32. Анналейса
Рейва Калвина почти не удивилась, когда Анналейса вернулась одна.
― Что, расстроилась? ― спросила ласково.
Лейса уныло кивнула. Засучила рукава, надела фартук и взялась помогать няне готовить пироги. Пышное тесто послушно превращалось в умелых руках в плетенки, рогалики и ватрушки.
― Хоть из теста что-то вылеплю, раз уж с глиной мне больше не работать, ― выкладывая на лист из металла, присыпанный мукой, очередную булку, грустно заметила Лейса. ― Скажи, няня, неужели Маура стала меня меньше любить?
― Нет, что ты, девонька! ― Рейва Калвина всплеснула руками. ― Любит тебя малышка по-прежнему! Больше, чем кого-то еще! Но и учиться любит. Рейва Тордис умеет увлечь детвору. Так рассказывает ― заслушаешься!
― Хотела бы и я ее послушать, ― Лейса убрала со лба выбившуюся прядь.
Рейва Калвина проследила за этим жестом, потом осенила себя знаком Четырех.
― Всего месяц прошел, а ты совсем посветлела, девонька. И волосы русыми стали, и глаза ― голубыми. Вот что значит ― силой Ночи пользуешься постоянно!
― Так у меня и Дар новый открылся вчера, ― между делом призналась Анналейса. ― Я теперь дорогами Ночи ходить могу.
― Ох! Вот почему ты не явилась, когда мы тебя ждали! ― догадалась няня.
Лейса кивнула, но рассказывать старухе о том, что побывала в Шарсоле, не стала. И о том, что Эйлерт ее ищет, тоже умолчала. Зачем потчевать пожилую женщину новостями, от которых ей одно только расстройство? «Вот и появились у меня тайны от самых близких», ― отметила про себя.
Пока Лейса думала о своем, рейва Калвина, как оказалось, тоже о будущем размышляла.
― А у остальных учениц как успехи? ― поинтересовалась она.
― По-разному. ― Лейса улыбнулась, думая о боевых подругах. ― Дэя Бастинда с огнем управляться наловчилась как урожденная дочь Дома Дня! Щиты мощные ставит: дракону не прожечь! Пару дней назад целую поленницу дров за четверть хвали спалила вчистую, протопила камин так, что камни докрасна раскалились!
― Ты гляди! ― няня восхищенно прицокнула.
― Нанна, рассветница, лечит все лучше, и воздушные плети делать научилась, ― продолжила Лейса. Ей похвала в адрес подруг была приятна, будто ее саму хвалили. ― Ювина целый колодец воды в воздух подняла, в дождь превратила. Сказала, что теперь любой пожар погасить сможет.
Рейва Калвина снова поцокала языком одобрительно. Поставила пироги в зев заранее натопленной печи. И, помешивая угли в топке, чтобы выровнять жар, проговорила, не глядя на Лейсу.
― Похоже, уедешь ты скоро, девонька, вместе со своими подругами…
― Куда уеду? Зачем?! ― Анналейса где стояла, там и села. К счастью, лавка как раз рядом имелась. ― И почему ты, няня, говоришь так, словно я без вас с Маурой куда-то отправиться способна?
Старуха закончила мешать угли, с кряхтением выпрямилась, подошла, присела рядом.
― Ты на нас с Маурой не оглядывайся. Нам здесь хорошо. Рейва Тордис о нас печется, как о родных. А тебе, девонька, пора свой путь искать.
― Но если квелл Лёре скажет, что вы со мной поехать можете?
― Хватит с нас переездов, Лейса! Сестра твоя только-только к новому дому привыкать стала, друзей нашла, к наставнице привязалась. Негоже дитя малое туда-сюда по свету мотать.
Рейва Калвина говорила так решительно, что Лейса почувствовала: няня настроена серьезно, и от слова своего вряд ли отступит.
― Как же я смогу вас защитить, если далеко буду? ― отчаянно отказываясь верить в то, что слышит, привела Лейса последнее возражение.
― Думаешь, из вас боевых магов растят, чтобы вы в мире и праздности жили? ― вопросом на вопрос ответила рейва Калвина. ― Нет, Лейса. Мауре рядом с тобой будет опаснее, чем в доме рейвы Тордис! Ты мне сама рассказывала, что молчуны против Совета пойти хотят. Неужто думаешь, Совет такое безнаказно с рук спустит?
Анналейса обхватила себя руками, сжалась, будто внезапно оказалась на ледяном ветру.
― Ты так просто говоришь об этом, няня, ― протянула жалобно. ― За Мауру ты боишься, а меня в самую гущу событий толкаешь?
― Разве ты сама не хочешь, чтобы маги-аристократы хоть немного к простым людям переменились? ― приподняла брови старуха. ― Чтобы магия не только благородным семействам, а каждому человеку доступна стала?
Лицо рейвы сделалось суровым и одновременно ― вдохновенным. Похоже, будь у нее силы, она и сама против Совета отправилась воевать.
