Глава 10

Вхожу, и сразу вижу Соню. Девочка сидит на кровати, прижав к себе игрушечного зайца, и при виде ее маленькой хрупкой фигурки вдруг сжимается сердце. Как будто это я там сижу на кровати, и как будто это мне так горько и одиноко.

Вот только откуда я знаю, что она сейчас переживает? Не могу объяснить, просто чувствую, и все.

— Сонечка, — говорю негромко, стараясь не напугать девочку, — ты почему здесь сидишь?

Она не отвечает и продолжает сидеть, не поднимая головы, но я вижу, как она напряжена. И мне вдруг хочется ее обнять, до зуда в ладонях. Девочка кажется нескладной и неловкой с длинной тонкой шеей и руками, тоже длинными и тонкими. Как веточки.

Но обниматься это непрофессионально, за время работы в детском саду я научилась прятать эмоции, поэтому подхожу и присаживаюсь на корточки.

— Там такие вкусные оладьи с вареньем. Ты любишь клюквенное варенье?

Соня молчит и лишь сильнее прижимает к себе зайца.

— Давай ты пойдешь со всеми на улицу? — стараюсь, чтобы голос звучал бодро. — Там можно побегать и поиграть.

— Не хочу играть, — вдруг отвечает Соня совсем тихо, — я хочу домой. Зачем он меня сюда привел?

«Он» — это, наверное, ее отец, тот самый миллиардер Арсанов, о котором вздыхает Альбина.

— Твой папа хочет, чтобы тебе было не скучно, солнышко, — продолжаю уговаривать малышку, осторожно поглаживая острые плечики. — Здесь много деток, с ними веселее, чем одной дома.

— Мне не скучно, — мотает головой девочка, — а они все злые!

— Они не злые, они просто тебя не знают, — пробую ее утешить, но она вскидывает узкое личико с большими глазами и восклицает с неожиданной для маленькой девочки горечью:

— Злые! Они все дразнятся! Потому что я длинная, и шея у меня как у жирафа!

— Это кто тебе такое сказал? — спрашиваю изумленно.

— Все говорят, — полушепотом договаривает Соня, — потому что я выше всех!

Я так теряюсь, что первое время даже не могу сообразить, что сказать. Сразу вспоминаю себя — все те же проблемы и переживания. «Дылда», «швабра», «жираф» — как меня только не называли! Я всегда была выше всех девочек, только в агентстве моделей почувствовала себя человеком. И от этого становится еще жальче Сонечку.

— Смотри, я тебе что-то покажу! — достаю телефон и листаю галерею. Нахожу нужный снимок из прошлой жизни, где я иду по подиуму на кастинге для «Victoria’s Secret». Соня косится на экран, и когда я разворачиваю к ней телефон, изумленно распахивает глазки.

— Это вы-ы-ы?

— Да, — киваю, испытываю непонятную гордость, — а вот еще смотри.

— Такая красивая, — завороженно разглядывает снимки Соня.

— И ты такой будешь, когда вырастешь, — говорю убежденно. — Знаешь, какой нужен рост, чтобы стать «ангелом» от «Victoria’s Secret»? Сто восемьдесят один сантиметр. И ноги должны быть длинные, почти в полтора раза длиннее туловища. Понимаешь?

Девочка недоверчиво разглядывает свои ножки — они у нее тоже длинные и тонкие. А потом с сомнением поднимает глаза на меня.

— А я точно вырасту?

— Точно, — отвечаю уверенно, — и он и все еще тебе завидовать будут. Девчонки так точно! Давай руку, пойдем гулять, — разворачиваю ладонь и когда в нее несмело ложится маленькая ладошка, внутри неожиданно все замирает.

Мы выходим в игровую, Жанка смотрит на меня с благодарностью. Перехватывает Соню, а я помогаю Богдану пересесть в кресло. Девочка пристально наблюдает за нами, но когда я ловлю ее взгляд, отворачивается.

