33. Эйлерт

Река Пустоловка, в верховьях почти прямая, к югу становилась все более извилистой. Она петляла между холмами и взгорьями, словно сапожник, перебравший бракаренсы, в незнакомом квартале. Ее берега, высокие, скалистые, были почти необитаемы. 

Отряд магов особого назначения, к которому присоединились Эйлерт и два брата-темплара, потратил три дня, чтобы отыскать хоть один поселок, а в нем ― проводника, способного подсказать дорогу к пещерам. Еще половину дня пришлось потратить на то, чтобы вернуться вверх по течению реки: пещеры, как оказалось, отряд проскочил, так и не заметив. 

― Вот, вот он ― спуск! ― Парнишка из селян, нанявшийся к отряду провожатым, указал на одному ему заметную тропинку через густые заросли колючего кустарника, когда солнце уже почти скрылось за подернутыми сизой поволокой холмами на другом берегу реки. ― Только лошади тут не спустятся, нет! Да и вам, господа маги, лучше утра дождаться. 

― Что нам мешает спуститься сейчас? ― Эйлерт не хотел терять ни хвали. 

― Так дождь прошел. Размыло тропинку! Скользко там сейчас, как бы вам ноги не поломать, ― рассудительно пояснил парнишка. 

― За свои ноги бойся, ― проворчал Витт, но в колючую чащобу не полез. Оглянулся на командира отряда, дэя Бреннана. ― А что, дэй, может, превратите узкий лаз в торную дорогу? 

― Спалить предлагаешь всю эту поросль? ― приподнял бровь командир отряда, уже примериваясь к ближайшим веткам. 

― Не надо всю! ― всполошился мальчишка. ― Тут же птичьи гнезда и змеиные норы! Вся живность поляжет под огнем!

― Ты смотри, защитник живности выискался! ― хмыкнул Витт. 

― Он прав. Негоже безвинных тварей губить, ― возразил Валь. ― Давайте я мечом дорогу прорублю. 

― Руби, коли рук не жаль, ― с усмешкой отошел дэй Бреннан. ― Мы пока лагерь разобьем, раз уж все равно до утра тут торчать придется. 

Валь взялся за меч и с молодецким уханьем принялся рубить ветки, расчищая путь к обрыву. Через четверть хвали его сменил Витт. Эйлерт тем временем разбил палатку, сложил костер, присел на траву у весело потрескивающего огня и принялся чистить мучнистые коренья, чтобы запечь их потом на углях. 

― Вижу, с походной жизнью ты не понаслышке знаком, ― присел подле него нэйт Маракс, тоже высыпал перед собой кучку корнеплодов и начал скоблить их ножом, который извлек из-за голенища сапога. ― Жаль, что силы лишился. Ты ведь из наших был, из ночных?

Отрицать очевидное Эйлерт не стал. Кивнул настороженно. Нэйту Мараксу даже родовая фамилия Ренсли могла быть знакома, и если маг некстати ее вспомнит, то сразу поймет, что перед ним ― второй сын главы Дома. 

― Да ты не хмурься, брат темплар. Вижу: не хочешь ты о себе рассказывать. Выспрашивать не стану. ― Нэйт Маракс чуть толкнул Эйлерта плечом в плечо. ― Но молчать тоже скучно, вот и стараюсь развлечь тебя беседой.

― Ежели скучно, господа маги, так давайте я вам спою! ― вызвался мальчишка-проводник. Ему поручений никто не давал, и он маялся, не зная, куда приткнуться. 

― Ну, спой, малец! ― дэй Бреннан закончил чистить свою лошадь, стреножил ее и пустил пастись. ― Заодно полей-ка мне на руки ― сполоснусь от грязи. 

Парнишка радостно помчался помогать командиру, на которого глядел восторженными, полными невинной влюбленности глазами. 

― Наша, степная, ― объявил солидно и запел высоким чуть ломким голосом уже знакомую Эйлерту песню про гнедую лошадку.

― Хорошо поет парень! ― крякнул квелл Ханге, присаживаясь к костру по другой бок от Эйлерта. ― Аж за сердце берет!

