Глава 22. Александра

— Ира!

Позабыв о Дорофееве, я бросаюсь к сестре.

— Алевтина… помогите мне… — кричу, что есть мочи.

— Ой, батюшки… — обмирает та.

— Скорую! Немедленно! — я хватаю ее за воротник халата.

— Где Даша?!

— Она с вашим малышом, в комнате.

… И все смешивается в один дикий, несуразный хоровод.

Мы укладываем Иру на кровать в спальне. Неожиданно на помощь приходит прибывший по приказу прокурора педиатр.

— Как ты, Ира? — я с тревогой смотрю на сестру.

— Схватки, — хрипло шепчет она. — Еще рано… очень рано для родов…

— Алевтина, останьтесь с Ирой. Мне нужно к сыну, — прошу я.

— Конечно, Александра Георгиевна, — кивает та.

С лоджии в спальню врывается Дорофеев. Его сияющий пиджак порван сбоку, а безумный взгляд блуждает по стенам.

Я изумленно таращусь на него. Забрался наверх по водостоку? Как только не сорвался, на улице наледь?!

— Ира?.. — срывается с его губ тревожный вскрик.

Я испепеляю его взглядом.

— Это все ты виновата, тварь! — шипит на меня он. Хватает за горло и вжимает в стену.

Мое сердце отчаянно колотится. Я вдруг осознаю, что осталась один на один с подонком.

— Отпусти, — я ловлю его взгляд и с силой впиваюсь острыми ногтями в его запястья.

— Ай! — он отскакивает от меня, как ошпаренный.

— Не стой у меня на пути, — рычу в ответ.

Он хватает со стола красиво вышитую салфетку и оборачивает кровоточащие полосы на запястьях.

— Психопатка! Я от тебя избавлюсь, клянусь!

— У тебя не получится.

— Прекратите! — хрипит Ира, прижимая руки к животу. — Саша, ресторан. Тебе придется сегодня выйти вместо меня. Начинай принимать дела.

Дорофеев отступает. Падает на колени перед кроватью и усыпает поцелуями подол моей сестры.

— Ирочка… любимая моя… — выдыхает хрипло. — Видишь, до чего тебя довела эта дрянь? От нее надо избавляться, Ирусь… Я – твое счастье, защита и опора. Только я!

— Петя, забудь. Рестораном займется моя сестра, — слабо протестует Ира.

— К обеду я буду в ресторане, ни о чем не волнуйся, — обещаю сестре.

— Спасибо, Саш, — кивает она.

— Ира, счастье будет только со мной! — в отчаянии рычит Дорофеев. — Не надо подпускать Сашу к ресторану!..

— Я знаю, что ты купил недвижимость на Кипре, Петя.

— Так это же свадебный подарок для нас с тобой! Ирочка, ну… ты же сюрприз испортила… моя хорошая… — лебезит Дорофеев.

Я покидаю спальню, громко хлопая дверью. Я уже ничего не контролирую. Как избавиться от мерзавца, который так ловко играет с моей сестрой?

Прибывает карета «Скорой помощи». Петр бежит вслед за носилками, на которых Иру выносят из дома два санитара.

Он размахивает сумочкой с ее документами, как знаменем победы.

— Пожалуйста, пригласите в больницу полицию. Произошла бытовая ссора, — отозвав врача «Скорой помощи» в сторону, шепчу сбивчиво и сую ему в руку купюру. — Пусть следователь хотя бы предложит моей сестре написать заявление о бытовом насилии.

Тот понимающе кивает и уходит вслед за санитарами.

А я понимаю, что все мои попытки спасти сестру, тщетны. Она не станет писать заявление на этого урода. И я не знаю, почему она так сильно его боится. Разве что, есть какой-то секрет, которым он ее шантажирует? Другого логического объяснения ее поведению я не нахожу. Ее, будто бросает из стороны в сторону – то она хочет от него избавиться, то боится выгнать.

