Глава 12

– Госпожа… Госпожа, позволите?

Я села в постели ещё до того, как проснулась. Заметалась в кровати, путаясь в тёплом колючем одеяле и пытаясь понять, что вообще происходит. Где я, кто стучит и что вообще случилось?

– Доброго утречка, – в проёме стояла смутно знакомая девушка с тяжёлым подносом в руках. Свет из коридора очерчивал её крепкую фигуру, оставляя лицо в тени.

– Доброе, – прохрипела я, потирая лицо, чтобы окончательно проснуться.

Огонь в очаге давно погас, оставив после себя лишь горстку пепла. В комнате стоял колючий сырой холод. Я поёжилась, кутаясь в одеяло, и посмотрела в окно – за стеклом всё ещё царила ночная синева.

– Господин велел вас накормить и напомнить, что вас ждут внизу. Пора отправляться, – произнесла девушка, подходя ближе.

Её грубые ботинки громко стучали по доскам. От подноса, поставленного на край кровати, пахло тёплым хлебом и какими-то травами. Девушка отступила, вытирая руки о серый фартук.

– Господин? – переспросила рассеянно, зажигая свечу, что стояла на кривой тумбочке у кровати.

– Да, с волосами, словно серебро, и глазами, как сама ночь, – прошептала она, и в её голосе послышалось что-то вроде благоговейного страха.

– Я поняла, спасибо. Передай этому господину, что я скоро спущусь.

На подносе была чашка с бурой кашей, посыпанной сверху сахаром, который из-за низкой температуры даже не растаял, так и белел сверху. Куски белого свежеиспечённого хлеба, жёлтое масло, ломтики вяленого мяса и чай из лесных ягод и трав.

Кашу я трогать не стала. А вот бутерброды проглотила.

И пока машинально жевала кусок за куском, мысленно вспоминала всё то, что было вчера вечером.

Мне же это не привиделось? Жуткий сон про красноглазого монстра, который тянул ко мне свои лапы, обещая найти. Росвел… Кайон, который пришёл на помощь. Я помнила, как бросилась к нему, повиснув на шее, помнила, как хватала его за руки, пытаясь удержать и моля остаться. Как боялась снова заснуть и не проснуться.

И он остался.

Проглотила бутерброд, медленно осмотрела кровать, словно она могла ответить на мои вопросы. Но нет, никакой информации.

Было? Или нет? Если было, то почему Кайон ушёл так рано? Не хотел видеть?

А я думала… тяжёлый вздох и загоревшиеся щеки… я думала, что мы проснёмся вместе.

– Дура ты, Чарли, – мрачно буркнула я, хватаясь за кружку с чаем. – Наивная дура. И с чего ты взяла, что он останется с тобой до утра? Что будет охранять твой сон до рассвета, терпя твоё присутствие? Радуйся, что Росвел вообще остался.

Встав с кровати, я натянула ботинки и подошла к тазу с водой.

Ледяная вода обожгла кожу, заставив меня вздрогнуть и привести мысли в порядок. Я умылась резко, почти яростно, пытаясь смыть и остатки сна, и это дурацкое разочарование, и тёплые воспоминания о его прикосновениях. Но внутри всё равно что-то сжималось и ныло, как рана, которую тронули пальцами.

– Дура, – ещё раз сказала я своему отражению в тёмном оконном стекле, пытаясь расчесать непослушные волосы и заплести их в тугую косу.

Поправила мятую юбку, накинула шубку – и вышла, оставив в комнате не только холод, но и тихий, ненужный след своих глупых надежд.

Росвел ждал внизу. Он стоял в тени у лестницы, неподвижный и безмолвный, словно часть самого мрака. Шрам, который ещё вчера белел на его коже, сейчас окончательно исчез. Его чёрная одежда сливалась с полумраком, и только серебристые волосы отливали призрачным светом от тлеющей в дальнем углу лампы.

– Я готова, – выпалила я, опережая его возможные возражения.

– Хорошо, – его голос был низким и ровным, без единой нотки.

– Тогда пошли.

Я очень старалась, чтобы мой голос звучал спокойно и равнодушно. Пусть не думает, что… не важно. Просто пусть не думает!

– Всё в порядке? – мужчина слегка наклонил голову набок, пристально всматриваясь в моё лицо.

