свои заплечные мешки, они втроем поднялись на палубу рубки, где их встретил вежливыми приветствиями командир судна, маг-закатник. 

― Нечасто мне темпларов возить приходится, ― заметил он, не скрывая любопытства. ― О том, куда путь держите, спрашивать не буду. Догадываюсь, что в дела ордена вы меня посвящать не станете. Но на добрую беседу надеюсь. Что нового в Шарсоле?

Эйлерт, которого Витт представил как темплара Ренсли, без надобности рта раскрывать не собирался, но квелл Сланк, услышав имя Ренсли, уставился на сына Дома Ночи с нескрываемым интересом:

― Знакомая фамилия. У вас, темплар, родни в Шарсоле, случаем, не осталось ли? 

― Не осталось. ― Эйлерт насторожился. ― А где она вам встречалось? 

Квелл Сланк, похоже, сразу пожалел о своем вопросе. 

― Уж и не припомню сейчас, ― ответил уклончиво. ― Может, поминал кто в разговоре. Мы ведь у каждой пристани с людьми общаемся, новостями обмениваемся. 

― Я буду щедр в своей признательности, если сумеете вспомнить больше, капитан, ― намекнул на вознаграждение Эйлерт. 

В груди у него ёкнуло и похолодело: неужели он напал на след своей синеглазки? Вполне ведь могло случиться, что молчуны решили увезти Лейсу из Шарсола тем же способом, каким он сам теперь уезжает! Как же он по ней стосковался! Как хотел обнять, прижать к груди, ощутить снова вкус ее теплых губ…

― Боюсь, не припомню, ― замкнулся закатник и тут же обратился к боцману. ― Ну, где там ужин, рейв Илви? А вы присаживайтесь, темплары, почтенные! 

Витт и Валь с удовольствием уселись за стол. Эйлерт тоже неохотно опустился на свой табурет. Со значением посмотрел в глаза Витту, но тот намека не понял и расспрашивать капитана ни о чем не пытался. Вместо этого обсудил с ним новый урожай, поинтересовался, какие грузы везет «Тартаруга». Оказалось, что капитан принял на борт несколько бочек с драконьей требухой и пару ящиков чешуи и клыков. 

― Говорят, знатная битва была у Гнездовья, ― мечтательно поблескивая глазами, рассуждал квелл Сланк. ― Не менее двух десятков драконов боевые маги положили! Я-то по молодости против монстров ходил, а в драконоборцы не попал. Может, оно и к лучшему… 

Эйлерт прикусил нижнюю губу и с трудом удержался от рвущихся наружу слов. Ох, он бы многое рассказал о том, как выглядит Гнездовье, и каково это ― сражаться с проклятыми тварями, гореть в драконьем огне и терять одного за другим своих друзей! Но скрыть свое настоящее имя было важнее, чем хвалиться победой или жаловаться на потери.  

― В этот раз произошло небывалое! ― вместо Эйлерта ответил Витт. ― Больше половины магов живыми из Гнездовья вернулись! 

Темплары принялись рассказывать квеллу Сланку то, о чем слышали от обитателей Шарсольской крепости. Капитан охал, вздыхал, восхищался и от всего сердца радовался, что магам-боевикам удалось изгнать крылатых хищников далеко за границы королевства. А Эйлерт без аппетита жевал жестковатый кусок мяса и гадал: мог ли кто-то кроме капитана слышать фамилию Ренсли, и согласятся ли другие члены команды откровенничать с темпларами?

***

Корабельная жизнь показалась Эйлерту зубодробительно скучной. Ночь он провел, как и ожидалось, в маленькой каюте, больше похожей на птичник, чем на жилье. А в первый день плавания маялся, не находя себе места и дела, с утра и почти до полудня. То лежал в подвесной койке, глядя в потолок и в который раз гоняя по кругу невеселые мысли и тоскуя по синеглазке. То сидел на палубе, глядя на пустынные берега. 

Темплары, будто пришитые, всюду следовали за ним, но с разговорами не лезли. Из почтения или из опаски досадить важной персоне ― он не знал. Обращаться к Эйлерту на «ты» храмовники согласились, но дружеские отношения сложиться не успели. Это тоже беспокоило сына дома ночи. Если ему придется драться плечом к плечу с Виттом и Валем, то им следует понимать друг друга с полувзгляда! 

«Не то дружба, что в словах, а что нажито в боях», ― припомнил Эйлерт очередную мудрость маг-майора Лейка, и вдруг понял, чего ему не хватает: учебного боя! Вот помашут храмовники мечами, погоняют его, а он ― их, глядишь, и знакомство теснее станет. 

― Витт, Валь, ― окликнул Эйлерт темпларов. ― Несите мечи. Будем сражаться. 

― Сражаться? ― глаза храмовников вспыхнули азартом. ― Это можно! Если капитан разрешит. 

― Так спросите! ― сам Эйлерт все еще досадовал на квелла Сланка за скрытность и обращаться к нему с новыми просьбами не хотел.

Квелл Сланк обрадовался предстоящему развлечению не меньше храмовников. 

― С радостью посмотрю! ― воскликнул весело. ― Слышал, темплары мечами лихо махать умеют! Только не порубите мне снасти, а то сами чинить будете. 

Витт и Валь кивнули: заметано! Вернулись к Эйлерту с докладом. Тот видел, как кивал капитан, а потому, скинув плащ, уже разогревался, размахивая руками, приседая и подпрыгивая. Темплары тоже слегка размялись, натянули на мечи защитные чехлы, чтобы не причинить ненароком серьезных ранений, и встали в боевую стойку. 