Закатник состоял в одной четверке с нэйтом Мараксом и, как и маг Ночи, проникся к наследнику расположением.

Эйлерт кивнул. Потом окликнул парня:

― «Плач пленника» знаешь?

― Кто ж не знает? ― изумился проводник. ― Спеть?

Эйлерт уже и сам не знал, хочет ли услышать мелодию, которая звучала в его сердце с той самой ночи, когда ее пела синеглазка. Но все же кивнул. Над равниной понесся новый напев ― грустный, но светлый. 

«Где ты, где моя сторонушка, за какою за рекой…» 

Маги этой песни, похоже, не знали. Слушали молча, занимаясь своими делами: кто чистил оружие, кто правил конскую упряжь, кто кашеварил. 

Внезапно нэйт Маракс шикнул на проводника:

― А ну, помолчи!

Затем отложил в сторону и нож, и очередной полуочищенный клубень, прижал ладонь к земле. Эйлерт знал, что это означает. Маги Ночи с хорошо развитым Даром стихии земли ощущали зарождение магических завихрений по тончайшим колебаниям почвы под ногами.

Знали об этом и охотники на магических монстров. Стоило Мараксу сделать знакомое всем движение, как они вскочили, разбились на четверки, окружили костер. 

― Где? ― потребовал ответа дэй Бреннан. 

― Там, ― сын Дома Ночи развернулся к реке, от которой к костру как раз шагал закончивший расчищать дорогу через заросли Витт.

Эйлерт глянул за спину темплара и гаркнул громко всего одно слово:

― Беги!

Витт, к счастью, умел мгновенно подчиняться приказам. Он сорвался в бег не оглядываясь, не рассуждая, так и удерживая зачехленный меч на плече.

Боевые маги ― все три четверки ― теперь стояли в ряд, лицами к закату, и, приготовив боевые заклятия, ждали. 

А над высоким обрывистым берегом, над слегка прореженным колючим кустарником, на фоне красного закатного неба поднимался от реки бешено вращающийся столб черного тумана. 

― Завихрение? ― сдавленно пискнул парнишка-проводник. 

Ему никто не ответил.

***

Витт проскочил мимо ряда боевиков, загородивших собой лишенных магии попутчиков, и только тогда обернулся и витиевато, со смаком выругался: 

― Блудливая мамаша безумного дарха! Ох и рванет же!

И рвануло.

Темная воронка магического вихря на миг рассыпалась клочьями субстанции, которую ученые маги называли первичным веществом, потом собралась снова. Однако часть клочьев отлетела слишком далеко, осела на землю: на скалистый берег, на колючие кусты, растворилась в водах реки. 

Тут же из всех щелей, нор и гнезд полезла мелкая живность: жучки, паучки, черви, змеи. Они собирались в кучки, роились, сливались и превращались в жутких монстров ― свермов: огромные ворсистые шары, из которых торчали поблескивающие слюдой крылышки и цепкие лапки; в толстых, будто ствол многолетнего якиря, гидр с сотнями ядовитых змеиных голов. А из реки вырастал, щелкая громадными рачьими клешнями, поблескивая рыбьей чешуей и вращая выпученными водянистыми глазами, еще один монстр. 

― Святые столпы! Ну и громадины! Таких мечом не порубишь… ― Валь, тем не менее, обнажил меч и встал плечом к плечу с Виттом. ― Но, если придется, мы попытаемся.

Эйлерт качнул головой отрицательно, хотя не смог бы сказать уверенно, с чем спорит: с тем, что порожденные магией монстры не боятся простой честной стали, или с тем, что жуткие твари прорвутся через заграждение из боевых магов. 

В этот миг наследник сожалел об одном: он не решился рассказать боевикам о своей способности усиливать любые магические заклинания. Не договорился, как действовать вместе ― если придется. А теперь вот пришлось, но от него, Эйлерта, отряд магов особого назначения подмоги совсем не ждал!

― Дэй Линнет! Работаете по свермам! ― начал раздавать короткие четкие приказы командир отряда, Бреннан. ― Дэй Орброд, бьете по гидрам. Мы берем на себя тварь из реки.