Под этим взглядом кожа на моих щеках предательски вспыхнула. Я отвела глаза, но в голове снова с мучительной яркостью пронеслось: его рука на моем плече, медленное движение его пальцев в моих волосах… Так просто. Так невыносимо близко.

– Да! – выпалила немного громче, чем думала.

– Уверена?

– Да. И спасибо… – короткий взгляд в его сторону. – Что помог вчера. И что… остался.

– Я же сказал, что всегда помогу тебе.

– Да, помню, – дежурная улыбка, от которой у меня свело скулы, – это твой долг.

Я попыталась пройти мимо него к двери, чтобы закончить этот невыносимый разговор и спрятаться от его проницательного взгляда в утреннем холоде.

Не получилось. Росвел возник передо мной внезапно, бесшумно, как тень. Я вздрогнула и отпрянула. И сделала это весьма неудачно. Каблук провалился в щель между досками, нога подкосилась, и мир перевернулся.

Но падения не произошло. Сильная, железная рука обхватила меня за талию и резко, уверенно притянула к твёрдой груди. Я замерла, с трудом переводя дыхание.

Медленно, против воли я подняла глаза.

Взгляд скользнул по резкому подбородку, напряжённой челюсти, сжатым губам… и утонул в его глазах. В этих чёрных, бездонных глазах, в которых сейчас плескалось что-то серьёзное и очень тревожное.

– Чарли, – его голос звучал хрипло, почти шёпотом. Рука на моей спине не ослабевала хватку. – В чём дело?

– Ни в чём, – пробормотала я, снова пытаясь опустить взгляд, спрятаться.

Изучать пряжку на его плаще было безопаснее, чем видеть это непонятное выражение на его лице.

– Ты злишься, – констатировал он.

В его голосе не было вопроса. Лишь сухие факты.

– Да! – вырвалось у меня наконец, прорвав плотину сдержанности. – Злюсь! Я устала, Росвел. Устала от этих вечных тайн, от опасностей, которые подстерегают за каждым углом. Устала чувствовать себя… игрушкой, пешкой, вещью, которая не принадлежит себе! – Голос дрогнул, но я продолжила, уже не в силах остановиться. – Я не героиня. Не воительница. Я не умею сражаться и бросаться в бой. Я просто боюсь. Я боюсь за свою шкуру, и мне не стыдно в этом признаться!

– Тебе и не нужно сражаться, – его ответ прозвучал странно мягко, почти нежно. – Для этого есть я.

И от этих слов внутри у меня что-то оборвалось. Щемящая, острая тоска подступила к горлу и вылилась в слова, которые я не собиралась произносить:

– А что потом? Что мне делать, когда тебя не будет рядом?

Мы замерли. Тишина в прихожей стала густой, звенящей, давящей. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, острое – удивление? Боль? – и погасло. Внутри меня медленно, неотвратимо холодело от разочарования.

– Но я всё ещё здесь, Чарли, – наконец тихо произнёс он.

Его рука разжалась, отпуская меня.

– Да… всё ещё…, – глухо повторила я, отступая на шаг.

Развернувшись, быстро вышла на улицу, окунувшись в объятия утреннего холода.

Воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие и охлаждая пылающие щёки. Я сделала глубокий дрожащий вдох.

Небо на востоке только начинало сереть, окрасившись перламутровыми разводами. Вокруг, словно чёрные великаны, стояли сосны, а вдалеке, над мохнатыми шапками леса, возвышались острые неприступные пики Драконьего хребта. Они казались вырезанными изо льда и стали, вечными и безразличными.

Поправив воротник, я направилась к саням. Лошади нетерпеливо переступали копытами, выпуская клубы пара. Наши сопровождающие, закутанные в тёплые плащи с меховыми опушками, уже заняли свои места. Один из них бросил на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд.

Пожав плечами, я забралась в сани. Пора было двигаться в путь.

Путь до Драконьего Хребта занял несколько часов. Что я делала всё это время? Думала, размышляла, вспоминала, злилась на себя, на Росвела, на весь мир, испытывала жуткий стыд за своё поведение и переживала о том, что будет дальше.

Лес постепенно редел, уступая место скалистым предгорьям. Воздух и без того холодный, стал ещё суше и острее.

И вот, наконец, он предстал перед нами – Драконий хребет.

Он не просто возвышался – он властвовал над миром. Череда исполинских пиков вонзились в бледное небо, словно клыки древнего чудовища. Скалы были серого цвета, покрытые причудливыми узорами из снега и прозрачного льда.