Эйлерт отсалютовал им свои мечом, который так же завернул в чехол, и сделал первый выпад. Витт легко парировал его и перешел в контратаку. Эйлерт не без труда увернулся от удара, краем глаза заметил движение сбоку, махнул снизу вверх и успешно отбил нападение Валя. 

Темплары вначале двигались согласованно, но неторопливо, позволяя сыну дома Ночи следить за каждым из них, но вскоре, убедившись, что Эйлерт ― достаточно опытный боец, стали наращивать темп. Мечи мелькали все быстрее. Все чаще раздавался металлический лязг и скрежет. Уходя от согласованных атак, Эйлерт все время перемещался, то прижимаясь спиной к стенам выступающей над палубой рубки, то уходя к бортам, то запрыгивая на свернутые бухтами тросы.

Он чувствовал, как его дыхание становится все чаще и тяжелее, а в ослабших после тяжелых ранений мышцах зарождается боль усталости. «Завтра рукой пошевелить не смогу», ― думал про себя, но сдаваться не собирался. В какой-то момент ему даже удалось сильно потеснить Витта и подсечь под колени Валя, который упал на спину, выпустил меч и вынужден был поднять руки, давая условный знак «выбыл из боя». 

Торжество Эйлерта было недолгим: раззадоренный Витт удвоил усилия, ускорился и внезапным обманным движением обезоружил наследника, приставил острие меча к печени и потребовал, радостно скалясь:

― Сдавайся!

Эйлерт с кривой усмешкой поднял руки:

― Уделал ты меня, брат Витт. Вчистую! 

Тут неожиданно с палубы рубки спрыгнул капитан:

― Дайте-ка и я заодно с вами разомнусь, молодость вспомню! Бой два на два справедливее выйдет!

Витт и поднявшийся с палубы Валь вопросительно уставились на Эйлерта, непроизвольно показывая, что он среди них ― старший. Квелл Сланк тоже обернулся к нему, впервые имея возможность напрямую разглядеть внешность третьего темплара. Встретился взглядом со светлыми, словно тронутыми изморозью, глазами наследника, оценил короткий белесый ежик волос на его голове. 

― Не будь ты темпларом, брат Ренсли, ― заметил задумчиво, ― сказал бы, что ты ― сын Дома Ночи. Одаренный сын. Других магия Ночи так не обесцвечивает. Странно, что никакой силы я в тебе не чую. 

― Была сила, да вся вышла, ― потирая шрам на подбородке и все еще переводя дыхание после боя, ответил Эйлерт. ― Потому в храмовники и подался. Все, что умею ― служить короне, не магией, так мечом. Не в торговцы же мне идти. 

― Похвально, брат Ренсли. Я, хоть и ушел с королевской службы по выслуге, а короне все одно верен. Призовет его величество в свои ряды ― пойду без сомнений! ― Квелл Сланк скрестил руки на груди и на миг склонил голову в знак почтения. 

Эйлерт повторил жест капитана и посмотрел на него совсем по-другому ― как на боевого мага, пусть и бывшего. Магической силы квелл Сланк, сын Дома Заката, уж точно не утратил. Вон как волнами управляет ― любо-дорого посмотреть! Барка идет ровно, без болтанки, всякие коряги ее стороной обходят, как заговоренную. А ему, Эйлерту, в боевую пятерку закатник ох, как нужен!

«Не буду пороть горячку, но к квеллу присмотрюсь», ― решил наследник. А вслух поддержал просьбу командира судна:

― Витт, Валь, вставайте против нас с капитаном. Посмотрим, сумеем ли мы, боевые маги, темпларов в сражении на мечах победить!

Храмовники только усмехнулись и отсалютовали мечами: молодые, здоровые, тренированные, они готовы были махать оружием с утра до ночи! 

― Дадим вам фору. Можете пользоваться магией, капитан, ― разрешили они. ― Только неявно, без боевых заклинаний. 

Квелл Сланк хитро подмигнул:

― Принято!

Этот бой затянулся дольше прежнего. Вся команда «Тартаруги» криками поддерживала своего капитана. И даже сама барка порой, кажется, подыгрывала своему хозяину, делая внезапные наклоны с борта на борт, сбивая непривычных к качке темпларов с ритма и вынуждая отступать, чтобы поймать равновесие. 

И все же свести сражение к ничьей Эйлерту и его напарнику-капитану удалось с трудом. 

― Хороши бойцы! ― убирая свой меч от сердца Витта и отстраняя меч Витта от своего горла, провозгласил закатник. ― Таким бы не по мелким поручениям разъезжать, а важных особ охранять! 

― Меня подтянут ― я не хуже буду драться! ― усмехнулся Эйлерт, хотя внутри у него на миг екнуло: не сообразит ли сметливый капитан, что сын Дома Ночи и есть важная особа?

По счастью, квелл Сланк, сбитый с мысли разговорами и радостными криками матросов, додуматься до главного не успел. 

― Ладно, ладно! Развлечение закончено. Все по местам! ― прикрикнул сурово на своих подчиненных, выпил кружку студеной воды, поданной боцманом, и поднялся на рубку. ― Встретимся за ужином, братья темплары. Отдыхайте. 

Эйлерт, чуть походив вдоль борта, чтобы остыть, спустился в каюту. Витт и Валь остались дежурить на ступенях. Им ни сидеть, ни лежать не хотелось. 

Предоставленный самому себе, Эйлерт впервые взялся внимательно осматривать каюту при свете дня. Под скамьей, на которой ночевал Витт, увидел щель между досками с торчащим из нее кончиком синей ленты. Наклонился, подцепил хвостик, потянул. Лента оказалась недлинной и гладкой. В самой ее середине, вышитые чуть более темной гладью, чем остальная ткань, красовались три буквы: Р, А и Д...