Глава 23. Александра

Елисей ест кашу с удовольствием, и я мысленно благодарю провидение за то, что на этот раз нас пронесло.

— Алевтина, мне надо ехать в ресторан. Ира попросила, чтобы я принимала дела вместо нее. Могу я рассчитывать на вас?

— О чем речь, Александра Георгиевна? Малыш будет в полном порядке. Все предписания доктора будут исполнены. Глаз с него не спустим с Дашей. Поезжайте, не волнуйтесь за сына. Ох, надеюсь, у Ирины Георгиевны хватит мужества избавиться от этого душегуба… Лучше уж никакого отца для ребенка, чем такого.

Я подавляю вздох. Что правда, то правда, но я не хочу обсуждать сестру с персоналом.

После завтрака я собираюсь в ресторан. Сейчас, когда все тревоги остались позади, мне хочется выглядеть достойно для новой должности.

Я надеваю платье из плотной шерсти нейтрального цвета, под него идут сапожки на высоком каблуке из светлой кожи. Волосы укладываю во французскую ракушку. Косметики минимум, она сегодня ни к чему. Наношу на запястья духи и придирчиво осматриваю свой образ. Перед глазами всплывает воспоминание о прошлом вечере. Прокурор, его пронизывающий взгляд, странная забота и участие.

«Единственное, что могло бы удержать меня в ресторане, Александра, это ваша милая персона. Так и передайте своей сестре»

Я невольно вспыхиваю. Ловлю себя на мысли, что мне хочется увидеть его снова. Я не нахожу объяснения своему желанию, но оно настойчиво прорывается сквозь барьеры, выстроенные сознанием.

— Александра Георгиевна, машина подана, — заглядывает в спальню Алевтина. С ней забегает Елисей.

Я целую его в щечки и в носик.

— Мама поедет по делам, сыночек. А ты будь умничкой, ладно?

Он грустнеет.

— Привезешь сюрприз? — забравшись на кровать, хитро посматривает на меня.

— Обязательно, — я крепко прижимаю его к сердцу. — И помни: мама любит тебя больше всех на свете.

Елисей улыбается. Обхватывает маленькими ручками мое лицо и целует меня в нос.

— И я люблю, — шепчет вдохновленно.

— До встречи вечером, — подмигиваю ему я.

— Умоляю, не пускайте Петра в дом, — прошу Алевтину уже у двери.

— Не волнуйтесь, слесарь успел поменять два замка. Остался один – и все. У Петра не будет возможности попасть в дом. Охрана его не пустит. Им рабочее место дороже Дорофеева, возомнившего себя хозяином этого дома.

Машина везет меня в ресторан.

Вот и он – ресторан «Эмбер», последняя надежда Иры вырваться из долгов.

Я притормаживаю у ступеней из мрамора и невольно любуюсь ветвями ели и гирляндами, обрамляющими вход. Еще накануне здесь все было украшено тыквами и сеном, а сейчас дверь украшает мерцающий венок из еловых веток и шишек, вперемешку с красными веточками рябины. Внутри, за стеклом, возятся рабочие – собирают большую елку.

Близится Новый Год, а значит, пришло время сменить декорации с осенних на зимние. И вместе с обновлением интерьера у меня в душе вспыхивает робкая надежда на позитивные перемены в собственной жизни.

Внутри у меня встреча с заместителем управляющего Викторией Крюковой. Молодая, уверенная в себе брюнетка в строгом брючном костюме насыщенного серого цвета, она ожидает меня за барной стойкой, одновременно проверяя в планшете заказы для кухни.

— Александра Георгиевна, здравствуйте, — она поднимается мне навстречу и приветливо улыбается. — Я заместитель Петра Дорофеева, меня зовут Виктория. Мы с вами вчера не успели познакомиться поближе, вы быстро убежали.

— Здравствуйте. Да, было дело. У меня заболел ребенок.

— Как он?

— Уже все в порядке, спасибо.

— Значит, приступим? Кофе?

Я киваю.

— От кофе не откажусь.

