Глава 9

Огромный зал, который ещё два часа назад поражал своими размерами, сейчас был полон оборотней. Они сидели на лавках, угощались простой, но сытной едой, которой в изобилии был полон широкий массивный стол, разбрелись вдоль стен и по углам в небольшие группы и о чём-то громко разговаривали, танцевали под звуки странного инструмента, который больше напоминал мешок со множеством трубок. Звук из него вырывался пронзительно тонкий, но красивый, и мелодия была яркой и заразительной. Танцевали они смело, громко стуча каблуками и совершенно никого не стесняясь. Здесь не было красивых па и выверенных движений. Каждый танцевал, как мог, и делал это с большим удовольствием и широким размахом.

Застыв на пороге, я привстала на цыпочки, быстро осматривая зал и пытаясь найти Росвела. Он должен быть где-то здесь. В какой-то момент мне даже показалось, что я видела его белую макушку между двух оборотней, которые что-то друг другу рассказывали на противоположном крае зала.

Недолго думая, шагнула вперёд и тут же была поймана.

– А вот и ты! – знакомый светловолосый оборотень поймал меня за руку и притянул к себе, широко улыбаясь. – Я уже заждался.

Он успел приодеться к празднику, сменил рубашку, выбрав белую, жилет снял, а штаны надел поновее. И вроде бы даже причесался.

– Пошли танцевать! – выдал оборотень, пока я подбирала слова, как от него поскорее избавиться.

И, не дождавшись ответа, потащил меня в круг танцующих, ловко маневрируя между оборотнями.

– Подождите! Но я не умею.

Я отчаянно пыталась затормозить, но парень был слишком силён.

– А тут и уметь не надо, главное чувствовать. А ты умеешь чувствовать, Шар-р-р-рлотта, я знаю, – бросил он, обернувшись и подмигнув мне.

– Но я не хочу, – выдала я следующий аргумент.

– Ты просто не пробовала. Во время праздника Внутреннего Огня нельзя грустить и сидеть в сторонке, иначе темнота ночи может забрать твою душу.

– Это глупые суеверия, – фыркнула я, когда мы вдруг резко остановились.

Лишь чудом я не влетела носом ему в грудь. Парень опять ловко притянул меня к себе и положил руки на талию.

– Просто смотри мне в глаза и двигайся, – велел он. – Это легко.

– Представиться не хочешь для начала, – фыркнула я, положив ладони ему на грудь.

Никакого романтического подтекста, просто попыталась увеличить расстояние между нами. Слишком напористым был этот оборотень, наглым и самоуверенным. Не люблю таких.

– Лирсей, – тут же представился он, утягивая меня в середину импровизированной площадки для танцев.

Я честно пыталась подстроиться под него, под остальных, но у меня не выходило. Пару раз весьма ощутимо наступила парню на его ногу. Не скажу, что сильно огорчилась, но всё равно вышло неловко.

Лирсей скривился, а потом вдруг рывком притянул меня, не давая возможности вырваться.

– Ты не думай, что раз я молодой, то у меня и нет ничего, – быстро и жарко зашептал он мне на ухо, пока я слабо барахталась, пытаясь отстраниться. – Избу вот ставлю. Свою, крепкую, с тремя комнатами и большой печкой. Крыльцо сделаю широкое, навес над ним, чтобы не мокнуть. Весной жену хочу привести в дом. Или может не весной. Сейчас тоже можно… Деньги есть, лунным серебром осыплю, каждое желание исполню, на руках носить буду… Ласкать буду так, что звёзды с неба сыпаться будут тебе под ноги… Не пожалеешь… ни на секунду…

Надеюсь, он не решил ко мне свататься? Да я его от силы пару часов знаю!

Занятый разговорами о нашем счастливом будущем, оборотень слегка забылся и ослабил хватку. Этим я и воспользовалась. Дёрнулась, вырываясь из его рук, и возмущенно выдохнула:

– Ты с ума сошёл?! Мы с тобой едва знакомы! Я не собираюсь быть твоей весенней или зимней женой!