Эйлерт отлично помнил уроки магической монстрологии, а потому смог оценить обстановку. Магическое завихрение, судя по высоте и насыщенности, имело первый класс опасности ― самый высокий, не считая нулевого, которого никто никогда не видел. Возможно, потому что живых после встречи с ним попросту не оставалось. 

Свермы и гидры были опасны, но появлялись всегда, и охотники на монстров знали, как с этими тварями справиться. Над водой завихрения отчего-то возникали значительно реже, зато порожденные из водных обитателей чудовища были злее, голоднее своих сухопутных собратьев, и превосходили их силой в несколько раз! Пожалуй, если кому-то помощь и потребуется ― так это четверке дэя Бреннана!

Эйлерт, не говоря ни слова, переместился поближе к командиру. Витт и Валь, вставшие по обе руки от него, тоже сделали шаг вперед. И только парнишка-проводник, у которого из оружия был один только охотничий нож, с тихим всхлипом попятился к ближайшей палатке, надеясь спрятаться в ней от опасности. 

― Держись с нами! ― заметил это движение Валь. ― Палатка не спасет. 

Подросток встал рядом с темпларом и застыл, слегка дрожа. 

Эйлерт на него даже не взглянул. Он напряженно наблюдал за действиями боевиков. Видно было, что эти ребята к таким сражениям привычны. Действовали они без страха, слаженно и уверенно. 

Дэй Линнет, которому командир поручил уничтожать свермов, быстро перебирая пальцами в воздухе, создал огромный, сияющий ослепительным белым светом шар, гудящий и потрескивающий от напряжения, и толчком отправил его вверх. 

― Шаровая молния! ― благоговейно шепнул Витт. ― Силен сын Дня!  

Монстры-насекомые, ведомые врожденной тягой к свету, тут же рванули навстречу собственной смерти. Один за другим они сталкивались с небесным огнем и сгорали, опадали вниз невесомыми хлопьями пепла. Маг-закатник из четверки дэя Линнета меткими выстрелами водяных струй гасил отваливающиеся от монстров пылающие куски, не позволяя им упасть на землю и поджечь сухостой, вызвав пожар. 

У четверки дэя Орброда дела тоже обстояли неплохо. Как насекомые стремятся к свету, так змеи ищут тепла. Сын дома Дня присмотрел неподалеку крупный обломок скалы и направил на него силу, чтобы нагреть камни. Змеемонстры, почуяв тепло, забыли охотиться на лошадей, которые рвали путы и отчаянно ржали. Гидры поползли к скале. Маг Ночи послал им вслед щупальца бездны. Ядовитые твари погибали одна за другой, а ночной уничтожал их останки заклятием праха и тлена. 

А вот четверка дэя Бреннана оказалась в трудном положении. Водный саван монстра гасил любой огонь, так что спалить речную тварь было невозможно, а воды в Пустоловке хватало. Все та же вода питала монстра новыми и новыми речными обитателями, так что и щупальца бездны не успевали высасывать из чудовища жизненную силу.

― Выманиваем речного на берег! По-другому с ним не справиться! ― скомандовал дэй Бреннан. 

Рассветник из четверки командира свистом приманил к себе одну из лошадей. 

― Прости, ― шепнул в темную гриву и коротким ударом меча лишил животное жизни. 

Пользуясь проложенной Виттом и Валем тропинкой, он протащил лошадиную тушу воздушными плетями к обрыву, свесил над бурлящими волнами. Капли густой крови упали в воду. Речной монстр взревел, почуяв добычу ― живую, теплую. Двинулся к берегу. 

― Подтягивай, подтягивай! ― нэйт Маракс следил за происходящим ночным зрением. 

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и пугающую картину подсвечивал только белый свет шаровой молнии, которую было почти не видно из-за роящихся вокруг нее тварей.

Безмозглый речной монстр, которым двигал только голод, выбрался из воды, рывком перекинулся через край обрыва, извиваясь, пополз вслед за приманкой сквозь колючие заросли. 

― Суши! ― приказал дэй Бреннан сразу и закатнику, и магу Ночи. 

Те запустили в чудовище сразу два заклятия: сын Дома Заката ― иссушение, а сын Дома Ночи ― щупальца бездны. 