Выводим детей во двор, и пока отвлекаемся, к Соне подбегает Ваня и выхватывает у нее зайца.

— Жирафа, — кричит он, — длинная жирафа!

— Иван! — сердито говорит Жанна. — Немедленно отдай Соне игрушку и извинись. Ты что себе позволяешь?

Но система «икудза» подсказывает Ванечке, что он может отрываться на полную катушку.

— Дылда! — кричит Ваня, отскакивая подальше, и я вижу за его спиной коляску Богдана.

Мы с Жанкой не успеваем опомниться, как мой сын въезжает Ване в зад, подбивая под коленки, и тут же отъезжает обратно. Иван, не удержав равновесие, с размаху садится на асфальт, а Бодька наклоняется и забирает из его рук зайца.

Подъезжает к Соне и протягивает игрушку. Та моргает и прячет руки за спину.

— На, возьми, — говорит мой сын. А у меня нет слов. У Жанки, по-видимому, тоже.

— Ну слов же нет никаких кроме матерных, — возмущенно качает она головой. — И какой же паразит этот Ванечка!

Жанна помогает ревущему Ивану встать с асфальта и строго его отчитывает, а я тем временем наблюдаю за Соней и своим сыном. Девочка берет зайца из его рук, а потом вскидывает голову.

— Я тебя не просила!

К ним подбегают мальчики Тагаевы.

— Зачем ты с ней связываешься, Бодь? — спрашивает Данил, ему вторит Давид:

— Она вредина!

— Ну и что, если вредина, — пожимает плечами мой сын, — а зачем он дразнится?

— Он достал, — соглашается Данил. К братьям подходит Дианка, и я отмечаю, что тройняшки Тагаевы на целую голову ниже Сони. С нее ростом только наше горе горькое Иван Исаев и мой Бодька.

Сегодня за Ваней приезжает отец, и мы с Жанкой тратим время на разбирательства с господином Исаевым. Заранее знаем, что без толку, но мы честно пытаемся хоть как-то повлиять на ситуацию.

Старший Исаев со всем соглашается, особенно после того, как Жанна ненавязчиво сообщает, что Соня — дочь Тимура Арсанова, а в конфликт только чудом не были втянуты братья Тагаевы.

При упоминании Тагаевых Ванин папа меняется в лице и заверяет нас, что проведет с сыном разъяснительную работу. Нас бы больше устроило, если бы он забрал Ивана из сада навсегда, но вряд ли нам так повезет.

Детей потихоньку разбирают, в конце концов остаемся мы с Жанкой и Соня с Богданом. По Соне видно, что она вот-вот расплачется.

— Мам, пойдем уже, — зовет сын, а у меня ноги будто приросли к асфальту.

— Сейчас пойдем, сынок, — говорю ему, — дождемся Сониного папу и пойдем.

— Надо ему позвонить, — с озабоченным видом говорит Жанна, — договаривались же, чтобы без опозданий.

И как только достает телефон, он звонит сам.

— Тимур Демидович? А я вас только собиралась набрать. Вы где? Уже всех детей разобрали, и я… Как не можете? А что же мне делать? — лицо Жанны становится растерянным. — Я не могу остаться с ней ночевать. И что, совсем-совсем некому ее забрать?

Я смотрю, как съеживается девочка и решительно трогаю коллегу за рукав.

— Я заберу Соню, Жанна. Скажи ее папе, если он не против, Соня побудет у нас, сколько нужно. Если она, конечно, захочет, — добавляю поспешно, и по вспыхнувших в детских глазах звездочках понимаю, что она хочет.

***

— Богдан, не спеши, сынок, мы за тобой не успеваем, — зову сына, укатившего вперед на своей коляске. Бодька разворачивается и кричит:

— А вы идите быстрее! Соня, догоняй!

— Побегаешь с Богданом? — наклоняюсь к девочке. — Иди, солнышко.

