Глава 24. Александра

Немного прийдя в себя, я набираю номер Иры. Конечно, я не скажу ей о дочери Дорофеева и Аллы. Мне просто важно знать, что с ней и ее малышом все в порядке.

— Саша? Привет. Ты уже в ресторане? — слышу слабый голос на другом конце.

— Да. Вика Крюкова передает мне дела. Как ты себя чувствуешь?

— Доктор сказал, что я здесь задержусь. Если не останусь в больнице, вероятность, что ребенок погибнет, весьма высока. Слушай… не пускай Петю к кассе. Договорились?

— Не пущу. Надеюсь, он не все успел растащить из тех средств, что мы получили за отель. Я бы поставила ребром вопрос о его увольнении. У него талант наносить непоправимый ущерб всему, к чему он прикасается.

— Я оформлю на тебя доверенность. Нотариус в курсе, он подготовит документы. Ты сможешь увольнять и нанимать сотрудников.

— Ира, ты же понимаешь, что первым делом я уволю Дорофеева? Он воровал деньги. Он даже успел приложиться к средствам, что мы выручили за отель!

В телефоне воцаряется молчание.

— Увольняй. Я тебе разрешаю, — выдыхает сестра. — И… прости меня за то, что я так сильно тебя ненавидела.

— Брось, я тоже не ангел. Просто поправляйся, и все. Пусть ребенок родится здоровым.

— У меня будет дочь. Если доношу ее… — ее голос дрожит, и у меня внутри все холодеет.

— Ира, если исключишь общение с Петром, ты ее доносишь.

— Саш, я… я только сейчас поняла, насколько глупо было рисковать жизнью ребенка. Мне надо было выгнать Дорофеева раньше. Надо было понять, что отец прав. Он требовал, чтобы мы с тобой держались вместе, а я… я променяла тебя на мужика, который нас разорил.

— Следователь уже приходил?

— Нет.

— Когда он придет, пожалуйста, напиши заявление. Хватит уже терпеть этого подонка. Я уверена, отец бы одобрил твое решение. Пусть наши дети будут Покровскими. А пока ты будешь донашивать дочь, я попытаюсь сберечь ресторан.

— Тебе будет сложно, Саша.

— Я справлюсь.

— Надеюсь. Спасибо за поддержку.

— Не за что. Я забегу к тебе на днях.

— Буду ждать.

В трубке раздаются короткие гудки. Я осторожно выдыхаю. Рассеянно слежу за рабочими, которые устанавливают огромную искусственную ель в углу ресторана и чувствую, что мне до одури страшно. Можно сменить замки на дверях, но избавиться от мужчины, который приклеился к семье, как пиявка, и сосет бюджет, не так просто.

Ресторан постепенно заполняется посетителями. Становится шумно. Свободных столов почти нет. Музыка лаундж перекрывает веселые голоса, смех и звон бокалов. Два повара мелькают у выдачи, отдавая блюда официантам.

Я замечаю, что у ресторана плавно притормаживает черный внедорожник. Сердце екает – за рулем я вижу прокурора Стрельцова.

Внутри взрывается целый вихрь чувств. Надежда, тайный интерес, смятение – все это закручивается в безумный водоворот.

Позабыв про недопитый кофе, я несусь на кухню.

— Приехал прокурор Стрельцов. Его надо обслужить по высшему разряду! — приказываю замешкавшемуся у широкого стола администратору.

Тот коротко кивает. Поправляет униформу и торопится к входной двери, встречать гостя.

Я притормаживаю у барной стойки и с замирающим сердцем слежу за входом.

Как только Стрельцов появляется внутри, администратор услужливо забирает у него пальто, и я иду ему навстречу.

— Добрый день, Лев Андреевич, — улыбаюсь приветливо.

— Саша? Неожиданно, — он изучает меня внимательным взглядом, и где-то в глубине его глаз я замечаю искорки истинно мужского интереса. — А где ваша сестра и Петр Дорофеев? Вчера они так отчаянно пытались убедить гостей в том, что парк и ресторан нуждаются в поддержке.

Я отвожу взгляд.

— Иру положили в больницу. С ребенком не все в порядке. А Петр больше не будет здесь работать. Так что с сегодняшнего дня я здесь за главного, — поясняю, зардевшись и поспешно и провожаю его к самому лучшему столику у окна, на котором отныне стоит пометка «Забронировано».

— Здесь хватит места для вас и ваших коллег, а из окна открывается потрясающий вид на застывшие в инее сосны.