Анналейса неуверенно повела плечами. Подобные речи она и от наставников слышала не единожды. Но правда ли жизнь в королевстве станет лучше, если магия всем и каждому доступна окажется? Лейса не знала. Да только и отступать ей было некуда. Теперь, кроме сестры и няни, у нее появились Бася, Нанна и Ювина. Разве решится она подвести подруг, с которыми сблизилась, сроднилась? Ни за что!
А еще…
Лейса положила руку на свой пока что плоский живот.
…Еще для будущего малыша тоже будет лучше, если права простолюдинов на магию признают! Эта мысль пришла ей в голову внезапно и заставила сердце споткнуться, а потом пуститься вскачь.
Да! Тысячу раз ― да! Она станет сражаться за лучшее будущее для своего ребенка!
Рейва Калвина ответа требовать не стала: прочла его по глазам своей воспитанницы. Встала, захлопотала снова по хозяйству, заговорила о делах житейских. Анналейса, немного придя в себя, взялась ей помогать. Так, в хлопотах и беседах, они и дождались возвращения рейвы Тордис и Мауры, накрыли стол, пообедали.
После обеда Анналейса задержалась в доме рейвы Тордис еще на пару хвалей: Маура зазвала ее наверх, в свою комнату, чтобы поделиться своими детскими секретами, обсудить друзей и учебу. Сестрам так хорошо было вместе, что Лейса даже забыла о своих опасениях и убедилась: малышка ее не разлюбила!
Во дворец квеллов Лёре Анналейса возвращалась с легким сердцем и в приподнятом настроении: мир и дружба с самыми дорогими людьми были восстановлены, а что до отъезда ― так, может, рейва Калвина ошибается! Понятно, что перебираться в столицу, где живут члены Совета, однажды придется, но до этого, наверное, еще далеко: может, полгода, а может, и год. Рано ей, Анналейсе, об этом думать!
Подруги уже восседали за накрытым столом, когда Анналейса, умывшись и приодевшись, явилась в малую гостиную, расположенную на втором этаже центральной башни.
― Лейса!
― Подруга!
― Ты где пропадала весь день? Мы беспокоились!
― А наставники только сказали, что дали тебе выходной и отпустили к родне!
Девушки набросились на Лейсу с расспросами, и она принялась подробно и откровенно объяснять, как обрела новый Дар, как оказалась вместе с патроном в Шарсоле, и что ей удалось там разузнать. От подруг у нее тайн не было.
― Мой муж не просто жив. Он ищет меня! ― закончила Лейса восклицанием, в котором смешались вина, отчаяние и маленькая толика радости: Эйлерт ее не забыл, не бросил, вернулся!
― Ты смотри… Не подумала бы, что сын Дома Ночи на такую верность и привязанность способен, ― проворчала Ювина. ― О ночных говорят, что они холодные, как ледышки, и медлительные, как улитки. Как только не засыпают прямо поверх жены?
Анналейса порозовела, припомнив свою первую и единственную брачную ночь. Эйлерт в ту ночь ни сонным, ни вялым не был! Даже сейчас она не отказалась бы повторить то, что было между ними тогда, более месяца назад…
― Не о том речь, ― отпив глоток холодной воды, произнесла она тихо. ― Муж меня найдет непременно. И мне бы теперь понять: что делать, когда мы с ним встретимся? О чем с ним говорить, чего просить или требовать?
Пока Бася, Нанна и Ювина переглядывались и пожимали плечами, раздался голос квеллы Далии.
― Мы постараемся сделать так, чтобы нэйт Ренсли не сумел тебя отыскать, Анналейса. Будет крайне неприятно, если он решит вмешаться в наши планы. На вас, мои дорогие девочки, возложено слишком много надежд. Вы не имеете права подвести молчунов и всех, кто от нас зависит!
― И что вы намерены предпринять? ― первой сообразила, о чем спрашивать, Бастинда.
Квелла Далия приблизилась, отодвинула для себя стул, налила себе в свободную кружку травяного отвара. Потом уселась за стол с девушками ― впервые как с равными!
― В столице что-то назревает. В Домах неспокойно, а члены Совета заливают друг друга сладким медом, хотя обычно редко какая встреча проходила без жарких споров, а иногда и ссор. Все это выглядит подозрительно, но нам ― на руку.
― На руку? ― не поняла Анналейса. ― Почему?
― Если члены Совета разругаются между собой и перейдут к открытой вражде ― это ослабит весь Совет! И тогда нам, молчунам, будет проще добиться своего! ― Квелла Далия улыбнулась, но улыбка ее больше походила на воинственный оскал. ― Завтра, мои дорогие ученицы, мы отправляемся во Фраккан!
― Завтра? ― растерянно переспросила Ювина.
― Уже завтра?! ― подхватила Лейса.
Нанна и Бастинда промолчали, но по их лицам было видно, что потрясены они не меньше.
― Да, в полдень. Ты помнишь пещеры у реки, Анналейса? ― Квелла Далия послала Анналейсе требовательный взор.
Лейса кивнула. Кто ж такое забудет-то?