Но у подножия этого каменного гиганта кипела жизнь. Здесь, на узкой полоске земли, бушевал пограничный торг, в котором удивительным образом сочетались два мира.

С одной стороны, прижавшись к тёмной полосе леса, стояли дома оборотней. Основательные срубы из тёмных смолистых брёвен. Крутые наклоны крыш, с которых скатывался снег, были покрыты дёрном и еловым лапником, отчего строения казались естественным продолжением опушки. Из труб вился густой дым, пахнущий жареным мясом и запечёнными овощами.

У прилавков женщины в простых, но ярких платках и мужчины в меховых безрукавках. Их движения были неторопливыми, а взгляды прямыми и оценивающими. Желтизна в глазах появлялась лишь у некоторых, да и то в те моменты, когда чужак слишком пристально вглядывался. Они громко и открыто смеялись, шутили и болтали обо всём на свете.

Чего здесь только не было на их прилавках: связки сушёных грибов, янтарные соты с мёдом, туески с брусникой и клюквой, мочёные яблоки, бочковые огурцы и капуста, вязаные варежки и носки, домотканые полотна с волчьими орнаментами, пушистые шали, изделия из лунного серебра, много деревянной посуды, игрушек и статуэток.

В общем, выбор был невероятный. И торговля шла очень и очень хорошо.

А прямо напротив, у самой каменной гряды Хребта, начиналось гномье царство. На откидных столешницах, покрытых тонкими коваными листами, лежали изящные кинжалы, рукояти и клинки которых были выкованы как единое целое; топоры с узкими, устрашающими лезвиями, слитки матового олова и тёмной меди, необработанные самоцветы и многое, многое другое.

Сами гномы, стоявшие за этими прилавками, были невысокими, но широкими в плечах. Они казались высеченными из той же породы, что и их горы. Их лица, скрытые под густыми бородами, заплетёнными в сложные косы (и у мужчин, и у женщин), были испещрены сетью морщин – не от старости, а от постоянного прищура в темноте подземелий. Глубоко посаженные глаза горели острым, оценивающим блеском. Они мало говорили, а взгляд мгновенно оценивал платёжеспособность покупателя и серьёзность его намерений.

Но больше всего меня поразили Врата, что возвышались впереди.

Гладкие, отполированные ветрами, створки из чёрного камня уходили вверх метров на пять. На их поверхности не было ни украшений, ни рун – только идеальная гладь, в которой тускло отражалась рыночная суета.

Перед Вратами, на широкой каменной площадке, застыли стражи. Гномы в блестящих латах. В руках они держали тяжёлые топоры. Рядом с ними стояли двое оборотней в человеческом обличье.

– Прибыли, – сообщил Росвел, спешившись и подойдя к саням.

Прощание с нашими сопровождающими-оборотнями вышло до обидного коротким. Несколько скупых кивков, хриплое «удачи» и крепкое, почти болезненное рукопожатие.

– И что теперь? – тихо спросила я, когда мы остались одни. – Как мы попадём внутрь горы? Для этого, наверное, нужно разрешение.

Мужчина сдержанно кивнул, внимательно осматриваясь. А потом неожиданно схватил меня за руку и потащил сквозь торговые ряды.

– Идём.

Как будто у меня был выбор.

Я послушно шла следом, вертя головой и осматриваясь. Пока не остановились у одного из прилавков.

– Света очага и тепла кузницы, Гроин, – громко произнёс паладин.

– Да не затупится твой клинок, Росвел, – ответил скрипучий голос. – Не ожидал увидеть тебя по эту сторону Хребта.

Не в силах сдержать любопытство, я осторожно выглянула из-за спины паладина, стараясь рассмотреть нового знакомого.

Это был гном – коренастый, широкоплечий, с мощной грудной клеткой и руками, словно вырубленными из дуба. Густая рыже‑каштановая борода, заплетённая в две аккуратные косы с медными кольцами на концах, спускалась почти до пояса. Его глаза – яркие, янтарного оттенка – внимательно скользнули по мне, задержавшись на мгновение, будто оценивая.

Одет гном был в прочную кожаную куртку с металлическими вставками и широкие штаны, заправленные в высокие походные сапоги. На поясе висели кожаные мешочки с артефактами и небольшой молоточек с заострённым концом – скорее, рабочий инструмент, чем оружие.

