Глава 16

Небо было синее-синее, а облака невероятно пушистые, белые воздушные и очень похожие на сладкую вату, которую так часто продавали в парках. Застыв на месте на зеленой лужайке, я не могла оторвать взгляда от облаков. Они казались такими огромными, такими невероятно близкими. Никогда такого не видела.

– Быстрее, а то опоздаем, – раздался рядом недовольный голос.

Девочка. Я ведь уже видела ее. Эти светлые волнистые волосы, светло-голубые глаза, темные брови, алые губы и голубое платье с синими бабочками, крылышки которых блестели, переливались и дрожали как настоящие.

Опустив взгляд, я осмотрела свой светло-желтый сарафан, украшенный золотой вышивкой и объемными пушистыми цветами. Его я тоже помнила.

Девочка даже топнула ножкой от нетерпения.

– Побежали! Он же ждет.

Не дождавшись реакции, она бросилась вперед по тропинке, которая вела прямо к сверкающим узорчатым воротам, которые виднелись впереди.

– Ни капли терпения, – раздался за спиной до дрожи знакомый мужской голос.

Я так резко развернулась, что чуть не упала, запутавшись в длинной юбке.

– Кайон!

– Осторожнее, – хрипло рассмеялся он, ловко обнимая меня за талию и притягивая к себе.

Кайон!

И будто не он. Крохотные морщинки вокруг глаз, которых раньше я не замечала, некрасивый шрам на щеке, словно от ожога. А еще улыбка и взгляд черных глаз, от которого внутри все плавилось.

– И снова ты в моих руках, – ласково произнес мужчина, бережно обхватил мой подбородок пальцами и начал медленно наклоняться. – Знаешь, я совсем не против.

Я, собственно, тоже! Вот только сначала я очень хотела бы знать, что здесь, в конце концов, происходит.

Всё внутри лихорадочно металось между необъяснимым восторгом и нарастающей паникой. Этот Кайон – такой близкий и в то же время непостижимо далёкий – смотрел на меня с тёплой, почти интимной улыбкой, от которой колени подкашивались, а разум отказывался работать.

Его пальцы, бережно державшие мой подбородок, были такими реальными – тёплые, чуть шершавые от оружия и тренировок. Но именно эта реальность пугала больше всего. Потому что всё вокруг – ярко‑синее небо, пушистые облака, лёгкое платье, ласкающее кожу, эта девочка, очень сильно кого-то напоминающая, – казалось одновременно и до боли знакомым, и совершенно чужим.

– Кайон, я… – голос предательски дрогнул, и слова застряли в горле.

Договорить не получилось. В этот момент из-за его спины вдруг появился хрустальный дракон. И не просто появился, а взмыл вверх на невероятной скорости.

Ахнув, я отшатнулась, не в силах оторвать взгляда от дракона, который на солнце казался почти прозрачным, растворяясь в ярких бликах.

Беспокойство внутри все нарастало. Что-то беспокоило меня, какая-то неточность и неправильность в окружающей реальности.

Дракон снова пролетел мимо, спикировал вниз, но не разбился. А вместо этого как под землю провалился и вынырнул с противоположной стороны. И только тогда я поняла в чем дело.

– Остров! – прошептала я, взглянув на паладина. Схватила его за плечи и громко рассмеялась. – Кайон! Это остров! Остров в небе!

– Чарли?

– Чарли?

Судорожный вдох и рывок.

Открыв глаза, я села в кровати, цепляясь за паладина, который вновь оказался рядом. Без морщинок, без шрама на щеке и без улыбки – но в этих глазах, тёмных и глубоких, читалась такая буря чувств, что сердце сжалось.

– Остров! Это остров! – воскликнула я, всё ещё пытаясь вырваться из липкого тумана сна.

Кайон смотрел на меня бесконечные три секунды. А потом вдруг рывком притянул к себе и обнял так, что у меня кости хрустнули.

– Как же ты меня напугала, – простонал он куда‑то мне в макушку. – Никогда… никогда не смей так делать. Не смей, слышишь?

Его голос надломился на последнем слове, и я поняла: он действительно был на грани.

