Глава 21. Александра

… Под утро меня пробуждает скандал в гостиной. Голоса Иры и Петра безжалостно режут тишину, нарушая сон.

Я смотрю на часы. Шесть двадцать пять. Прижимаю к себе спящего рядом Елисея. Трогаю его лобик, осторожно пытаюсь всунуть градусник, чтобы зафиксировать температуру. Он ворочается, хнычет во сне.

— Водички, мама, — просит пить.

Я тянусь к стакану с водой и осторожно его пою.

Прислушиваюсь к голосам сестры и ее будущего мужа.

— Ты хочешь, чтобы она управляла рестораном?! Ты совсем слетела с катушек? Твоя сестрица даже не смогла остаться на приеме! Сорвалась без предупреждения и сбежала! — истерит Петр.

— У ребенка поднялась температура. Она не могла поступить иначе, — слабо протестует Ира.

— А как она будет управлять заведением, если ее ребенок всегда болеет?! Подумаешь, температура?! Она была обязана остаться на мероприятии до самого конца! Но нет. За всех отдувался я.

— Она сделала самое главное – зацепила Стрельцова. Ты можешь сколько угодно прыгать сияющим козликом по сцене, придумывать байки о царской семье, но если прокурор даст ход строительству, наш ресторан снесут! Грош цена всем нашим вложениям. От нас откупятся копейками, которых не хватит даже на то, чтобы открыть овощную лавку!

— Прыгать сияющим козликом по сцене?! Вот как ты оцениваешь мои усилия?! Дрянь!

Приглушенный вскрик Иры заставляет мое сердце сжаться, а звон бьющейся посуды окончательно прогоняет наш с Елисеем сон.

Я с тревогой прижимаю сына к груди, слушая, как сражаются Ира и Петр. В сердце пылает надежда, что они успокоятся, но с каждым мгновением она тает.

Не знаю, что творится в столовой, но грохот мебели и посуды никак не стихает.

— Побудь здесь, — шепчу я сыну.

— Нет! Ма-ам, — он впивается в мои волосы ручонками, не отпускает.

— Спрячься под одеялом, — я сую ему в руки мягкую игрушку и накрываю покрывалом.

Нащупываю комнатные туфли и бегу в столовую.

Петр дергает Иру за волосы.

— Отпусти меня! Ты… Ты мерзавец! — кричит она и хватается за лежащий в верхнем ящике стола нож. Я от страха на миг теряю связь с происходящим. Просто стою, не дыша, и с ужасом созерцаю их стычку.

— О-о, как мне страшно! Ну, давай, попробуй, кольни меня! Что, кишка тонка? То-то же! — мерзко ухмыляясь, выкрикивает Петр. И почему-то именно сейчас в своем сверкающем костюме он действительно похож на прыгающего козла. — Охрана! — меня трясет, и я кричу во весь голос. Бегу к входной двери. — Охрана!

Как только я оказываюсь на улице, то понимаю, что ночью шел дождь со снегом, и теперь на дорожках образовались лужи.

Из сторожки показывается сонный охранник.

— У нас там драка! — ощущая, как тряпичные туфли впитывают в себя ледяную воду, кричу я. — Вы совсем не следите за камерами?! За что вам платят зарплату?!

— Так мы… за происходящее в доме ответственности не несем. Это приказ хозяина, — растерянно оправдывается охранник.

— Какого хозяина?

— Так Петра. Он сказал, что мы следим только за тем, чтобы в дом не попали чужие люди.

— Он здесь не хозяин! Здесь хозяйки только две: моя сестра и я!

Охранник тушуется. Торопится в дом. Я бегу за ним следом. Мокрые лужи вперемешку с остатками снега пропитывают мои комнатные туфли насквозь.

И снова шум и грохот в столовой заставляют мое сердце выпрыгивать от тревоги. В дверях кухни появляется Алевтина, за ней следом шлепает босыми ногами Дарья.