На его прилавке лежали небольшие самоочищающиеся котлы, механические замки, вечные огнивки (маленькие бронзовые лампы с минералом, горящим без топлива не менее пяти лет), застёжки-карабины из сплава меди и олова и другие товары.

– Не один пришёл, вижу, – произнёс гном, и в его голосе прозвучала не то насмешка, не то искреннее удивление. – И с каких это пор у тебя девушка появилась?

Девушка? Это он сейчас про меня?

– Это Шарлотта Уитмен. Моя… студентка.

– Студентка, значит, – протянул гном, и в его голосе явственно зазвучали игривые нотки. – Ну‑ну. А выглядит‑то как невеста – вон румянец какой, глаз не отвести.

Я ещё глубже втянула голову в плечи, отчаянно надеясь, что Росвел не станет развивать эту тему. Паладин, однако, остался невозмутим.

– Гроин, нам нужно попасть внутрь горы, – твёрдо сказал он, игнорируя подколки.

– А с меня какой спрос? Внутрь тебя и без меня пускают. Ты ж у нас лицо важное, силой не обделённое. И студентку твою тоже пропустят, коль попросишь хорошо да монет не пожалеешь, – отозвался он, слегка прищурившись.

– Нам нужен проводник и твоя вагонетка.

– Вагонетка? – Гроин хрипло рассмеялся и покачал косматой головой. – Ты ведь знаешь, Росвел, что она не просто так стоит в моём тупике.

– У всего есть цена. Назови свою, – спокойно произнёс Росвел.

– Я смотрю, ты сильно спешишь. Что ж, давай вопрос по-другому поставим. Что ты можешь предложить мне за услугу, паладин Соединённого Королевства?

Росвел молча расстегнул плащ и достал из внутреннего кармана небольшой ларец из тёмного дерева, украшенный серебряной вязью. Едва он приоткрыл крышку, внутри замерцал бледно‑голубой свет – словно в ларце затаили дыхание звёзды.

Глаза гнома вспыхнули жадным блеском. Он сделал шаг вперёд, но тут же замер, будто опомнившись.

– Ты умеешь быть убедительным, Кайон, – кивнул гном, поднимая на нас глаза. – Что ж, да будет так. Ждите у ворот. Товар я так просто оставить не могу, так что время надо.

Мы послушно отправились к воротам.

– Расскажешь? Или есть вещи, о которых мне лучше не знать? – тихо спросила я, когда мы шагали вдоль торговых рядов.

– Скажу. Здесь у границы гномы стараются не жить. Приезжают с товарами и за покупками на несколько дней и домой отправляются. Вся жизнь сосредоточена в глубине Высокой горы. Отсюда туда можно добраться лишь на подземных поездах. Но проблема в том, что едут они крайне медленно. Сама понимаешь, загружены они под завязку, тяжёлые, неповоротливые, – пояснил мужчина. – Но есть тайные пути, созданные столетия назад первыми гномами. Гроин – потомок одного из них. У него есть свой путь и вагонетка, которая движется в разы быстрее обычного поезда.

– И он нас отвезёт, – произнесла я и повела носом.

Как же вкусно пахло от прилавка с домашней выпечкой. Я бы сейчас с радостью съела пирожок с капустой или картошкой с грибами. Или просто плюшку с сахаром.

– Не советую, – неожиданно произнёс Росвел, беря меня под руку и уводя прочь.

– Что? Но почему? Есть же хочется. С завтрака прошло несколько часов.

– Поверь мне, перед поездкой на вагонетке лучше не есть. С голоду ты не умрешь, а эти часы и здоровье себе побережёшь.

– Это как? – растерялась я, позволяя ему увести себя дальше.

– Скоро узнаешь, – туманно отозвался мужчина.

О том, что он был прав, я поняла уже меньше чем через час.

Гроин пришёл довольно быстро, заплатил стражам врат и первым шагнул внутрь Хребта.

Это только сначала кажется, что внутри темно. На самом деле, все не так. Пусть внутри не было неба и солнца, но на освещении гномы не экономили.

Когда глаза привыкли к новому освещению и я осмотрелась, то не смогла сдержать удивлённого вздоха, увидев пограничный городок гномов. Большую часть тут занимали огромные склады и вокзал.

Вокруг царила удивительная, ни на что не похожая суета. По широким каменным галереям сновали гномы – кто‑то в одиночку, кто‑то группами, с гружёными тачками или связками инструментов. Воздух гудел от лязга металла, скрипа колес, быстрых шагов, отрывистых команд и переклички.