Вокруг нас танцы продолжались, но пара ближайших пар замедлила шаг, бросая любопытные взгляды. Лирсей стоял, слегка наклонив голову, и его наглая улыбка не исчезла, а лишь стала шире.

– Подумаешь, что за важность, сколько часов прошло? – парировал он, делая шаг ко мне. – Сердце ведь не на часах. Оно бьется быстрее, когда видит свою пару.

Только этого не хватало! И ведь привкуса лжи нет. Значит, искренне верит в то, что говорит!

– Знаешь, прежде чем расписывать свой дом и разбрасываться лунным серебром, не мешало бы спросить мнение девушки на этот счёт.

Я резко развернулась и сделала шаг прочь от него, но его рука вновь обхватила моё запястье, на этот раз крепче.

– Обидел, значит, – в его голосе вдруг появилась нотка неподдельного, почти детского огорчения. – Я не хотел. Просто… когда вижу что-то прекрасное и необыкновенное, мне не терпится об этом заявить, оберегать, сделать своим. Мы все здесь такие. Прямые.

«Прямые, бесцеремонные и честные», – мысленно поправила его.

Но что-то в его растерянности, странным образом сочетавшейся с нагловатой самоуверенностью, заставило меня не вырывать руку сразу, а замереть.

– Лирсей, – сказала я как можно спокойнее, глядя ему в глаза. – Я не вещь, чтобы на меня «заявляли».

– Да, не вещь. Ты огонь. Яркое пламя, которое так сладко обжигает, – вновь широко улыбнулся оборотень. – Я бы с радостью сгорел в нём без остатка.

Ну вот, я ему одно, он мне – другое. И не слышит совсем. Ладно, сделаю по-другому.

– Я другого люблю! – выпалила решительно.

И снова совсем не тот результат, на который я рассчитывала.

– Забудешь, – безразлично отмахнулся он. – В моих руках ты всё забудешь, Шарлотта.

– Его не забуду! Даже не надейся! Потому что… потому что…

Как оказалось, вариантов моего тайного возлюбленного не так много. Мало было назвать имя, надо было придумать кого-то грозного, важного и опасного. И Грег Тент мало подходил для это роли. Тут был лишь один вариант.

– Потому что это Кайон Росвел. Я давно безумно в него влюблена! – ложь, сорвавшись с губ, полилась рекой, которую было уже не остановить. – Вырезки с его портретом собирала, под подушку прятала. Столько месяцев мечтала увидеть хоть одним глазком, услышать голос, почувствовать прикосновение. И вот мы вместе! Ты хороший, Лирсей, но с Белой Смертью не сравнишься. С ним никто не сравнится! И я всегда буду любить только его!

Надо же, как красиво вышло. Чётко, уверенно, громко. Я даже сама не ожидала, что могу так. И чего я ещё не ожидала, так это того, что вышеуказанный господин будет стоять за моей спиной и, сложив руки на груди, внимательно меня слушать.

«Ой-е-ей! Вот и наказание за моё вранье!»

Кожа на щеках и шее загорелась так, что я, несомненно, сейчас очень сильно походила на огромный красный помидор.

Лирсей, казалось, совсем не заметил присутствия Росвела. В глубине тёмных глаз промелькнуло нечто звериное, а клыки слегка удлинились.

– Забудешь, – повторил он, и в его голосе впервые прозвучали холодные, металлические нотки. – Его имя, его лицо, его прикосновения. Всё станет пеплом. Останусь только я.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отпрянула назад – прямо в сторону молчаливого наблюдателя, ища защиту.

– Кажется, девушка сделала свой выбор. Умей принимать отказы, – раздался у меня над головой спокойный бархатный голос. В нём не было ни гнева, ни насмешки, только ледяная безразличная ясность.

Я замерла, не в силах шевельнуться. Лирсей, наконец, оторвал от меня взгляд и уставился на паладина. Его улыбка не исчезла, а лишь искривилась, став похожей на оскал.

– Росвел, – прошипел он. – Не забывай, ты здесь всего лишь гость.

