Глава 26. Александра

Стрельцов мрачнеет. Его обаяние исчезает, и он выпускает мою руку.

— Саша? Привет, — Миша стреляет взглядом в прокурора. Ухмыляется. — Надо же, как быстро вы спелись.

В его взгляде мерцает ревность. Отчаянная, злая. Меня охватывает страх. Какой-то странный сегодня день.

— И тебе привет, Миша, — холодно отвечает Стрельцов. Испепеляет взглядом букет роз, и мне от этого становится нехорошо.

— Может, заглянете на чашечку кофе, Лев Андреевич? — уточняю робко.

Нет, я не хочу, чтобы разрушилось то чудесное ощущение, которое заполнило меня во время нашей прогулки!

— Саша, нам надо поговорить. Наедине, — едко обрывает меня Истомин. — Будет лучше, если мы не станем задерживать Льва Андреевича.

Прокурор пронизывает его холодным взглядом.

— Наверное, ты прав, Миша. Вам с Сашей стоит поговорить наедине. Спасибо за прогулку, — произносит спокойно и вручает мне пакет с подарком для Елисея.

— Нет. Привезешь его завтра, — я возвращаю пакет и сжимаю пальцы его руки.

Пару секунд он медлит.

— Хорошо, — кивает чуть мягче. Забирает пакет и спокойно идет к своему внедорожнику.

Мы с Истоминым стоим на пороге. Я с тяжелым сердцем слежу за тем, как машина прокурора медленно отъезжает от ресторана.

— Что это с ним? — адвокат непонимающе приподнимает темную бровь.

— А ты не догадываешься?

— Догадываюсь, Саша! От того и злюсь. Ведет себя, как мальчик, честное слово! Ну, запал ты на чужую женщину, так признай, что не прав! Что ты обижаешься?

Я замираю.

— О чем ты говоришь, Миша? — уточняю колко.

— Да так, ни о чем, — отмахивается он.

Я толкаю дверь плечом.

Истомин идет за мной следом.

— А от меня тебе что нужно? Мне кажется, мы с тобой все обсудили? — оборачиваюсь к нему.

— Вчера мы с тобой плохо расстались. Мне пришлось сорваться в Москву. У жены проблемы, я должен был к ней приехать, — поясняет спокойно. — Как только ее дела решились, я примчался обратно. Вот, возьми. Это тебе. Розы, твои любимые. И заметь, я молча проглотил то, как некрасиво вы с Ирой вчера выставили меня за дверь.

— Поздней осенью я предпочитаю хризантемы, — я снимаю шубу, протягиваю ее администратору и иду вглубь зала, упорно игнорируя букет.

Истомин сует букет администратору, идет за мной следом.

Людей по-прежнему достаточно. Оживленно. Играет музыка, вкусно пахнет едой.

— Саша, ну… что ты, как маленькая? Сколько можно обижаться?

Я притормаживаю. Оборачиваюсь.

— Не понимаю, что ты забыл в моем ресторане? — скольжу по нему колючим взглядом.

— Тебя я забыл, Саша! Ну, неужели ты не понимаешь, для чего я пришел?

— Нет. Я не понимаю.

Пытаюсь ускользнуть, но он хватает меня за руку и резко притягивает к себе.

— Я к сыну пришел!

— У тебя есть другая семья.

— Да. Но… мы ведь можем найти какое-то решение сложившейся ситуации?

— Не можем! Время ушло.

— Саша, позволь тебе напомнить, что ты – всего лишь женщина. Одинокая, слабая. Вряд ли ты управишься с беспределом, который творится в ресторане. Дорофеев быстро тебя сломает. Я не хочу, чтобы мой единственный сын оказался в центре разборок вашей ненормальной семейки.

Я отвожу горящий досадой взгляд.

Надежда на то, что завтрашний вечер я смогу провести у камина в компании прокурора, медленно тает.

— Миша, я справлюсь.

— Как, интересно? — он начинает злиться. — Ляжешь под прокурора?

Его слова бьют, как хлесткая пощечина.

— Что ты забыл в моем ресторане, Миша? — вспыхиваю от негодования. — Я тебя не приглашала!

— Ладно, извини, — он примирительно поднимает ладони вверх. — Я просто очень нервничаю. Вот скажи, зачем тебе Стрельцов, а? Он не заводит серьезных отношений с женщинами. Он всегда с головой погружен в работу. Поверь, я знаю, о чем говорю. И не такие, как ты, пытались его очаровать. Все тщетно. Куда тебе до него, Саша?

Меня захлестывает волной негодования.

— Миша, мне некогда с тобой разговаривать. Если ты сейчас же не покинешь ресторан, я позову охрану!

— Саша, я хочу быть с сыном. Ты не можешь отказать. Или ты желаешь, чтобы я добился разрешения через суд? Я адвокат, милая. У меня жена адвокат. А тебе и так воевать со всем окружением. Хочешь записать меня в свои враги? Ты не потянешь такую ношу.

Я чувствую, как горло сжимает спазм.

— Ты угрожаешь мне?

— Я просто хочу видеть своего ребенка. У меня не осталось аргументов против твоей семейки! Если ты не пойдешь на уступки, мои методы тебе не понравятся. Поверь, в суде я буду вести себя также, как твоя сестра вела себя со мной!

Я сминаю салфетку.

— Я освобожусь не раньше, чем через час, — цежу холодно.

— Вот. Так уже лучше. Я дождусь тебя и отвезу домой.

— Хорошо, — Я сдаюсь.

Истомин улыбается. Вальяжно занимает свободный столик и заказывает кофе.

Я иду через кухню в отдел бухгалтерии. Чувствую, что меня потряхивает. Я ведь понимаю, что у меня нет средств на адвокатов. Если Истомин споется со своей женой, они раздавят меня в два счета. Что стоит суду запросить генетическую экспертизу?

Пытаясь скрыть панику, я углубляюсь в дела. Разбираю оставшиеся бумаги с Крюковой еще час. Делюсь с ней предложением прокурора поймать Дорофеева с поличным, и она находит его план весьма перспективным.

За окном смеркается, и я собираюсь ехать домой. Подхожу к столику, за которым Истомин листает ленту в телефоне. Его упорное желание увидеться с сыном мне совершенно не нравится, но у меня нет выбора. Сейчас, когда Ира в больнице, а Дорофеев готов разорвать меня на части, мне ни к чему новое разбирательство. Когда-то Ира рвала Мишу в клочья, не жалея денег.

Сейчас у нашей семьи уже не те возможности, что раньше. А вот Алла Князева – наследница своей богатой матери. Если она пойдет на уступки Мише ради своей дочери, то из них выйдет очень опасный тандем.

— Я готова ехать домой. Если не передумал, можешь меня подбросить, — произношу спокойно.

— Отлично, я рад, что ты стала сговорчивее.

Он улыбается. Уже на выходе забирает у администратора мою шубу и помогает ее надеть. Не забывает захватить букет алых роз, которые принес мне в подарок.

Мы подходим к его машине. Истомин благородно открывает мне дверцу, приглашая сесть на переднее сиденье.

Я забираюсь внутрь, он садится рядом. Кладет цветы мне на колени и поворачивает ключ в зажигании.

— Зачем? — уточняю холодно.

Он несколько мгновений неотрывно смотрит мне в глаза.

— Просто хотел сделать тебе приятное.