Над путями, выложенными чугунными рельсами, висели ряды масляных фонарей и большие лампы огнёвки. От их света падали длинные тени, и казалось, будто сам камень дышит, пульсирует в такт уникальному подземному ритму.

Эх, жаль, у нас мало времени. Я бы с радостью побродила здесь, осмотрелась, изучила жизнь гномов изнутри.

Вокзал тоже был необычным. Вместо привычных платформ – несколько уровней рельсовых путей, уводящих в тёмные туннели. На нижних ярусах стояли небольшие паровозы с массивными котлами; на верхних – крытые пассажирские вагоны с окошками из толстого стекла. Между ними сновали носильщики с мешками и ящиками, сверяя записи в накладных.

Но наш путь лежал дальше. Гроин свернул в боковой проход, где земля уходила в крутой уклон. Мы шли в полной тишине, лишь камни хрустели под нашими ногами, и свет небольших фонарей освещал узкий проход. Пока не оказались у тяжёлой двери с секретным замком.

– У меня так просто не пройдёшь, – улыбнулся гном, доставая из кармана большой резной ключ.

Гном повернул ключ трижды, каждый раз прислушиваясь к глухим щелчкам внутри механизма. Затем надавил ладонью на тяжёлую дверь и она с протяжным скрежетом приоткрылась.

Мы шагнули в проход, и сразу стало ощутимо прохладнее. Свет фонарей дрожал на влажных стенах.

– Это один из тайных ходов, – пояснил Гроин, шагая впереди. – Им мало кто пользуется, зато он ведёт прямиком к нижним уровням.

Пол под ногами постепенно уходил вниз. Я невольно ухватилась за рукав Росвела – в этой сырой полутьме каждый неверный шаг мог обернуться падением. Он бросил на меня внимательный взгляд и, недолго думая, обнял за талию.

– Так безопаснее, – шепнул Кайон, поймав мой возмущённо-удивлённый взгляд.

Мы миновали очередной поворот, и вдруг впереди забрезжил свет – не тусклый от наших фонарей, а ровный, голубоватый, будто от далёких звёзд.

– Почти пришли, – сказал гном, ускоряя шаг. – Сейчас увидите, почему этот путь лучший.

Когда мы вышли на небольшую площадку, я ахнула. Перед нами простиралась гигантская подземная полость, пронизанная сетью рельсов. Они вились по стенам, спускались спиралями, поднимались вверх, образуя причудливую паутину путей. Вдали виднелись огни – то ли других платформ, то ли движущихся составов.

Но главное – прямо перед нами стояла вагонетка. В холодном свете кристаллов она выглядела весьма внушительно. Тёмный металл, покрытый руническими знаками, массивные колеса, фонарь с янтарным пламенем внутри.

– Ну что, – хохотнул Гроин и с силой хлопнул ладонью по борту, который в ответ угрожающе загудел. – Готовы к поездке?

Росвел молча кивнул, помогая мне забраться внутрь. Я села, вцепившись в край сиденья и настороженно осматриваясь.

– Надо пристегнуться, – произнёс мужчина, помогая мне справиться с ремнями, заклепками и застежками.

После чего пристегнулся сам.

– Трогаемся! – гаркнул гном и дёрнул рычаг, запуская механизм.

Вагонетка тронулась плавно, но уже через несколько секунд набрала скорость, въезжая на крутой вираж. Стены туннеля слились в размытую ленту, свет фонарей мелькал, создавая иллюзию полёта сквозь звёздное небо.

– Держитесь! – крикнул Гроин, и в тот же миг вагонетка резко пошла вниз, в очередной спиральный спуск.

Моё сердце подскочило к горлу, а желудок, казалось, остался где‑то наверху. Мы неслись сквозь тьму, огибая невидимые повороты, то взмывая вверх, то падая в пропасть. В какой‑то момент я увидела под ногами бездонный провал, а затем – светящиеся кристаллы, проносящиеся мимо на невероятной скорости.

– Это… это безумие! – выдохнула я, продолжая цепляться за сиденье.

– Это лишь начало! – выдал Гроин, перекрикивая стук колес. – Вот сейчас войдём в «Каменный лабиринт» – там по‑настоящему весело будет!

И он не шутил.