Кайон шагнул вперёд, встав между мной и оборотнем.

– Гость альфы. И закон Серых Охотников запрещает причинять вред тем, кто попросил помощи. Ты же не собираешься нарушать закон предков?

Между мужчинами повисло напряжённое молчание, наэлектризованное невидимой силой. Лирсей первый отвёл глаза, махнув рукой с показным безразличием, но в глубине его тёмного взгляда тлела ярость.

Я всё ждала, что он что-нибудь скажет, но нет. Парень развернулся и быстро ушёл, затерявшись в толпе, которая на нашу перепалку не обратила никакого внимания. Или все сделали вид, что не обратили.

– Пойдём, – велел мужчина, поворачиваясь ко мне.

За руку не взял, никак не коснулся. Просто направился вперёд, а я поспешила следом, маневрируя между оборотнями.

– Росвел, послушай, – зашептала я, стараясь не отставать, – ты же понимаешь, что я всё выдумала?

Молчит.

Но я не собиралась так просто сдаваться. Он должен понять. Поэтому продолжила бубнить, глядя на его широкую спину и кончик светлого хвоста.

– Да, я слышала о тебе до нашей встречи. Все слышали. Ты же паладин короля. Известная личность. Но никаких вырезок под подушкой. Никакой влюблённости. Я придумала все, чтобы избавиться от этого настырного оборотня. И то не получилось. Боги, я даже парня нормально отшить не могу.

Хотела ещё что-то сказать, но паладин неожиданно остановился. И я вместе с ним. Мы замерли у одной из стен, где рядом никого не было.

Мужчина повернулся и несколько секунд изучал моё пылающее лицо.

– Ты слишком бурно протестуешь, Чарли, – наконец спокойно произнёс он. – Я с первого раза понял, что ты солгала.

– Мне правда очень стыдно, – покаялась я.

– За что?

– За то, что впутала тебя во всё это. Сначала ты меня спасаешь, а теперь служишь прикрытием от любвеобильных оборотней. Это неправильно.

– Ты, кажется, не поняла, что я уже давно во всё это впутан. И это мне стоит извиняться, что я не пришёл тебе на помощь раньше. Но меня задержал альфа и я недооценил мальчишку и твоё обаяние.

«Обаяние? Он считает, что у меня есть обаяние? То есть я… симпатичная… Ох, Чарли, не о том ты сейчас думаешь! Сосредоточься на деле!»

– Что-то случилось? – тут же встревожилась я, прогоняя непрошеные мысли.

– Ты вызываешь много вопросов, на которые мне совершенно не хочется отвечать. О чём тебя спрашивала жрица? – спросил Росвел.

– Не спрашивала, показывала. Она отвела меня к Волчьему Роднику. Только я совсем ничего не поняла. И сказала, что я должна увидеть связующие нити. Но там не было артефактов. Я не могла их увидеть. И вообще, такое ощущение, что все обо мне знают намного больше, чем я сама.

– Значит, водила к Роднику. Ты там что-то почувствовала?

– Если не считать того, что мне захотелось самоубиться, то ничего, – раздражённо выдала я.

– Это как? – тут же напрягся мужчина.

– Очень просто. Мне очень хотелось коснуться Родника. А ты же знаешь, что трогать источники без достаточной подготовки – смертельно опасно. Особенно источники других видов.

– А интуиция?

– Молчит. – Я оглядела толпу, которая продолжала праздновать. Кажется, стало ещё громче. – И что теперь?

– Теперь… – он замолчал, словно собирался с мыслями, – теперь нам надо воплотить твою ложь в жизнь и сделать так, чтобы все поверили.

– Какую ложь? – растерялась я.

– Что ты влюблена в меня. Потанцуешь со мной, Чарли?

Он произнёс это так спокойно и естественно, будто предложил пройтись до сада, а не разыграть спектакль перед толпой оборотней. И всё же в его голосе, в глубине пронзительно-чёрных глаз мелькнуло что-то… Осторожное? Испытующее?

