Глава 18

– Где Иман? Муна не сразу подняла на меня свои черные глаза. Создалось ощущение, что она вовсе меня не слышала, будто находилась в прострации. Думала о своем, вцепившись за детскую кроватку тонкими пальцами. Тишина долго висела в импровизированной детской, пока сестра не подняла на меня свои черные глаза, полные отрешенности. Я уже видел этот взгляд. Видел его в прошлом, когда решалась ее судьба. Казалось, за эти несколько месяцев Муна изменилась, превратившись из отрешенной девчонки в другого человека. В более взрослого. Словно ее подменили там, в аэропорту по прилету в Испанию. Я не успел поговорить с Муной вчера, но рано или поздно я обязан был задать несколько вопросов. И ответ на один из них ждал до сих пор. – Внизу с Аишей. Она взяла детей покормить. Я вспомнил, что Амина хотела сама покормить Иман. Но сейчас ей лучше отдохнуть. Надеюсь, доктор не поставит ничего серьезного. Обычное переутомление из-за смены климата и эмоциональных перепадов. Их было достаточно за последнее время. Интересно, она до сих пор спала или уже проснулась? – Карим, я совершила ошибку. – Знаю. – Ты ничего не знаешь. – Ты не звонила Хусейну почти три месяца и не рассказала о моем аресте. Ни разу ко мне в тюрьму не приехала, хотя знала, где я. – Я думала, что поступала правильно. – Для кого правильно? – Для Фабиана. Для себя. Только Всевышний знал, что имела в виду моя сестра. Потому что я не понимал ничего. Шайтан не затуманивал мой разум, я мыслил ясно, без приступов ярости или злости за предательство. Я до сих пор не понимал, почему Муна поступила со мной так жестоко, как с врагом. Месть за отречение? За проклятья? За то, что наша семья вычеркнула ее из жизни как ненужность? Всевышний свидетель, я сделал все возможное для сохранности своей семьи. Я считал, что поступал правильно… Ответил ее же словами. От иронии усмехнулся, но сестра это не заметила. – Как Фабиан оказался с тобой? Как ты его выкрала? – Я не крала! Клянусь, не крала! Я хотела оформить опеку, но заведующая сказала, то я не являюсь родственницей. – Это версия суда. Мне нужны подробности. Ты провернула это одна? – Нет. – С кем? – Карим, не кричи на меня! Ее черные глаза наполнились слезами, и я только сейчас заметил, что прижал сестру к детской кроватке и надавил на нее. Морально. Физически. Голосом, которого боялись все, даже Аиша. Хотя казалось, что Муну сложно заставить сделать что-то против ее воли. Я отошел на шаг и попытался успокоиться, но эмоции внутри меня бурлили под натиском Шайтана. Без его влияния не обошлось. – Кто тебе помог? – Я… я не… – Скажи правду. – Он… – глаза Муны забега в разные стороны, но я не давил на сестру, ждал, когда она сама откроется, если это вообще произойдет. – Он предложил дать взятку, чтобы быстро оформить опеку. Я дала миллион евро, она купилась. Взятку? В Европе? Ах да, мы же в Испании. Здесь деньги играли более важную роль, чем в Эмиратах. Раз Дебора подкупила медсестру, чтобы избавиться от сына, не удивительно, что также можно было оформить опеку над сыном. – Как ты его вообще нашла? Я думал, ты не знала о сыне. – Я… увидела случайно, – ее глаза бегали, но я поймал черный взгляд свои твердым тоном. – Муна. – Мне сообщили. – Кто? – Карим, ты на меня давишь! Ты и так все знаешь, Хусейн тебе наверняка все рассказал! – Он в курсе? – Конечно, в курсе! Он лучше понимает меня, в отличие от тебя! Аллах! Помоги достучаться до младшей сестры и объяснить, насколько серьезная сложилась ситуация… В тюрьме Хусейн говорил об общих чертах, которые рассказала Муна, но без подробностей. Терпеть не мог, когда младшие брат с сестрой скрывали от меня что-то, особенно, когда речь шла о моей жизни. А сейчас речь шла о моей жизни, черт возьми. Я пытался взять себя в руки и глубоко вдохнул терпкий утренний воздух, но спокойствие. И сосредоточенность давались мне слишком тяжело. – Давай так. Я не буду ругаться, не буду кричать на тебя и обвинять. Ты правильно сделала, что забрала Фабиана из приюта. Но расскажи мне с самого начала, что произошло и как. – Ты…. Ты не понимаешь… Он не простит, если я все расскажу. – Кто не простит? Муна, кто не простит? – Карим… я хотела помочь. Правда. Я думала, что отблагодарю тебя за помощь, за деньги. Прости меня, Карим… Глаз Муны наполнились слезами, а мне не оставалось ничего, как прижать ее к груди, как в детстве, когда она как бы случайно забыла надеть хиджаб и вышла на улицу. Муна вроде ребенок, но уже давно не ребенок. Моя жизнь зависела от ее истории, зависела от хронологии событий и глупостей, который она натворила. Но ей нужна была помощь, наверное, больше, чем мне. – Пойдем, – обняв Муну, подтолкнул ее к коридору. – Куда? – У Хусейна спросим. – Но… – Обещаю, я не буду кричать и ругаться. Если ты влипла в опасную ситуацию, я тебе помогу. – Зачем? Вы выгнали меня из семьи. – Потому что я твой старший брат и всегда им останусь. – Раньше ты думал иначе. Все изменилось с появлением одной женщины в моей жизни. Однако мысли о ней тут же улетучились, когда мы спустились в пустую гостиную и вышли на кухню в поисках Хусейна. И нашли… – Аллах! Какого хрена?