― Прекрасно! ― наставница довольно хлопнула в ладоши. ― Откроешь туда дорогу Ночи для своей четверки и для нас с квеллом Лёре. Мы с братом будем рядом с вами и в пути, и потом, когда доберемся до Фраккана.
Анналейса закрыла глаза, стиснула салфетку, которую до того теребила в руках. Сделала пару глубоких вдохов. Потом спросила насколько могла смиренно:
― Смогу я еще раз навестить няню с сестрой, чтобы проститься?
― Отправляйся утром, сразу после завтрака, но за хвалю до полудня будь добра вернуться!
― А можно и мы с Лейсой? ― влезла с просьбой неугомонная Бася.
Впрочем, Нанна и Ювина тоже закивали, загомонили:
― И мы хотим к рейве Тордис заглянуть, поблагодарить ее за любовь и ласку! Она к нам всегда добра была!
― Хорошо. Ступайте все. Но не вернетесь вовремя ― пеняйте на себя. ― Квелла Далия отставила почти опустевшую кружку и ушла.
Подруги остались сидеть за столом ― оглушенные новостями, придавленные свалившейся на них ответственностью. Шутка ли ― им предстоит изменить судьбу целого королевства!
― Ох, что-то мне боязно… ― выдохнула впечатлительная Нанна.
― Хватит ли нам силенок? ― подхватила Ювина.
И даже Бастинда опустила подбородок на ладони, сложенные на столе, на миг прикрыла глаза:
― Ой, и меня пробрало! ― призналась тихо.
Спать в эту ночь девчонки улеглись с трудом. Долго сидели в спальне Анналейсы, шептались, гадали, как они могут повлиять на Совет, и клялись помогать и защищать друг дружку до последнего.
Утром, с первым ударом колокола, означающим шесть хвалей до полудня, все четверо вскочили, умылись, оделись и сразу после завтрака вместе отправились к дому рейвы Тордис. Прощание вышло душевным и трогательным настолько, что и сама Лейса, и ее подруги вышли в слезах.
Анналейса и вовсе держалась за уши, в которых все еще звенел отчаянный крик Мауры: «Ты как мама и папа! Уйдешь и не вернешься! Не уезжай!»
― Что-то я за тебя переживаю, Лейса! ― подхватила подругу под локоть Нанна. Ее Дар улавливать чужие чувства говорил, что нэйта близка к обмороку.
― А давайте заглянем в храм Четырех, попросим Столпы о милости к нам и к тем, кто остается, ― Бастинда подхватила Анналейсу под второй локоть, тревожно заглянула ей в лицо.
― Не успеем. Четверть хвали до полудня, ― попыталась остановить подруг Ювина.
Но Анналейсе вдруг показалось, что в храме им следует побывать обязательно.
― Дорогой Ночи пойдем ― всюду успеем, ― решила она и открыла окно во тьму. ― Ну же, смелее!
Храм был пуст, тих и полон света.
Девчонки разбрелись по сторонам ― каждая к своему Столпу. Затеплили лампадки, сложили ладони лодочкой, зашевелили губами, прося о милости.
Каменные изваяния, как всегда, молчали.
Равнодушно смотрел на Анналейсу Черный Змей. Безразлично витал взором где-то вдали покровитель рассветников ― Белый Лебедь. Сурово, свысока сверкала пламенными очами Огненная Ящерица ― символ Дома Дня. Холодно и кровожадно скалил зубастую пасть тотем Дома Заката ― Серый Крокодил.
Если Лейса ждала каких-то чудес и знаков, то напрасно. Алтарь не отозвался на ее прикосновения, Черный Змей не пошевелил даже кончиком хвоста, а колокола под четырехгранным сводом так и не ожили.
― Пора, ― окликнула Анналейса подруг. ― Иначе даже дорога Ночи не спасет нас от опоздания.
Удивительным образом тишина и покой, царящие в храме, заполнили и ее мятущееся сердечко, наполнили уверенностью в необходимости ехать в столицу, действовать, бороться!
― Да, пора, ― Бастинда, Нанна и Ювина подошли к Анналейсе, убедились, что ее губы и скулы снова порозовели, а в глазах вместо слез появилась решимость.
Вчетвером, плечом к плечу, девушки вышли из храма. На верхней ступеньке Лейса заметила мужчину в плаще темпларов, с покрытой капюшоном головой. Плащ выглядел выцветшим и поношенным, а мужчина, похоже, был таким худым, что его костистые плечи выпирали даже из-под плотной ткани верхней одежды.
Подруги спустились по четырем широким ступеням, миновали незнакомца, отошли на пару десятков шагов.
― Лейса, давай скорее! ― потребовала Бастинда.
Анналейса шевельнула губами, очертила рукой круг и, пока подруги одна за другой исчезали в темном провале, зачем-то оглянулась. Словно ее окликнул кто-то. Скользнула взором по колоннам храма. Пробежалась рассеянно глазами по костистой фигуре темплара, который вдруг поднял голову и уставился ей вслед.
«Не думала, что храмовники бывают светлыми, как сыны Ночи, и носят бороды», ― подумала, как о чем-то незначительном Лейса и, отвернувшись, шагнула во тьму.