Глава 28

– Господин, эмир Ибрахим здесь. Я бы сказал, что не удивился визиту эмира, что не был взволнован перед нашей встречей. Она должна была состояться рано или поздно, однако я не предвидел, что Эмир Ибрахим навестит нас сегодня, по прилету домой. Мы никому не сообщали о возвращении, иначе девочки организовали бы праздник на весь город. Хусейн не должен был ничего говорить, раз ему было все равно на своего плененного племянника. Мы так договорились. Решили. Я пытался мысленно расставить все события по местам, пока мы летели домой. пытался понять, почему он так жестоко поступил с Аминой, отняв у нее ребенка. Почему не прислал помощь сразу же, как меня арестовали. Многие европейские. СМИ писали статью об аресте принца Эмиратов. Да, я не прямой наследник, но все же член королевской семьи. Я не поверю, что мой арест прошел бесследно для моей семьи. Сердцебиение участилось, когда я увидел в дверях мужчину в белой кандуре и куфие. Сильно. Мысленно просил Всевышнего дать мне сил, чтобы выдержать разговор с эмиром Ибрахимом. Эмиром. Не дядей. Он выглядел таким же спокойным, рассудительным. Его черные глаза не смотрели строго или осуждающе. Он был обычным. Сосредоточенным и спокойным. Но что-то изменилось. – Аллах даровал сегодня прекрасный день, – начал он, когда подошел ко мне на террасу. – Прекрасный? – Солнце не сильно печет, волны размеренные, и ты вернулся домой. С возвращением, сынок. Эмир сжал меня в объятьях, поцеловав четыре раза в щеку. Я отвык от теплоты, приветствия дяди и от серьезных разговоров с ним. Он был для меня авторитетом, но его двойственность порой вводила меня в замешательство. Я ни раз видел его жестокость и пощаду. Ни раз видел смешение чувств которое казалось мне в юности дуростью и непонятным явлением. Только о временем осознал, что значит семья и управление страной. Казалось, что понял. Понимание покинуло меня после месяца в испанской тюрьме. Именно тюрьма показало, кто желал тебе счастья, а кто просил Всевышнего сократить твои дни и отправить прямиком в адское пламя. – Аллах услышал мои молитвы и освободил тебя. Я рад тебя видеть. – Аллах тоже услышал мои молитвы и привел ко мне помощь. – Слышал, твоя бывшая жена улетела. Аллах услышит мои молитвы и примерит вас. Аллах! Я не понимал, как он мог быть таким спокойным? Как мог игнорировать мой подтекст и обиду в голосе, которую я не смог скрыть даже при сильной сдержанности. Я не понимал, какие эмоции шайтан больше всего вселил в меня. Дикая ярость или страх? Я сжал кулаки за спиной. Сильно сжал. Дядя не увидел, но наверняка почувствовал напряжение между нами. Единственное, что я мог, это задать один единственный вопрос. – За что? И ответ последовал незамедлительно, опрокинув на меня волны ледяного залива зимой после адского пламени в голове Дьявола. – Ты должен справляться с трудностями сам, без моего вмешательства. Ты вызволил Хусейна, Аишу, она даже детей увезла без моего ведома. Вы проработали прекрасный план, я узнал об их отъезде только на следующий день. Поздравляю. Ты справился с заданием. С каким заданием? Ох, Аллах… – Я не об этом. Почему ты отнял ребенка у Амины? – Она показала себя неблагочестивой женщиной и не могла нормально воспитать наследников нашего рода. – Для этого нужны доказательства, которых ни у кого не было и нет. – Сынок… – эмир Ибрахим взглянул на меня не как старший член семьи, не как эмир, а как дядя, чьей поддержки мне не хватало все это время. – Женщины – прекрасные создания. Они как цветок, который нужно постоянно поливать, заботиться, дарить солнечный свет. Однако цветение зависит не только от ухода, но и от самого саженца. Какое удобрение. Ему давали во время цветения, как сажали, как ухаживали до того, как он расцвел. Некоторые изъяны мы не замечаем или не хотим замечать, но любим этот цветок. – Причем тут Амина? – Мне пришло доказательство о непристойном поведении твоей жены до беременности. Я предоставил их суду, и он решил лишить ее родительских прав из-за развратного и отвратительного отношения к религии, к мужу. – В чем же ее поведение было отвратительным? Он не рассказал, а показал. Достал телефон и открыл видео с камер наблюдения из нашего дворца, где Амина в той самой полупрозрачной сорочке, которую она поправляла в спальне после свадьбы, стояла непростительно близко к какому-то соскунку. Это не тот малец, который явился на нашу свадьбу и требовал мою жену обратно? Силы моей ярости не было предела. Я чувствовал ее прямо под кожей, бегущей по моим венам. Шайтан самолично ввел ее шприцом, когда я увидел свою женщину с каким-то уродом. Если это действительно тот сосунок, и если Амина что-то скрывала от меня, то… – Шейх Карим, здесь… – Не сейчас, Хаким! – Но это сроч… – Хаким, дай я поговорю с братом! Что как не родной? Привет, дядя. Голос Хусейна был слышен словно через толщу. Я был так повержен в шок, что не сразу понял, почему Хусейн стоял тут, а не в моей испанской вилле вместе с Муной. У них было свое задание с Муной и Марго. – Что ты здесь делаешь? – У нас проблемы, брат. Мы его упустили…