Глава 7

Хижина не просто стояла – она будто пряталась. Лес давно принял её в свои объятия, скрыв от посторонних глаз стеной спутанных колючих кустов, мохнатых еловых лап и высоких сугробов. Сама постройка была сложена из чёрных, почерневших от времени и влаги брёвен. Внутри никаких следов обмазки или краски – только грубый сруб, говорящий о том, что строили её не для красоты, а для укрытия.

Крыша просела в нескольких местах, будто гигантская лапа придавила её сверху. С потолка свисали длинные пряди мха, похожие на седую шерсть древнего существа и прошлогоднее сено, ещё сохранившее в себе аромат ушедшего лета и солнца.

Окна – вернее, то, что от них осталось, – были крепко заколочены кривыми толстыми досками. На одной из этих досок, почти у самого косяка, виднелись глубокие царапины – три параллельных борозды, слишком ровных и слишком глубоких для случайной порчи. Следы когтей. Больших.

Подойдя ближе, я осторожно провела пальцами по бороздам, ощущая каждую щепку, каждую неровность, царапающую кожу. Как занозу не засадила – не знаю.

Воздух густой, застоявшийся, с терпкой смесью запахов: сухая земля, прелая древесина, тлен, и – слабо, но настойчиво – что-то животное, словно застрявшее в брёвнах. Не просто запах зверя, а именно псовый, меховой, с горьковатой нотой старой крови, въевшейся в самую сердцевину дома.

Пошатнувшись, осмотрелась более внимательно, все ещё не веря в то, что понял разум, но отказалось принимать сердце.

Грубый стол покосился, будто его отшвырнули в порыве нечеловеческой силы. Один стул разломан – не от времени, а от удара, судя по рваным щепкам. На лавке вместо матраса разбросана куча сухих папоротников, мха и… клочков грубой, тёмной шерсти. Они до сих пор цеплялись за неровности дерева.

Но самое поразительное – это тишина. Она не мёртвая, а застывшая в немом ожидании. Здесь даже шаги глохли, поглощаемые земляным полом и обледеневшим мхом, что нарос по углам.

Кажется, будто сами стены помнили и ждали своих хозяев.

Это не дом, покинутый людьми. Это логово, из которого ушла жизнь, но не дух. Здесь осталась память о ярости, боли и грубой, первобытной силе, что когда-то искала в этих стенах укрытия от самой себя. Воздух до сих пор вибрировал эхом подавленного рычания, а в углах, кажется, всё ещё прятались тени, которым не нужен свет, чтобы видеть.

– Господин Росвел, – прошептала я, вздрагивая от звука собственного голоса, который сейчас казался особенно чужим и испуганным. – Господин Росвел.

– Догадалась? – произнёс он, подкидывая влажные поленья в костёр, который уже успел развести.

– Это же… это…

– Оборотни. Их хижина.

Я осторожно приблизилась к паладину, дёргаясь от каждого шага, от каждого шума, прислушиваясь. Вдруг один из этих… появится здесь прямо сейчас.

– Но как же? Мы что, перешли границу?

Наш мир был весьма разнообразен и уникален. Каких только рас здесь не встречалось, и каждая предпочитала жить на своей земле и крайне редко пересекала границы. Не из-за каких-то распрей или угроз. Считалось, что земля предков помогает. А, отказавшись от неё, можно утратить и дар.

Поэтому люди веками жили в соединенном королевстве. Оборотни селились отдельными стаями в густых северных лесах, гномы обитали в недрах Высокой горы, что возвышалась на границе между людским королевством и Вечным лесом, где жили эльфы. А ещё было Волшебное озеро русалок, Огненные гряды фениксов и, конечно же, Запретные земли.

За свою жизнь я встречала лишь двух оборотней. Один из них был личным стражем нашего местного градоначальника. Второй работал в академии. Преподавал боевую подготовку. Его боялись и уважали все студенты. Каждый приказ выполнялся неукоснительно. Ему для этого даже не надо было громко говорить, достаточно было просто взглянуть своим звериным жёлтым глазом – второго у него не было, вместо него лишь жуткий шрам на пол лица.

– Хижина много лет стоит заброшенной. Вполне возможно, что мы не перешли границу, а оказались на ней, – спокойно ответил паладин.

Взяв длинную, немного изогнутую палку, пошевелил пламя в костре. Вверх поднялся сноп искр и едкий сизый дым. Всё-таки дрова сильно отсырели от влаги и холода.

– А если нет?