Рельсы впереди закрутились в сложную спираль, то поднимаясь, то резко падая, то делая полные обороты вокруг собственной оси. Вагонетка вошла в первый виток – нас прижало к стенке, потом резко развернуло, и на мгновение я увидела потолок туннеля снизу, а затем мы снова рухнули в новый спуск.

Воздух свистел в ушах, сердце колотилось где‑то у горла, а Гроин продолжал хохотать, ловко управляя рычагами:

– Эй, студентка! Ты как там?

Я хотела ответить, но очередной переворот лишил меня дара речи. Мы пронеслись через узкий проход, где стены почти касались бортов вагонетки, затем резко взмыли вверх, на секунду зависнув в воздухе, и с грохотом опустились на следующий участок пути.

Мне казалось, что этот кошмар никогда не кончится. И мы обязательно разобьёмся или провалимся в пропасть.

Наконец, вагонетка замедлила ход, проходя через серию плавных поворотов, и остановилась на широкой платформе, окружённой мерцающими кристаллами.

Я сидела, вцепившись в сиденье, тяжело дыша. Руки дрожали, колени подкашивались, а в голове всё ещё крутились образы головокружительных виражей.

– Ну как? – Гроин спрыгнул на платформу, ухмыляясь. – Впечатляет?

Росвел быстро и ловко расстегнул ремни. Сначала свои, потом мои.

– Быстро. Эффективно. И… незабываемо.

– Теперь я понимаю, почему ты посоветовал не есть, – пробормотала я, пытаясь оторвать пальцы от сидения.

Такое ощущение, что они к нему приросли. Сделать это у меня получилось лишь с третьей попытки. Встать со второй. Колени дрожали, ноги не слушались, а тело вообще походило на кисель.

– Это было… страшно, – выдохнула я, ступая на землю и с трудом сдерживаясь, чтобы не рухнуть на колени и не начать её целовать.

– Страшно? – удивился Гроин. – Да это же самое весёлое, что есть в горах! Ладно, идём. До Высокой горы ещё пара перегонов. Но там пути поспокойнее – обещаю!

– То есть это ещё не все?! – выпалила я, с ужасом взглянув на Росвела.

Надо сказать, что он эту безумную поездку пережил хорошо. У него даже хвост не растрепался, волосок к волоску! Чего я не могла сказать о себе. Я не видела, но чувствовала короткие пряди на своём лице, которые наверняка торчали в разные стороны, делая меня похожей на рыжий одуванчик.

– Нет, нам ещё надо сделать две пересадки, – произнёс он. – Но дальше действительно будет легче.

– А зачем нам вообще эта спешка? – быстро зашептала я. – Может… на поезд? Я готова к длительному безопасному путешествию!

– Времени у нас было бы больше, если бы ты с Элирой не пошла к Волчьему Роднику, – отозвался Росвел. – Сами того не понимая, вы запустили процесс инициации. Остановить это нельзя, а проконтролировать его могут лишь эльфы. Поэтому нам надо спешить.

– Почему ты раньше не сказал? – тут же спросила я, сжимая кулаки. – Тебе не кажется, что я имела право знать, что со мной что-то происходит?

– Я сам недавно это понял.

– Неужели? – обиженно фыркнула в ответ. – И когда же?

– Ночью. Когда твои сны стали реальными, – пояснил мужчина.

Я вздрогнула, вспомнив фигуру в тёмном плаще с красными глазами.

– Сколько у нас времени?

– Несколько дней. Три, может быть, четыре.

– А потом?

Кайон смотрел на меня несколько секунд, словно пытался понять, стоит ли мне всё рассказывать или нет.

– А потом он найдёт тебя и придёт, – наконец произнёс мужчина. – И задержать его я не смогу.

– Ты знаешь, кто он?

– Да. Повелитель Запретных земель.

– У них есть повелитель?

В учебниках и трактатах по истории про это ничего не говорилось. Запретные земли считались заброшенными, пустыми и опасными, с нестабильным магическим полем и великим множеством ужасных тварей. И теперь, получается, у них есть повелитель. Который вышел на охоту. За мной. Ой-ёй!

– Есть. По крайней мере, он так себя называет.

– Тогда… нам стоит поспешить,– произнесла я и поплелась за гномом, который ушёл уже довольно далеко вперёд.

Еще один сюрприз ждал меня дальше. Шубу пришлось оставить здесь. Температура под землёй была теплее, чем на улице. Так что смысл в ней отпадал.