Сам дэй Бреннан вынужден был наблюдать за сражением, но сжечь монстра не пытался: почуяв ожог, тот развернулся бы и рванул обратно в воду. 

Речной монстр оказался слишком большим: маги шаг за шагом отступали дальше от берега, а покрытое чешуей и клешнями тело все выползало и выползало из-под обрыва, словно хвост его уходил в бесконечность. 

Как ни старался маг Ночи, а высосать из чудища всю жизненную и магическую силу ему не удавалось. Маг Заката тоже начал уставать: он уже выкачал из водного савана, которым окутался монстр, десять десятков бочек воды, а саван истаял едва лишь на треть. 

― Если не остановим эту мерзость, все тут поляжем! Отряд, помогайте все! Отставить бить других монстров!  ― рявкнул дэй Бреннан так громко, что его голос был слышен даже через рев змееголовых гидр, жужжание свермов и гудение шаровой молнии.

Маги-боевики повиновались беспрекословно! 

Еще два сына Дома Ночи присосались к речному монстру щупальцами бездны. Еще два закатника набросили на него иссушающие заклятия! Но и этого оказалось недостаточно. Монстр замедлился, захрипел, теряя силы, и в отчаянном рывке вдруг разинул пасть, а из нее веером вылетели в сторону лошадиной туши щупальца, заканчивающиеся огромными клешнями...

Эйлерт не выдержал. В его голове мелькнуло воспоминание из далекого детства: молния, бьющая в ствол старого дерева. Тогда шел дождь. Дерево было насквозь мокрым, но небесный огонь расщепил и уничтожил его в одно мгновение!

― Бросьте лошадь! Бейте молнией! ― то ли подсказал, то ли приказал, забывая, что командир тут не он. 

Наследника послушались. Рассветник перестал подтягивать лошадиную тушу. А Дэй Линнет шевельнул в воздухе пальцами, создавая новую шаровую молнию. Эйлерт подхватил это заклинание, призвал Столп Дня и открылся его силе. Магия хлынула через будущего короля нескончаемым потоком. 

Шар небесного огня раздулся пятикратно, загудел низко, опасно. Дэй Линнет легким жестом послал его в разверстую пасть речного монстра. 

― Всем прикрыть уши! ― скомандовал одновременно. 

Отряд, как один человек, заткнул уши. Все, кроме Эйлерта, который продолжал накачивать сферу небесного огня магией. Эйлерт остановился в последний момент, когда искрящийся и потрескивающий огненный снаряд влетел в безразмерную глотку чудовища. 

Раздался оглушительный треск. Наследник схватился за уши ― но поздно. Боль пронзила голову. Пробила, пробурила в ней дыру от виска до виска. В глазах потемнело. Эйлерт зашатался и упал бы, если бы не верные Витт и Валь, которые подхватили наследника под руки. 

Монстра охватило белое пламя. Выгнуло дугой. Швырнуло в одну сторону, в другую. С диким ревом чудовище испустило дух. Его клешни все еще подрагивали, цепляясь за копыта лошадиной туши, но это были последние содрогания уже мертвой плоти. 

― Справились! ― Дэй Линнет обернулся к Эйлерту. 

Эйлерт прочел это слово по губам мага Дня и с ужасом понял, что не слышит ничего, кроме странного непрекращающегося гула в голове. Но сейчас его заботило другое. 

― Где командир Бреннан? ― крикнул он, и не услышал своего голоса. 

Зато услышали остальные. 

― И мор Лиас пропал! ― добавил нэйт Маракс. ― Попробую почувствовать Бреннана. 

― А я ― Лиаса, ― добавил еще один сын Ночи. 

Дэй Линнет и второй из оставшихся магов Дня уже создавали светящиеся шары и рассылали их во все стороны, надеясь обнаружить пропавших товарищей. Эйлерт стоял, оглушенный, и почти не понимал, что происходит вокруг: его несчастную голову раскалывала дикая боль. 

Витт заметил, что с наследником случилось неладное, окликнул одного из двух оставшихся рассветников:

― Мор, будьте добры, окажите помощь брату Ренсли!

Тот быстро приблизился, вынудил Эйлерта отвести пальцы от висков, обхватил голову наследника своими ладонями. 