Я придвинулась ещё ближе, прислушиваясь к каждому шороху за окном, кутаясь в плащ, но не от холода, а от липкого неприятного страха.

– Если нет, то скоро к нам придут гости. Оборотни всегда знают, когда их границы нарушают.

– И… что будет?

Вроде его равнодушный тон должен был меня успокоить, а вместо этого я ещё больше разнервничалась. Это же оборотни! То ли звери, то ли люди. Мало ли что от них можно ожидать. Кроме того, мы нарушили границу, пусть и случайно.

Мужчина бросил на меня короткий взгляд. И прежде, чем он отвернулся, я успела заметить едва заметную усмешку на его губах.

– Боишься?

– Опасаюсь.

– Не переживай, Чарли, людей оборотни не едят. Предпочитают оленей, медведей, зайцев и куропаток, а ещё любят грибы и ягоды, выращивают свои овощи, и сады у них прекрасные. И запасы имеются, которые будут сейчас весьма кстати.

Росвел отошёл от костра и двинулся к одной из стен, где были свалены какие-то обломки, куски ткани, грязь и мох.

– Какие запасы, здесь же столько месяцев никого не было? – я отправилась за ним хвостиком.

– Именно.

Под обломками обнаружился небольшой сундук – тяжёлый, с коваными углами и жёлтым рисунком, который почти стёрся от времени и перепадов температур. Открыв со скрипом крышку, мужчина достал несколько холщовых сумок, которые выглядели на удивление чисто. Держа их в руках, паладин подошёл к столу.

– Оборотни не жалуют магию, предпочитая свободу и силу леса. Но кое-какими благами пользуются. Например, вот такими сумками, которые выменивают на границах за шкуры животных, мёд и дары леса. Эти сумки помогают сохранить продукты свежими. И, судя по цвету печатей, в них ещё осталась магия.

Я встала рядом, рассматривая, как Росвел осторожно открывает одну сумку за другой. В первой нашлась крупа, во второй – сушеные грибы, в третьей – овощи, тоже сушеные, а в последней – куски засоленного мяса.

– Из этого можно приготовить сытный ужин. Ты умеешь готовить, Чарли?

От его насмешливого взгляда мне стало неловко.

– Не очень, – призналась ему, чувствуя себя при этом ещё более неумёхой. – Умею, но без изысков.

Боги, наверное, он думает, что от меня совершенно нет никакой пользы! И ведь он прав! Никакой! Даже есть приготовить не могу!

– А нам и не надо изысков. Походный ужин.

Котелок нашёлся в другом углу, почерневший от копоти, со слегка вогнутым дном. Росвел вычистил его, обтёр снегом. А потом наполнил свежим, который мы растопили, получив воду.

Все продукты использовать не стали. Нам хватило горсти крупы, немного грибов, овощей и пару кусочков мяса для навара. Остальное убрали на место. Правда перед этим паладин вновь напитал их магией, от чего истлевшие печати вновь стали ярко-алыми.

– Благодарность за щедрые дары. Они – нам, мы – им. Такой закон жизни, – пояснил мужчина, складывая всё назад в старый сундук.

Я успела несколько раз протереть стол и стулья. Идеальной чистоты не добилась, ну хотя бы грязь стёрла. Миски найти не удалось, поэтому мы решили есть прямо с котелка. А вот ложку обнаружили. Правда всего одну, деревянную, потемневшую от времени, с отбитой ручкой.

– Ты первая, – произнёс паладин.

Мой взгляд упал на ложку в его протянутой руке. Простая, грубая, тёплая от его пальцев. Я взяла её, и это прикосновение, столь простое и незначительное, почему-то отозвалось странным теплом где-то внутри. Все-таки приятно, когда о тебе заботятся. Даже в мелочах.

Котелок с дымящейся похлёбкой стоял между нами на столе. Аромат стоял такой, что желудок узлом завязался и рот наполнился густой слюной. Есть хотелось ужасно, но было стыдно делать это одной.

– А давайте вместе.

– Не брезгуешь?

Я пожала плечами.

– Не тот случай. Или вы брезгуете?

– Ни капли, – ответил он. – Начинай, Чарли.

Подула на ложку и осторожно попробовала, не глотая, а перекатывая, наслаждаясь вкусом. Вкусно-то как! Сытно, наваристо и в меру солено. Так бы ела и ела.

Я снова зачерпнула похлёбку, стараясь сосредоточиться на еде. Она согревала не только желудок, но и что-то сжавшееся в груди. Но покоя не было. Каждая клеточка тела натянулась, как струна, улавливая малейшие изменения в мире за стенами.