— Жаль, что вам не удалось довести свой план по выселению Петра до конца, — поравнявшись со мной, недовольно поджимает губы Алевтина. — Этот упырь всю кровь выпьет из Ирины Георгиевны. Не понимаю, зачем она с ним водится?

Я провожаю хмурым взглядом громко хлопнувшую входную дверь.

— Алевтина, пожалуйста, позовите нашу охрану. Пусть соберут все вещи Дорофеева и отвезут их ему в больницу. А еще – немедленно вызовите слесаря. Пусть поменяет все замки в доме и на воротах. Ноги этого подонка больше не будет в доме отца! Если Ира так сильно его любит, пусть встречается с ним на нейтральной территории.

Губы пожилой женщины дергаются в горькой ухмылке.

— Конечно, Александра Георгиевна. Будет исполнено немедленно. Да только боюсь, Ирина Георгиевна пустит его обратно, и вы ничего не можете с этим поделать.

Она на миг ободряюще сжимает мою руку, и я осторожно выдыхаю. Чувствую, как трясется все тело. Я ведь понимаю, что Петр Дорофеев – тот еще подонок. Он не сдастся без боя.

Я решаю, что подумаю об этом чуть позже. А пока просто бегу в нашу с Елисеем спальню – там под присмотром Даши Елисея осматривает прибывший педиатр.

К моему появлению он заканчивает обследование малыша, и тот даже не капризничает. Смеется, когда холодный стетоскоп холодит кожу.

Педиатр достает из кармана халата чупа-чупс.

— Презент для послушных пациентов, — сообщает с улыбкой.

— Доктор, скажите, что с малышом? — нервничаю я.

— Горлышко немного красное, скорее всего, оно и дало температуру ночью. Я пропишу вам рецепт, проделаете ингаляции и пропьете противовирусное. Держите меня в курсе, если что-то изменится, пропишем более сильные лекарства.

— Спасибо вам, — я забираю рецепт, пытаюсь всунуть ему купюру.

— Не обижайте меня, — он улыбается и кладет деньги обратно на стол.

Я осторожно выдыхаю и бегу проводить доктора до самой двери.

— До свидания. Спасибо, что не отказали нам в помощи.

— Всего хорошего. Не болейте, — кивает он.

Я запираю дверь и слышу голос Алевтины из кухни:

— Александра Георгиевна, давайте завтракать? Я там рисовую кашу сварила. Слесарь придет через полчаса, он сменит все замки.

Я устремляюсь в комнату, к ребенку. Сажусь на кровать, а он забирается мне на руки.

Заглядывает мне в глаза, а потом зарывается личиком у меня на груди.

— Я так тебя люблю, — шепчу тихонько ему на ушко, а потом усыпаю поцелуями его лобик и щечки.

Он смеется.

— И я, мама! И я!

— Пойдем завтракать? — улыбаясь, касаюсь его щечки.

— Пойдем.

Елисей соскальзывает с постели и вкладывает свою маленькую ручку в мою.

Когда мы приходим на кухню, там уже все убрано. О драке между моей сестрой и ее мужем ничего не напоминает.

Я усаживаю Елисея за стол и вдруг обнаруживаю в телефоне сообщение.

«Здравствуйте, Александра. Это прокурор Стрельцов. Как ваш сын?»

Внезапный вопрос от человека, который еще вчера не имел ко мне никакого отношения, обжигает сердце.

Я пугаюсь. Понимаю, что нельзя оставить сообщение без ответа.

«Здравствуйте. Педиатр был замечательный, все обошлось. Спасибо вам», — печатаю новое сообщение и подмечаю, что дрожат пальцы.

«Прекрасно. Рад, что с вами все в порядке», — летит ответ. Я помечаю его ответ «сердечком» и откладываю телефон в сторону.

От волнения меня потряхивает. Такое ощущение, что меня незримо вызвали на допрос и вытряхнули наизнанку все чувства.

Все совсем не в порядке, но я не могу признаться в этом Стрельцову. Не хочу жаловаться. Пусть в его голове останется тот вчерашний образ красивой женщины в вечернем платье с бриллиантами, а не сегодняшнее утро и драка.