– Д‑да…

– Я ведь… уже решил, что эта тварь добралась до тебя… хотел бросаться на поиски, но Оракул остановила… иначе… Чарли, я чуть с ума не сошёл…

Я замерла в его объятиях, чувствуя, как в унисон стучат наши сердца. Гулко, мощно, синхронно – будто два барабана, отбивающие один ритм.

Мы просидели так ещё несколько секунд, а потом Росвел медленно отстранился, но не разомкнул рук. В глазах – смесь облегчения и ещё чего‑то глубокого, почти болезненного. Будто он до сих пор не верил, что я пришла в себя.

– Кайон, что произошло? – тихо спросила у него.

Вместо того, чтобы ответить, паладин задал свой вопрос:

– Что последнее ты помнишь?

– Архив. И книги, украшенные розами. Я хотела взять одну и… – Я нахмурилась, вспомнив лёгкий разряд и холод, пробирающий до костей. – Книга ударила меня магическим разрядом!

– Ты потеряла сознание. Ни я, ни эльфы не смогли тебя добудиться. Ты просто ни на что не реагировала. Дыхание становилось все тише, сердце билось медленнее. Ты пролежала так весь вечер и всю ночь.

– Ночь? – ахнула я, переводя взгляд на окно, за которым начало медленно светлеть.

То есть прошло часов двенадцать? А в моем сне все длилось мгновения.

– Да, ночь, – глухо отозвался он и медленно провёл ладонью по моим волосам, пропуская рыжие пряди сквозь пальцы, осторожно коснулся щеки, подбородка.

Каждое его прикосновение было таким бережным, будто я – хрупкая статуэтка, готовая рассыпаться от неосторожного движения.

Внутри всё сжалось. Я вспомнила обрывки сна: лазурное небо, пушистые облака, девочку в голубом платье, хрустального дракона… и Кайона – другого, с улыбкой, от которой кружилась голова, который также касался моего лица, стремясь поцеловать.

– Прости, я… я не знаю, что случилось, – виновато пробормотала я.

– Твой дар нестабилен. И чем больше проходит времени, тем сложнее становится его сдерживать, – отстраняясь, произнёс Кайон, старательно избегая смотреть мне в глаза. – Без инициации будет всё хуже.

Прогноз действительно был неутешительным. Но ведь на самом деле все не так плохо! Я ведь не сказала Кайону самое главное!

– Мне снился сон!

– Сон?

– Да. Там был… – я запнулась, подбирая слова. Рассказывать подробности было неловко. Поэтому я решила опустить кое‑какие детали. – Остров. В небе. Девочка. Ты. И хрустальный дракон.

– Дракон? – переспросил Кайон, и в его взгляде вспыхнул интерес.

– Да. Я думаю, он нас туда доставил. Нас троих. Неважно. Главное другое. Первый Источник находится в небе! Мало того, я думаю, он всё время перемещается, плывет, ведомый ветрами. Вот почему его никто не мог найти. А попасть туда можно лишь на драконе! У тебя, случайно, нет знакомого дракона?

– Случайно есть, – отозвался он, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки. – Значит, небесный остров.

Росвел мне поверил! Ни на секунду не усомнился в моих словах! Не начал задавать вопросы. Он просто поверил! И как же ценно для меня было его доверие.

– Да. И мы найдём его, – радостно закончила я, спуская ноги на пол.

Быстро осмотрела небольшую незнакомую комнату с кроватью, которую украшал воздушный балдахин, с пузатым комодом на изогнутых ножках, над которым висело зеркало в рамке, что напоминало листья лозы, с небольшим шкафом у стены и креслом, которое было выдвинуто к самому краю постели.

Наверное, только сейчас я поняла, как именно Кайон провёл эти часы – сидя в неудобном кресле у кровати, он терпеливо ждал, когда я приду в себя.

– Ты что, всё время был здесь? – прошептала я, поднимая на него глаза.

Кайон посмотрел на меня – долго и внимательно. Будто хотел что-то сказать, но так и не мог решиться. А когда заговорил, то совсем о другом.

– А где мне ещё быть? Я же сказал, что буду рядом.

Если бы можно было влюбиться в него ещё раз, я бы влюбилась. Вот как раз после этих слов, сказанных таким тоном, что не поверить в них было невозможно.

– Кайон, я…

Мы потянулись навстречу друг другу. Медленно, осторожно, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. Наши взгляды встретились, говоря больше, чем могли бы выразить слова.