– Ваша очередь.

– Твоя, – неожиданно поправил меня мужчина, и в глубине его чернильных глаз неожиданно появилась усмешка. – Думаю, после всего ты можешь обращаться ко мне на ты, Чарли.

– Я постараюсь, – ответила ему, широко улыбаясь.

«Хищники…»

Эхо внутреннего голоса пробежало по спине мурашками. Улыбка быстро сползла с лица. А сердце заколотилось от страха.

«Идут…»

Я уже открыла рот, чтобы всё рассказать паладину, он опередил меня.

– Почувствовала? – хмыкнул Росвел, возвращая мне ложку.

Выходит, он уже знает?

– Не я, интуиция.

Мой голос прозвучал чужим, приглушённым от страха.

Я не могла оторвать взгляд от тёмного прямоугольника двери. Казалось, сейчас в щели между досками мелькнут звериные глаза.

– Вы тоже чувствуете?

– Слышу, – пояснил мужчина и добавил: – Хорошая у тебя интуиция. Если она тебе ещё что-нибудь шепнёт – сразу скажи мне, хорошо?

– Ладно.

– Хозяева будут здесь минут через пять, Чарли. Так что у нас есть время поесть.

Росвел произнёс это так же буднично, как если бы говорил о приближении дождя. И в этой невозмутимости была не насмешка, а уверенность.

Он не собирался прятаться или бежать. мужчина сидел, доедал свою ложку похлёбки, и его спокойствие было заразным. Если он не боится, то, может, и мне не стоит так трястись?

Мы доели похлёбку в почти полной тишине, слушая, как снаружи воет затихающая метель и догорают поленья в костре.

Но теперь я чувствовала, что готова встретить то, что идёт из леса. Не с восторгом, конечно, но уже без былого страха. С решимостью и странным, едва зарождающимся любопытством – а что же будет дальше?

И каким он окажется – этот Кайон Росвел – когда из темноты шагнут те, для кого эта хижина – дом?

А еще я поймала себя на мысли, что ни разу за все это время не ощутила на губах горько- сладкий вкус патоки. А это означало, что паладин мне не врал. Ни разу. И доверие мое к нему росло все больше.

«Рядом…»

Паладин медленно поднялся, разминая затёкшие плечи и безотрывно глядя на дверь, за которой уже слышались шаги.

– Встань за спиной, – коротко бросил молодой мужчина.

И я послушно выполнила приказ. Но совсем прятаться не стала. Как бы страшно мне не было, любопытство оказалось сильнее. Мне до дрожи хотелось взглянуть на оборотней.

Они вошли не вместе – скорее, один за другим. Без суеты, но с осторожной, почти звериной синхронностью. Холодный зимний воздух ворвался внутрь вместе с ними, закружив на полу позёмку из серебристого снега, но почти сразу же утих, словно и сам испугался их молчаливого присутствия.

Их было трое. Они заполнили собой скудное пространство хижины не столько физически, сколько некой плотной, дикой энергией, от которой сжался даже застоявшийся воздух.

Первый вошедший явно был старшим. Высокий, с широкими и большими плечами. Волосы тёмные с проседью были коротко острижены, но вились небрежными, жёсткими прядями. Взгляд – жёлто-серый, как зимнее небо перед бураном, – скользнул по хижине оценивающе. Мгновенно считывая каждую деталь, каждый сдвинутый с места след пыли. На нём был потёртый, но прочный тулуп с меховым воротником. Движения были сдержанны, но в каждом – скрытая пружинистость готового к прыжку зверя.

Второй вошедший был шире в кости, мощнее. Лицо – скуластое, с тяжёлой, упрямой челюстью, казалось, было вырублено топором из старого дерева. Глаза – светлые, почти бесцветные, как лёд, – горели глухим огнём. Волосы чёрные, бритые на висках и собранные в хвост. На нём был простой, грубый полушубок и чёрные кожаные штаны.

Третий остался у порога, прислонившись к косяку. Самый молодой, светловолосый, стройный и гибкий. Его взгляд, тёмный и беспокойный, заметался по углам, цепляясь за тени, пока не встретился с моим, да так и остался. Губы тонкие и бледные сложились в широкую улыбку, продемонстрировав мне кончики белых клыков. Он был одет легче других – в серую рубашку, жилет и грубые коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги.

– Кайон Росвел, тебя не приглашали, – низким грудным голосом произнёс старший, пристально смотря на паладина.