Мы идем через парк, здесь безопасно. Я всегда выбираю эту дорогу, когда хорошая погода. Бодька гоняет по аллейкам на своей электроколяске, и я могу не переживать, что он заиграется и выедет на проезжую часть.

Когда дождь или мало времени, мы идем по прямой, а можем даже проехаться на такси. Я специально сняла квартиру недалеко от сада, хоть это и дорого, но кататься через полгорода выйдет еще дороже. А купить автомобиль мне светит нескоро.

Вижу, что девочке хочется поиграть, но она упорно мотает головой, вцепившись мне в руку. Снова сжимается сердце — все-таки я права, каким бы ни был отец, а я надеюсь, у Сони он хороший, без мамы такой маленькой девочке плохо. Она держится за меня от самого сада и не отпускает.

Что же там произошло с ее мамой, что Тимур Арсанов пошел на такой шаг — разлучил мать с дочерью?

Как бы ни было мне интересно, но я не могу расспрашивать девочку. А сам Арсанов вряд ли станет со мной делиться. Мы с ним поговорили очень быстро, он торопился на переговоры.

— Я вам очень благодарен, — сказал из динамика низкий мужской голос, — возникли непредвиденные обстоятельства, мои партнеры задержались, и я смогу улететь только утром. Родителей нет в городе, вышел форс-мажор. Обычно они меня всегда подстраховывают. Так что вы моя спасительница.

— Ну что вы, мне совсем нетрудно, — пробормотала я в трубку, совсем сбитая с толку ощущениями, которые вызвал у меня этот голос. — Сонечка побудет у нас столько, сколько нужно. Она подружилась с моим сыном, они поиграют, потом я ее покормлю и уложу спать. Не волнуйтесь, все будет хорошо.

— Еще раз спасибо, — сказал Арсанов мне на ухо и отключился.

Я сохранила его номер телефона, он сразу появился в мессенджере. Зашла посмотреть на аватарку, но на ней был не Арсанов, а спортивный автомобиль.

Наверное, Тимур Демидович любитель спорткаров. Моему Бодьке они тоже нравятся. Не зря говорят, что мужчины — те же мальчики, только игрушки у них взрослые.

Соня все-таки не выдерживает, отлепляется от моей руки и бежит за коляской. И пока дети играют, я размышляю, почему меня так взбудоражил голос Арсанова. Да, он приятный, с хрипотцой, мне нравятся такие голоса. Но есть еще что-то, что не дает покоя.

Такое ощущение, что мне этот голос знаком. Вот только откуда? Я в своей жизни никогда не имела дел с миллиардерами. А они со мной тем более.

Долго разбираться со своими чувствами не пришлось — Богдан решил покатать Соню на коляске, дети уселись в нее вдвоем, приходится вмешиваться.

— Становись сюда, Сонечка, — показываю я ей подножку за спинкой кресла, — иначе коляска вас двоих не выдержит и сломается.

Так они дальше и едут — Богдан сидит в коляске, Соня стоит у него за спиной.

Дома я помогаю Богдану перейти на костыли и отправляю детей мыть руки, а сама ухожу на кухню готовить ужин. Не проходит и пяти минут, как на кухне появляется Соня.

— А почему у вас так мало комнат? — спрашивает она.

— Разве это мало, Сонечка? — улыбаюсь девочке. Мне все время хочется улыбаться, когда с ней разговариваю. — Две комнаты для нас настоящие хоромы. У Бодьки своя комната, у меня своя.

Это правда, две комнаты для меня это просто мечта. Я могу вести онлайн-уроки не из кухни и не из ванной. Разве это не роскошь?

— А где буду спать я? — спрашивает девочка.

— Я могу разложить тебе кресло. Но если хочешь, можешь спать со мной, — предлагаю, поворачиваясь к ней и шокировано замираю, когда она прижимается ко мне, обхватывая обеими руками.

— Не надо кресло. Я хочу с тобой.

А от ее неожиданного «ты» у меня и вовсе отнимается речь.