Мы садимся за отдаленный столик в самом углу зала, почти у двери на кухню. Официант приносит нам кофе и печенье в форме сердца. Расставляет чашки и удаляется.

— Вы приехали из Абхазии? Ирина Георгиевна упоминала об этом.

— Да. Я пять лет управляла отелем в Гагре. На первом этаже отеля был ресторан, его работу я тоже курировала от и до. Так что, с работой подобных заведений я хорошо знакома.

Виктория испытующе смотрит на меня.

— Знаете, вы – как глоток свежего воздуха, — признается честно. — После тех косяков, которые водились за Дорофеевым, мне очень хочется, чтобы ресторан попал наконец в хорошие руки.

— А чем занимался Петя в рабочее время? — уточняю осторожно. Боюсь, что не удастся вывести Крюкову на откровенность. Но я зря волнуюсь, у нее, судя по всему, секретов с Петей нет.

— Да чем угодно, только не работой! — она брезгливо передергивает плечами.

— А можно подробнее? За честность в нашем заведении полагается прибавка к зарплате, — закидываю с мягкой улыбкой удочку.

— А что подробнее? Весь ресторан я тяну на себе. Если честно, собиралась дотянуть ноябрь и увольняться. Невозможно работать с человеком, который элементарно не справляется со своими обязанностями, а просчеты вешает на меня. Взять из кассы деньги и забыть их вернуть? За ним и такое водится. А уж после того, как хозяйка вложила деньги в развитие, он из кассы не выныривает. Что ж это за развитие бизнеса, когда управляющий ворует деньги?

Я сжимаю чашку с кофе в руках. Внутри все холодеет.

«Подонок. Какой же подонок», - вертится в голове.

— А еще, если вам интересно, накануне, когда хозяйка должна была вернуться вместе с вами из Гагры, к нам в ресторан пришла одна женщина. Она спросила Петра, и они почти час разговаривали за закрытой дверью в подсобке.

— О чем же они говорили? — обескураженно уточняю я.

— О дочери! Она плакала, умоляла его ей помочь. Говорила, что нашла их общую дочь, и она нуждается в спасении. Я даже запомнила имя посетительницы. Петр называл ее Аллой. Он был очень зол на нее. Кричал, утверждал, что ему ни к чему проблемы с ее матерью. Даже в запале назвал фамилию. Князевы, кажется. Да, Князевы.

Я напряженно сглатываю.

— Алла Князева была здесь перед нашим приездом из Гагры? — уточняю ошеломленно.

— Да. Судя по скандалу в подсобке, у Дорофеева и этой женщины есть дочь, которую сдали в детский дом сразу после рождения. Петр был груб с ней. Сказал, чтобы она шла к своему мужу и оставила его в покое.

Виктория вздыхает.

— Она плакала, когда уходила, — добавляет угрюмо. — Мне даже на миг стало ее жаль. Не хотела бы я родить ребенка от такого, как Дорофеев.

Я ошеломленно молчу. У жены Миши есть ребенок, и его отец Дорофеев? Вот так новость… Интересно, Миша в курсе личной жизни своей дражайшей супруги?

— Скажите, Вика, а есть возможность как-то доказать, что Петр брал деньги из ресторана?

Крюкова качает головой.

— К сожалению, нет. Все списывалось на несуществующие заказы.

— С этого момента Петр Дорофеев не будет иметь доступ к кассе. Очень жаль, что нельзя доказать растраты. Иначе я бы вызвала полицию.

…Мы с Викторией сидим за столиком до самого обеда. Она помогает мне разобраться с работой ресторана. Потом она уходит на кухню, а я остаюсь за столиком. Сижу, смотрю прямо перед собой и никак не могу прийти в себя.

Дорофеев влез в нашу семью, и пока я отсиживалась в Гагре, он успел запустить свою руку повсюду. Безнаказанные растраты, покупка недвижимости заграницей и скотское отношение к моей беременной сестре – от всего этого у меня волосы встали дыбом. Отстранив от дел Истомина, он банально наживался на деньгах Покровских.