Меня он игнорировал, как и второй. Зато третий уже успел подмигнуть.

– Ещё действует прошлое приглашение, – отозвался Росвел и легко ударил в грудь кулаком. – Приветствую себя, Сэрвирус из стаи Серых Охотников.

Оборотень слегка прищурился, изучая паладина, а потом тоже ударил в грудь.

– Приветствую тебя, Кайон Росвел, Белая Смерть.

Я даже рот приоткрыла от удивления. Вот это имечко. И, надо сказать, оно очень подходило паладину. Действительно – Белая Смерть, смертоносная и неукротимая.

– Что привело тебя и твою гостью в наши земли? Да еще на спине ледяного элементаля.

Ого, они и это знают.

– Необходимость. Уходили от погони.

– С каких это пор Белая Смерть спасается бегством? – пробасил второй, и в светлых глазах мелькнула едкая насмешка.

– Когда понимает, что риск неоправдан. И задача – не победить, а защитить.

В этот момент на меня посмотрели все три оборотня. Честно говоря, это мне совсем не понравилось. Как и то, что они начали принюхиваться. Мне страшно захотелось отшатнуться. Но вместо этого я шагнула ближе к Росвелу и настолько осмелела, что взяла его за локоть. Осторожно, но взяла, пытаясь найти защиту.

«Не враги… друзья», – неожиданно выдала интуиция.

– Кто твоя спутница? – потребовал Сэрвирус.

– Шарлотта Уитмен, студентка четвёртого курса. Мы отправлялись к Видящей, когда на нас напал горлах.

– Горлах? – голос третьего был довольно приятным, с лёгкими рычащими нотками, что придавали ему своеобразный шарм. – В Соединённом Королевстве? Что же ты такого натворила, Шарлотта Уитмен, раз за тобой прислали тварь Запретных земель?

– Хотела бы я знать, – пробормотала в ответ.

– Мы не хотели пересекать границы ваших земель, Сэрвирус, просто искали способ отдохнуть и набраться сил. Я приношу свои глубочайшие извинения и готов дать слово.

Слово? Какое слово? Что это значит?

– Твои извинения принимаются, Кайон Росвел. Слово твоё записано, – кивнул тот. – Этой ночью вы гости Серых Охотников.

– Благодарим за честь.

– Следуйте за нами.

А дальше произошло нечто совсем неожиданное. Паладин вдруг схватил меня за руку, переплетая наши пальцы.

«Не отходи от меня ни на шаг», – прозвучал в голове его голос.

Ну конечно же, ментальный маг. Только я так говорить не могла. Поэтому едва заметно кивнула.

«Ничего не рассказывай. Ничего не говори. Оборотни нам не враги, они союзники. А союзники – это не друзья, Чарли».

Ещё раз кивнула, выходя вместе с ним на улицу.

Солнце уже почти касалось занесённых снегом макушек высоких сосен, всё ближе приближаясь к закату, окрашивая всё вокруг оранжевым светом. Небо жёлто-красное, красивое и такое яркое, что им хотелось стоять и улыбаться, несмотря на колючий мороз.

Чего я точно не ожидала, так это появления саней, в которые были запряжены крупные тяжеловесные лошади.

– У вас есть лошади? – не удержалась я.

– Конечно, или ты думала, что мы совсем дикие? – фыркнул молодой оборотень, который стоял рядом, беззастенчиво меня рассматривая.

На меня часто обращали внимание парни, тот же Грег. Но никто и никогда не смотрел так: нагло, провокационно, не скрывая желания в глубине тёмных глаз. И этот взгляд мне не нравился, а, наоборот, вызывал желание отойти, спрятаться за паладина, скрыться. Я не чувствовала себя польщенной, наоборот, было неприятно.

– Я о вас вообще не думала, – призналась ему.

Как-то очень грубо получилось. Вдруг оборотни посчитают это оскорблением? Но парень не рассердился, а, наоборот, громко расхохотался.

– А ты умеешь показывать зубки, – довольно улыбнулся он, и в глазах неприкрыто вспыхнул голод.

– Оборотни вывели специальный вид лошадей, которые их не боятся, – пояснил Росвел, бросив на парня короткий выразительный взгляд, после которого он заметно напрягся. – Их используют в сельском хозяйстве для перевозки грузов и гостей. На санях нас доставят до поселения Серых Охотников.

Мужчина помог мне забраться в сани и сел рядом, продолжая сжимать руку. Впереди нас ждали новые неожиданные приключения.