«Танец. Он хочет танцевать. Прямо сейчас. Прямо здесь».

Мысль ударила как обухом по голове. Всё моё раздражение, тревога и стыд на мгновение испарились, оставив после себя лишь оглушительную пустоту, которую тут же начал заполнять нарастающий, неконтролируемый хаос сердцебиения.

– Что? – выдавила я, чувствуя, как жар с лица волной растекается по всему телу.

– Ты всё правильно услышала, – уголок его губ дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, тонкой, почти невидимой трещиной в каменной маске. – Если мы хотим, чтобы настырный оборотень отступил и другие не решили занять его место, недостаточно просто стоять рядом. Нужны доказательства. Общественные, наглядные.

– Другие? С чего ты взял, что будут другие? – нервно спросила у него.

– Будет. Ты очень ярко горишь, Чарли.

И снова ни капли лжи.

– Из-за волос?

При первом же удобном случае перекрашусь в яркую брюнетку!

– Из-за света, что постепенно раскрывается в тебе.

Я бросила на него осторожный взгляд.

– И ты, конечно, не скажешь мне, что это за свет.

– Скажу, – неожиданно произнёс Росвел. – У меня почти не осталось сомнений в том, что я был прав. И, значит, скрывать правду уже нет смысла. Ты – она.

– Кто она?

– Терпение, Чарли. Сначала танец.

Логика в его словах была. И вообще я сама всё придумала. Но… я же не думала, что всё так обернётся.

– Я не умею, – прошептала, глядя куда-то в район его ключицы. – И не знаю этот танец.

«С тобой!»

– Я поведу. Ты просто не топчи мне ноги. – Его рука, сильная и жилистая, скользнула к моей, осторожно, но не оставляя выбора, высвободив сжатые в кулаки пальцы. Прикосновение неожиданно обожгло, как раскалённый металл. – И перестань смотреть на меня, как на эшафот, Чарли. Это просто танец.

Просто танец. Легко ему говорить. Для него это тактика, маневр, прикрытие. Для меня же… Для меня каждый взгляд со стороны, каждое движение его руки будет приговором. Признанием во лжи, которая внезапно начала обретать пугающие, осязаемые черты.

Мужчина потянул меня за собой, и мои ноги послушно пошли, словно принадлежали не мне, а кому-то другому.

Шум праздника, до этого бывший просто громким фоном, обрушился на меня стеной: смех, музыка, резкие голоса, звон кружек.

Музыка сменила ритм. Быстрая, вихревая мелодия уступила место чему-то томному, тягучему, пронизанному мягкими нотами лютни и глухим биением барабана. Танец близости. Танец, где партнеры почти не расстаются.

Я едва не застонала! Что ж за наказание такое!

Росвел развернулся ко мне, и его свободная рука легла мне на талию. Я едва сдержала вздох. Его ладонь казалась раскаленным железом, прожигающим тонкую ткань платья.

– Расслабься, – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий, приглушённый шумом толпы. – Следуй за мной. И смотри на меня. Только на меня. Помни, ты влюблена, Чарли…

Мне показалось, что в голосе проскользнула насмешка?

Каждый мускул в моём теле был натянут, как тетива. Вскинув голову, я встретилась с его взглядом. Вблизи его глаза оказались не просто чёрными, неожиданно в их глубине мелькнула тёмная синева, которой я раньше не замечала. И в них сейчас не было ни насмешки, ни холодной расчётливости. Была сосредоточенная, абсолютная внимательность.

Росвел сделал первый шаг, и я, запоздав на долю секунды, попыталась последовать. Получилось неуклюже, я наступила ему на ногу.

– Прости, – выдохнула смущённо.

– Ничего, – мужчина даже не поморщился, просто скорректировал наш общий ритм, сильнее притянув меня к себе, чтобы контролировать каждое движение. – Просто расслабься. Я не оборотень и точно не буду кусаться.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях и раствориться в заданном им движении. Рука в его руке, талия в его ладони, все моё тело, ведомое его уверенной, непререкаемой силой.