В следующее мгновение в дверь постучали – резко, настойчиво, – и, не дождавшись ответа, в комнату заглянула Имариэль. Её лицо было смущённым, а пальцы нервно теребили край рукава.

– Светлого утра, – тихо произнесла девушка, опустив глаза. – Простите за беспокойство.

Я вздрогнула, отстраняясь от Кайона. Щеки пылали, и я поспешно поправила одеяло, пытаясь собраться с мыслями.

– Светлого утра, – ответила я, смущенно пригладив волосы.

Кайон медленно поднялся, но его взгляд всё ещё был прикован ко мне. В нём читалась досада – едва уловимая, но такая явная для меня. Мужчина сжал губы, будто сдерживая слова, которые так и остались невысказанными.

Имариэль, почувствовав напряжение, поспешно добавила:

– Оракул просила узнать, не пришли ли вы в себя.

– Как видишь, пришла.

– Я сам схожу к Оракулу и все ей расскажу, – поспешно произнес Кайон, бросил на меня короткий взгляд и более мягким тоном добавил: – Постарайся не влезать без меня в неприятности.

– Хорошо.

Дальше меня ждал легкий душ и плотный завтрак из творога со свежими фруктами, чая и лепешек с сыром. Я ела, а внутри все подпрыгивало от нетерпения. Мне стоило больших трудов усидеть на месте и не броситься на поиски Кайона. Мне так много хотелось ему сказать. И я почти не боялась.

Время шло, а паладина все не было. В конце концов, после завтрака я не выдержала и отправилась на его поиски.

Но первой, кого я увидела, выйдя на улицу, была темноволосая Томариэль. Сегодня она была в сине‑сиреневом платье с длинными рукавами, и ткань мягко переливалась в лучах утреннего солнца. Её стройная фигура выделялась на фоне изумрудной листвы, а в глазах – глубоких, ярко‑синих читалась настороженность.

– Светлого дня, – произнесла она, застыв в ожидании, когда я к ней подойду. В её голосе звучала вежливая сдержанность, но за ней угадывалось нечто большее – тревога и любопытство, которое у неё не получилось сдержать.

– Светлого дня, – ответила я, медленно приближаясь.

Я кожей чувствовала, что этот разговор мне не понравится.

– Как вы себя чувствуете, Шарлотта? – спросила эльфийка.

– Хорошо. Простите, что заставила вас волноваться. Сама не понимаю, как всё произошло, – я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Росвел сказал, что после обеда вы уходите из Вечного леса, – произнесла эльфийка, и в её тоне проскользнула нотка осуждения.

Я пожала плечами. Раз паладин сказал, то так и будет. Я не собиралась оспаривать его решение – не только потому, что доверяла ему, но и потому, что понимала: промедление может стоить нам слишком дорого.

– Именно так.

– Вы уверены, что это правильное решение? Вы же понимаете, что вас ищут. А здесь, в Аэллен‑Тэри, вы в безопасности.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как прохладный воздух наполняет лёгкие. Вокруг лес жил своей жизнью: шелестела листва, пели разноцветные птицы, где-то рядом звенел ручей.

– Понимаю, – кивнула я, переминаясь с ноги на ногу. – Но я не могу всю жизнь прятаться. Нам действительно надо уходить.

Её глаза сузились, а пальцы непроизвольно сжали край платья. Томариэль молчала несколько секунд, а потом тихо произнесла:

– Значит, вы знаете, как найти Первый Источник.

Её взгляд впился в меня, пронзительный и неумолимый, как остриё клинка. Я почувствовала, как внутри всё сжалось – не от страха, а от осознания, что сейчас мне придётся сделать выбор.

– Позвольте, я не стану отвечать на ваш вопрос, – тихо ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Не хочу вас обманывать, но и правду, которую вы хотите услышать, не скажу. Вы же знаете, что каждая Хранительница обязана защищать свой Источник. От всего. От хорошего и от плохого. Также, как Оракул защищает Древо Жизни. Это наше право и наша обязанность. Поэтому… нет, я ничего не скажу.

Томариэль долго смотрела на меня. Я видела в ее глазах сомнение и даже легкое раздражение. Но молчала. Ожидая ответа.

Наконец эльфийка медленно кивнула, принимая мой ответ.