― Присядь, брат, ― потянул Эйлерта вниз.

Тот послушно опустился на землю.

Руки рассветника вдруг показались Эйлерту очень теплыми. От них словно исходили волны живительного тепла. 

«Исцеляющее заклятие!» ― догадался Эйлерт. Подхватил заклятие, принялся вливать в него силу Столпа Рассвета ― осторожно, понемногу. Резко усиливать магию, воздействующую на такой тонкий инструмент, как слух, он не рискнул. 

Три десятка ударов сердца ― и отступила головная боль. Еще три десятка ― и стих оглушительный гул в ушах. Еще немного, и к Эйлерту вернулся слух. 

Первым, что он услышал, был крик нэйта Маракса:

― Гидра! Бреннана схватила гидра!

Все обернулись туда, куда смотрел и посылал щупальца бездны сын Дома Ночи. В паре десятков шагов монстр, состоящий из сотен червей и змей, сжимал в холодных смертельных объятиях безвольное тело дэя Бреннана и продолжал жалить его десятками ядовитых зубов. 

― Мы должны спасти командира! ― рванулся вдруг из-за спин темпларов мальчишка-проводник. В худом кулачке он отчаянно сжимал охотничий нож. 

Брат Валь поймал парнишку за плечо. Остановил, покачал головой: стой, где стоял.

Нэйт Маракс глянул на темпларов и проводника глазами, которые светились в темноте, словно капли раскаленной лавы. 

― Поздно. Дэй Бреннан мертв, ― произнес медленно и отчетливо. 

― Принимаю командование на себя! ― мигом сориентировался дэй Линнет. ― Четверка дэя Орброда ― уничтожить гидру, освободить тело Бреннана и заняться остальными змеемонстрами! Моя четверка ― бьём свермов! Мы не имеем права упустить ни одного из них! Нэйт Маракс и квелл Ханге, вы поступаете в подчинение брату Ренсли!

Больше ничего не объясняя, сын Дома Дня принялся создавать уже третью за время боя шаровую молнию. 

Нэйт Маракс убрал щупальца бездны от сдохшей гидры. 

― Можно забирать тело Бреннана, ― проскрипел глухо. В его голосе бурлила ненависть к монстрам. ― Брат Ренсли, приказывай. 

― Погоди. ― Эйлерт уже стоял на ногах и оглядывался кругом, стараясь заново оценить обстановку. 

Магическое завихрение никуда не исчезло. После первого выплеска оно слегка замедлило свое вращение, но теперь снова ускорялось. 

― Если эта дрянь произведет вторую волну монстров, тут вообще ничего живого не останется. В том числе нас, ― глядя туда же, куда и наследник, заметил квелл Ханге. 

― Значит, мы должны уничтожить завихрение, ― Эйлерт вдруг ощутил такое же спокойствие и сосредоточенность, как во время боя в Гнездовье. 

Мысли были четкими и ясными. Он словно знал, что и как следует делать, чтобы победить и восстановить пошатнувшееся магическое равновесие. 

― Что ты предлагаешь, брат? ―Нэйт Маракс подошел к наследнику, встал рядом. 

― Щупальца бездны. 

―  Что? Да ни один маг не высосет столько силы, сколько несет в себе это завихрение! ― Сын Дома Ночи отшатнулся.

― Я смогу. Действуй. ― Эйлерт говорил уверенно, и его уверенность заставила нэйта Маракса подчиниться. 

― Двум смертям не бывать, а одной ― не миновать, ― пробурчал ночной и создал одно-единственное щупальце. Направил его в сторону столба черного тумана. ― Дотянуться бы…

Эйлерт призвал Столп Ночи. Свой ― знакомый с рождения, понятный и послушный. Темный поток влился в тело, в руки, в заклятие, созданное другим магом. Щупальце помчалось вперед быстрее птицы. Вонзилось в столб завихрения. 

Сила встретилась с силой. Магия ночи ― с необузданной первородной стихией хаоса. Щупальце бездны втягивало эту стихию, одновременно преобразуя ее, превращая в силу Ночи. Весь этот бурлящий мощью поток несся сквозь Эйлерта, как горная река сквозь подземный туннель. Тело наследника содрогалось. Витт и Валь подпирали его с обеих сторон, не давая упасть.