— Я сегодня один. — Он пронизывает меня взглядом. — Пообедаете со мной? Заодно полюбуемся вашими соснами и расскажете мне, почему Петр Дорофеев здесь больше не работает?

Я чувствую, как неприятно сосет под ложечкой.

— Разве я могу отказать человеку, который не оставил меня в беде прошлой ночью? — отвечаю, напряженно улыбаясь.

— Отлично, — он галантно отодвигает мне стул. Ждет, когда я сяду за стол, и только после этого устраивается напротив.

Официант несется к столику. Раскладывает перед нами меню и ставит бутылки с минеральной водой.

— Я буду борщ и говяжьи медальоны с вишневым соусом. И пожалуйста, принесите хлебную корзину и черный чай в чайнике, — делает заказ прокурор.

— А мне грибной суп с гренками, — я подхватываю эстафету.

Официант записывает наш заказ, проговаривает его вслух и исчезает на кухне.

— Как приятно видеть вас в хорошем настроении, — Стрельцов вдруг улыбается. — Вчера вы были так напуганы.

Я вздыхаю.

— Когда дело касается моего сына, я сама не своя. Наверное, все от того, что я воспитываю его одна и постоянно жду новое покушение.

— Я рад, что вчера вечером все обошлось.

— Кстати, если еще актуален ваш запрос на следственный эксперимент, то в ближайшее время его можно будет провести.

— Великолепно.

Несколько мгновений мы молчим.

— Саша, я волнуюсь за вашу жизнь, — прорезает тишину его голос. — Поэтому с сегодняшнего дня у вашего дома будет дежурить машина с нашими людьми. Не пугайтесь, если заметите ее. Это свои, они будут держать ситуацию под контролем.

— Мне кажется, что вы преувеличиваете.

— Пусть так. Лучше перебдеть, чем попасть в ситуацию, когда уже будет ничего не исправить. А теперь расскажите мне о том, что случилось на самом деле? Почему ваша сестра внезапно оказалась в больнице, а ее без пяти минут муж здесь больше не работает?

Я отвожу взгляд.

— Лев Андреевич, я не хочу выносить сор из избы. Это… это все было настолько ужасно, что…

— Подробности, Саша. Я хочу знать, что произошло, — он накрывает мою руку своей. В его глазах мерцает сталь.

Я тушуюсь.

— Ира и Петр повздорили ранним утром из-за того, что Ира пожелала оставить ресторан на меня, а не на него. Дошло до рукоприкладства, мне пришлось вмешаться… Итог налицо – Ира в больнице с угрозой ребенку, а Петра я выгнала. Правда, не уверена, что он не вернется в дом…

— То есть, теперь вы останетесь один на один с неуравновешенным психопатом?!

— Нет, что вы. Я приказала поменять все замки на дверях и предупредила охрану, чтобы они больше не пускали Петра в дом. Все его вещи отвезли в больницу. А с должности управляющего он будет уволен.

Прокурор мрачнеет.

— Саша, вы отважная женщина. Но боюсь, вы его всего лишь сильно разозлили.

— Он все время воровал у нашей семьи деньги! Он ныряет в кассу. К сожалению, его преступления невозможно доказать.

— Остановитесь.

— Что?

— Если хотите повесить на него воровство, остановитесь.

— Что это значит?

Стрельцов ухмыляется.

— Оставьте его на работе. Позвольте мне поймать его на краже и арестовать.

Я хлопаю глазами.

— Ох… я была так расстроена сегодня утром, что мне даже не пришло в голову поймать его на новой краже…

— Кто работает заместителем управляющего?

— Вика Крюкова.

— Надо ее предупредить. Хотите упечь его за решетку? Делайте то, что я скажу.

Я с волнением сжимаю салфетку. В сердце вспыхивает надежда.

— Конечно, хочу! Лев Андреевич, умоляю, помогите нам поймать этого мошенника с поличным… — подаюсь вперед.

— Сейчас мы пообедаем, а потом позовите Крюкову. Разработаем план, мои люди поставят везде камеры наблюдения и будут следить за Петром. Вам останется только написать заявление.

— И… и все?

— Саша… ну, что нам стоит поймать мелкого вора и дебошира? И не таких ловили, — обаятельно улыбается мне Стрельцов.

От его улыбки я вспыхиваю. Сердце гулко колотится от волнения. Невозможно, почему этому суровому мужчине так идет улыбка?

Официант приносит наш заказ. Он красиво расставляет хлебную корзину, белые чашки, сахарницу и стеклянный чайник с ароматным черным чаем. Подает борщ и грибной суп с гренками.

— Хотите, прогуляемся по парку после обеда? — внезапно приглашает меня прокурор.