Глава 40

Аллах! Смилуйся над нашими судьбами! Сделай так, чтобы беды перестали сваливаться нам на голову, потому что еще одной семейной катастрофы я не выдержу. Глядя на лица собравшихся мужчин, мне хотелось послать каждого в геену огненную и пожелать им вечных мук в аду. Но только не ей. Не Амине. Ее шокированное лицо, практически неподвижное. Она будто пыталась скрыть эмоции, но выходило очень плохо. Полные губы подрагивали, попадали в плен ее зубов, а глаза неотрывно смотрели на Джахида как на приведение. Я мало что знал об их матери, сама тема, которую завел Махмуд, повергла меня в шок. Это невозможно. Аллах свидетель, дядя был строгим, но справедливым. Он всегда следовал предписанию Аллаха и учил нас тому же. Только он не пришел на помощь, когда меня посадили в тюрьму, развел нас с Аминой и отобрал у нее дочь на гнусных основаниях. Эти мысли не давали мне сосредоточиться и выбрать единую сторону. Но это не значило, что я не хотел огородить Амину от арабских разборок наших семей. Слова Джахида звучали как нечто невероятное, невозможное. Всевышний не мог допустить подобное. Хорошо, что Аиши и Муны здесь не было. Женщинам лучше вообще не вмешиваться в подобные разговоры, но Амина никуда не ушла. Не вытащишь ее из этой передряги. Я схватил ее за напряженные плечи, помял, попытался расслабить, обнять, окружить немой поддержкой, но она все равно словно была не здесь. Не с нами. – Ты уверен? – перебила меня Амина. – Не до конца, но эмир Ибрахим дал понять, что со смертью мамы что-то не так. – Аллах! Джахид! Зачем ты это сказал, раз не уверен? – вставил Хусейн. – Если бы ты узнал, что твой отец возможно жив, ты бы тоже захотел найти его? – Не захотел бы. Он жестоко обращался с матерью, бил ее, – добавил я. – И ты был счастлив, когда он умер? – переспросил Махмуд. – В какой-то степени. Махмуд никак не выдал свое удивление. Просто он плохо знал нашего отца. Он плохо знал наше положение, когда только родились Хусейн и Муна. Не знал о нашей жизни после его смерти. – Стоп! Мы обсуждаем нашу маму. – Мы как раз разговаривали об этом с Махмудом, – добавил я, ощущая на себе вопросительные взгляды братьев. Да, кто бы мог поверить, что я самовольно буду разговаривать с этим бесячим братишкой один на один. Справедливости раньше, Махмуд раздражал меня меньше, но я не мог не чувствовать от него подвох. Что-то он затевал, и мне это совершенно не нравилось. – Что ты предлагаешь? – встрял Хусейн. – Думаешь, он держит вашу маму в тюрьме своего дворца, чтобы никто ее не увидел? И мы что, с боем пойдем к нашему любимому дядюшке и осмотрим каждую комнату его дворца? – Смотря какого из дворцов, их несколько, – вставил Джахид. – Аллах! Это какой-то арабский триллер. – Но можно просто поговорить, – сказала Амина, все еще прижимаясь ко мне спиной. – Вы – его племянники, он выслушает вас. – Напомню, Карима он терпеть не может, меня хочет засватать со своей дочерью, так что даже Шайтан не подтолкнет меня на встречу с дядей. – Хусейн! – А что? Я еще не готов к браку, у меня другие заботы. – Твои польские заботы подождут, – рыкнул я на него. – Но Хусейн прав, с нами он разговаривать не будет, даже намек не даст. Дядя Ибрахим даже перед своими сыновьями не раскрывается. – Если попросить Аишу? – Только не трогайте мою сестру! – вскрикнул Хусейн. – Почему это? – Мактум очнулся, у нее свои проблемы, – пояснил Джахид. – А ты откуда знаешь? Джахид стойко удерживал мой взгляд, но ничего не ответил. Я сам не знал о том, что Мактум вышел из комы, но… Откуда это известно брату Амины? Или он все еще выполнял мою просьбу после всех передряг и моего заключения? После своей ненависти и проклятий в мой адрес. – Сейчас это неважно, – сказал я. – Через месяц у близнецов праздник, к этому времени нам нужно все узнать. А затем… – Я могу поговорить с ним. – Амина? – Я – женщина, и я не его родственница. На празднике будет много народу, а еще он сказал… – Что? – Он назвал нашу дочь Иман, потому что так звали нашу маму. Может, он увидел во мне ее и даст хотя бы подтверждение, что мама жива. – Нет! – Но Карим! – Не рискуй. Он может окончательно отнять Иман. – Не отнимет. Он не мой муж. Но мне нужны веские аргументы, что наша мама действительно жива, не просто слова. – Мы найдем их. Я сжал теплые пальцы Амины, почувствовав давно забытое тепло. Она прижалась еще сильнее, обернулась и посмотрела на меня своими светлыми глазами. Улыбнулась. Этот яркий цвет заката над Персидским заливом я никогда не забуду. Всегда буду любить его, любить ее обладательницу и нашу дочь. Всех своих детей. Вместе с ней. Аллах, убереги ее. Убереги всех нас…