Завихрение, пойманное щупальцем, сдвинулось с места, над которым нависало, направилось в сторону отряда. Но, стоило ему сместиться, как источник, его породивший, исчез. Оставшись без подпитки, завихрение начало рассеиваться, редеть, замедляться. 

― Получается! У тебя все получается, брат Ренсли! ― прохрипел нэйт Маракс.  ― Только не бросай заклятие. Один я эту мощь не осилю. 

Эйлерт и не думал бросать. Следил сквозь полуопущенные ресницы за приближающимся темным вихрем и вливал в щупальце все больше и больше магии. Нельзя, чтобы завихрение коснулось кого-то из магов! Нельзя, чтобы поглотило отряд! Иначе все люди превратятся в одного монстра, и этот монстр будет страшнее, чем все драконы, свермы и змеемонстры вместе взятые!  

Завихрение добралось до края обрыва. Показалось над зарослями колючего кустарника. Взвилось, потянулось вверх, одновременно становясь тоньше, и внезапно лопнуло, как натянутая веревка. Разорвалось на две части и рассеялось, не выбросив ни единого клочка первичной материи. 

Эйлерт погасил заклятие. Обессиленно осел на руки братьям-темпларам. Он уже знал, что победил, справился. Но это стоило ему запредельного напряжения! В голове вновь мутилось, в глазах темнело. Подступал обморок.

― Срочно горячей бракаренсы с медом брату! ― проявил сообразительность Витт. 

Испуганный мальчишка-проводник метнулся к все еще тлеющему угольками костру ― выполнять приказ. Через несколько мгновений он уже подносил к губам наследника кружку горячего напитка.

Эйлерт отпил глоток, другой и обнаружил, что бой завершился. Это произошло как-то внезапно. Вот только что пылали в воздухе свермы, ползли по желтой обгорелой траве змеемонстры, и вдруг все твари рассыпались, развалились, будто исчезла сила, поддерживавшая в них странное подобие жизни. Над полем боя повисла оглушительная тишина.

…Мора Лиаса так и не нашли. Похоже, один из монстров добрался до него и сожрал целиком раньше, чем успел заметить кто-то из боевых товарищей.

Осиротевшие квелл Ханге и нэйт Маракс обнялись и застыли в немом горе. Их сплоченной четверки больше не существовало. По ссутулившимся плечам суровых мужчин, по сжавшимся губам было видно, как чувство вины и потери навалилось на их сердца неподъемной ношей. 

Эйлерт не полез к ним со словами утешения. Он тоже чувствовал себя виноватым. Расскажи он о своих способностях раньше, вступи в бой одновременно с остальными ― возможно, дэй Бреннан и мор Лиас остались бы живы. Необратимость потери, знакомая по Гнездовью, где полегла половина отряда драконоборцев, кислотой выжгла в душе Эйлерта новую зияющую рану ― такую, которую не вылечить ни целительскими заклятиями, ни целебными мазями и отварами. 

― Всем собраться у костра. Установить порядок несения дозора. Ужинать и спать. ― Дэй Линнет добавил в голос немного силы внушения. Сейчас это было необходимо, чтобы потрепанный боем отряд собрался с силами и вновь объединил усилия. 

Не прошло и половины хвали, как поредевший отряд магов привел свой бивак в относительный порядок и разошелся по палаткам. Эйлерту нести дозор никто не предложил. Зато перед сном к нему в палатку заглянул новый командир и, пристально глядя в глаза, требовательно спросил:

― Ты не простой темплар. Ни один храмовник не владеет подобными Дарами. Так кто ты, брат Ренсли?

― Утром расскажу. Перед всеми. Вы имеете право знать, ― решил Эйлерт. 

― Добро, брат. Отдыхай. Но не вздумай пытаться скрыться. Я поручу дозорным, чтобы присматривали за тобой. 

― Я не намерен бежать. ― Эйлерт вытянулся поверх сложенной вдвое лошадиной попоны и закрыл глаза. ― Вы нужны мне больше, чем я ― вам.