От напряжения я почти ничего не видела. Зал и все лица слились в сплошное цветное пятно, – хотя, может быть, мне показалось, что я увидела среди этих лиц тёмный взгляд Лирсея, – а музыка и голоса стали отдалённым гулом. Весь мир сузился до пространства между нами. До тепла его руки, до твёрдой опоры его плеча под моими пальцами, до его дыхания где-то рядом с виском, ровного и глубокого.

«Это всего лишь танец. Всего лишь игра. Расслабься. Не ищи того, чего нет и быть не может. Не думай, действуй! Забудь, что он паладин короля! Просто мужчина, который пригласил на танец», – мысленно уговаривала себя.

Постепенно я расслабилась и позволила телу следовать, подстраиваться, откликаться на легчайший нажим его пальцев, на едва заметный толчок его бедра. Мы двигались как единое целое, как две шестерёнки в отлаженном механизме. Это было… пугающе легко.

– Лучше? – спросил паладин, и его губы снова оказались опасно близко к моему уху. Голос был тише музыки, но каждое слово отпечатывалось в сознании.

Я не смогла ответить, только кивнула, не отрывая взгляда от его губ. От этой твёрдой, строгой линии, которая сейчас казалась такой близкой.

Откуда-то возникла странная мысль о том, что это уже было когда-то. Но где и когда?

Его рука на моей талии чуть сжалась, прижимая еще ближе на повороте. Так близко, что между нами не осталось и просвета. Я почувствовала жёсткую ткань его камзола, тепло его тела, даже биение сердца. Или это стучало у меня в висках?

– Ча-а-ар-ли-и, – медленно произнёс он, растягивая каждый слог.

И что-то в его тоне заставило моё сердце совершить немыслимый кульбит, зависнув на вершине, а затем рухнув в бездну.

Музыка набирала силу, готовясь к финальному аккорду. Росвел резко развернул меня, затем с силой притянул обратно, и я влетела в сильные объятия, потеряв на мгновение дыхание.

Мой лоб едва не коснулся его подбородка. Я зажмурилась, ожидая столкновения, но его движения оставались выверенными и чёткими. Росвел легко поймал меня, удержал и бережно прижал к себе.

Смех, музыка, голоса – всё это ворвалось обратно в сознание оглушительным потоком. Но я слышала только его тяжёлое, ровное дыхание. Видела только его глаза, так близко, что в них можно было утонуть.

Мужчина медленно выпрямился и отстранился, но его рука не отпускала мою талию, а пальцы все ещё сжимали мои.

– Видишь? – тихо сказал мужчина, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая хрипловатая нотка. – Все не так страшно, Чарли.

«О, да. Не страшно! Всё просто кошмарно!»

Самым страшным было то, что я уже не могла понять, где заканчивается ложь и начинается нечто иное. Нечто опасное, пугающее и… невыразимо манящее.

«Не смей! Не смей увлекаться им, Шарлотта! Это лишь его работа! Ты его работа! Не становись в одну шеренгу с другими влюблёнными в него дурочками!»

Вот только все они не знали Кайона Росвела настоящего. А я… я узнавала. И переставала видеть в нём лишь паладина. Я помнила, как он защищал меня, как согревал, делился со мной едой и единственной ложкой, защищал, помогал.

– Теперь, – произнёс Росвел уже более привычным, сдержанным тоном, но в глубине глаз все ещё плясали отблески чего-то невысказанного, – теперь они поверят. Пошли. Нам нужно поговорить с хозяевами дома. О Роднике. О нитях. И о том, что ты на самом деле почувствовала, когда хотела его коснуться.

Не получилось.

Стоило нам только подойти к альфе и его жрице, как по залу пронёсся тревожный звон. Он возник из пустоты. Словно десяток хрустальных колокольчиков зазвонили одновременно. Музыка тут же стихла, смолкли голоса, растворился в звенящей тишине звонкий смех.

– Что это? – прошептала испуганно.

– Прорыв, – отрывисто бросил Росвел. – Кто-то пытается пройти границу оборотней!