– Что ж, да будет так, Шарлотта Уитмен, – её голос звучал ровно. – Пусть путь ваш будет светлым.

– Спасибо, – ответила я, облегченно улыбнувшись и слегка поклонилась эльфийке.

Не хотелось уходить из леса не поговорив и не выяснив все.

Я прошла вперед, любуясь красивыми домами, яркими цветами, арками и изящными скамейками, вдыхая ароматы леса и радуясь новому дню. Настроение было просто потрясающим. Хотелось петь и танцевать.

Но вот очередной поворот по дорожке, вымощенной гладкими камнями, и я увидела их. Кайона и эту заносчивую эльфийку. Элариэль.

Девушка, облаченная в легкое золотистое платье, сидела на плетеной скамейке рядом с паладином и весело смеялась. И как сидела! Закинула ногу на ногу так, что длинный вырез сбоку оголил ее ногу практически до бедра. С обнаженным плечом, босиком, с распущенными волосами.

Такая красивая, такая совершенная… такая…

А Кайон, зная, что я его жду, что волнуюсь, сидел тут и… слушал ее. Внимательно слушал и улыбался в ответ, совершенно обо всем забыв!

Я застыла на дорожке, чувствуя, как внутри меня что‑то медленно умирает. Боль в груди была такой силы, что даже вздохнуть было мучительно.

Казалось, весь мир вокруг потерял краски. Яркие цветы вдруг стали блёклыми, аромат цветов приторным, а пение птиц – раздражающе‑назойливым. Я невольно сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах, но сердце билось так отчаянно, будто пыталось вырваться из груди.

Кайон… Он даже не заметил моего появления. Его взгляд был прикован к Элариэль – к её распущенным волосам, к её смеху, к этой вызывающе‑небрежной позе.

Паладин улыбался, ноктюра его раздери, УЛЫБАЛСЯ ЕЙ!

«Он просто разговаривает, – пыталась успокоить себя. – Ничего страшного. Ничего…»

Но разум отказывался слушать. Перед глазами вставали картины: они вместе смеются, она касается его руки, он наклоняется к ней ближе, чем нужно…

Я сделала шаг назад, надеясь, что останусь незамеченной. Но в этот момент Элариэль повернула голову и встретилась со мной взглядом. Её улыбка стала чуть шире, чуть… торжествующей. Она что‑то шепнула паладину, и он наконец обернулся.

Наши взгляды встретились. Улыбка быстро исчезла с его лица.

– Чарли… – начал Кайон, поднимаясь.

Но я уже отступила на шаг.

– Простите… я пойду. Не буду вам мешать.

– Чарли…

Я развернулась и почти побежала по дорожке, не разбирая пути. Листья шелестели над головой, ветер хлестал по лицу, но я не чувствовала ничего, кроме этой острой режущей боли, разъедающей сердце.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

За очередным поворотом остановилась, прислонившись к стволу высокого дерева, мечтая слиться с ним воедино. Дыхание сбивалось, а в глазах стояли предательские слёзы, которые я отчаянно пыталась сдержать.

«Ты же знала, что он не принадлежит тебе. Что у него своя жизнь, свои обязанности… Но почему же так больно?»

Где‑то вдали послышались шаги. Я напряглась, боясь, что это Кайон, но это оказалась лишь пара эльфийских детей, весело переговаривающихся на бегу. Они пронеслись мимо, даже не заметив меня, а я снова осталась одна. Среди этого прекрасного, но такого чужого мира, задыхаясь от тошнотворной сладости Вечного леса.

Всхлипнув, медленно сползла вниз, пока не села я мягкую зеленую траву. Плакать больше не хотелось. Боль сменилась отчаянием и злостью!

Нет, они не получат моих слез! Ни он, ни эта… эльфийка!

Я – Хранительница Первого Источника! Я – будущее этого мира!

Кивнув сама себе, поднялась, стряхнула крохотные травинки с рук и юбки, повернулась, чтобы вернуться назад и… едва не заорала. Соседние кусты зашевелились, затрещали ветки и оттуда из непроглядной темноты на меня уставились два огромных серо-голубых глаза с узкими вертикальными зрачками.

Несколько секунд прошли в жутком молчании, а потом раздался тихий утробный рык.

Вот тут-то я не выдержала.

– А-а-а-а-а!