Охранник пытается разнять Иру и ее будущего мужа.

— Вышвырните из дома этого человека! Он не имеет никакого права находиться на этой территории! — внезапно приказываю я.

— Что? Сдурела, приживалка? — резко дергая меня за волосы, хрипит Петр.

На глаза наворачиваются слезы от боли, но мне удается отвоевать волосы обратно.

— Выкиньте его! Он слишком долго жил здесь за наш счет! — не унимаюсь я.

Охранник растерянно смотрит на меня.

— Что я вам сказала?!

— Саша, не надо… — Ира пытается остановить меня.. — Это семейное дело. Не стоит выносить сор из избы.

— Семейное дело? Да! И к нашей семье на данный момент Петр не имеет никакого отношения. Пусть убирается! Будет знать, как распускать руки. Нам дармоеды не нужны! А если охрана не выполняет свои функции, мы наймем новую!

— Это я дармоед?! — Петр угрожающе сжимает кулаки. — Ничего себе, как ты заговорила!

— Вышвырнуть его вон! Вещи выставят за ворота через полчаса! — не унимаюсь я.

— Ты не посмеешь, Илья, — рычит Дорофеев. Поправляет лацканы своего сверкающего костюма, в котором он вел благотворительный прием в ресторане. — Нет, серьезно, ты не посмеешь!

— Приказ хозяйки, — пожимает плечами тот и грубо толкает Дорофеева к выходу.

— Ира, ты хочешь родить очередного ребенка без фамилии? Я могу это устроить! — выкрикивает он. — Твои родители в гробу переворачиваются от твоих решений!

— Лучше пусть ребенок останется Покровским, чем у него будет такой отец! — кричу ему в спину.

Дверь громко хлопает, и в столовой воцаряется тишина.

— Ира, нам нужна другая охрана, — чувствуя, как в груди бурлит возмущение, не унимаюсь я. — Те люди, которые работают у вас сейчас, не смогут защитить нас с тобой от произвола. Ты знала, что Петр отдал приказ Илье не вмешиваться в происходящее в доме?

Она тяжело вздыхает.

— Знала, да. Так дешевле…

— Что?..

Сестра протирает лицо мокрым полотенцем.

— А что ты хотела, Саша? Все деньги пошли на развитие ресторана.

— Зачем нам охрана, которая не защищает?

Я устремляюсь наверх, в их с Петром спальню.

— Саша, остынь. Ты не понимаешь, он опасен… — пытается удержать меня сестра.

— Опасен настолько, что мы должны позволить ему оставаться в нашем доме и распускать руки?

Я распахиваю дверцы шкафа. Выхватываю оттуда роскошные костюмы Дорофеева и охапкой тащу их на открытую лоджию.

— Саша… — слабо пытается остановить меня Ира.

— Ты же говорила, что выгонишь его, если прокурор встанет на нашу сторону? — кричу я. — Я выполнила твою просьбу. Он согласен поддержать ресторан. Пришло время сдержать обещание.

Внизу под лоджией я вижу Петра.

На шум сверху он задирает голову.

— Вот, лови! — кричу громко. Ворох его красивых вещей летит вниз, в грязь.

— Сдурела, приживалка?! Ты хоть знаешь, сколько стоят мои костюмы?!

— Дай угадаю! Эти вещи были куплены на деньги моего отца?

— Ду-ра! — орет он так громко, что по вершинам сосен прокатывается эхо, а потом бегает по двору, пытаясь спасти дорогие рубашки и пиджаки.

— Саша! Саша, хватит… — Ира хватает меня за плечо. Пытается оттащить от края лоджии. — Ты сделаешь только хуже и мне, и ребенку…

Внезапно она покачивается. Хватается за живот и начинает оседать на пол.

— Ира!

Позабыв о Дорофееве, я бросаюсь к сестре.

— Алевтина… помогите мне… — кричу, что есть мочи.

— Ой, батюшки… — обмирает та.

— Скорую! Немедленно!