Глава 30. Александра

Стрельцов непрестанно с кем-то разговаривает по телефону. Звонок за звонком. Такое ощущение, что ему решили позвонить сразу все.

Я снимаю шубу. Кутаю в нее Елисея и понемногу успокаиваюсь.

— Кушать, мам, — высунув голову из шубы, он невинно хлопает своими заплаканными глазками.

— Потерпи немного, — пытаюсь его угомонить.

— Хочу суп, — канючит он.

Стрельцов ловит его взгляд в зеркале.

— Суп будет чуточку позже, — произносит строго, и Елисей замолкает.

Я вскидываю голову.

— Лев, куда ты нас везешь? — наконец решаюсь спросить.

— К моей матери. У нее вас никто не станет искать. И, да, она уже готовит куриный суп для ребенка.

Я обескураженно смотрю на него.

— Но… мы ведь будем обузой?

— Завтра вы станете моей семьей. О какой обузе может идти речь?

Я отвожу взгляд. Прижимаю сына к себе, и от равномерного покачивания в машине он начинает дремать. Почему-то фраза прокурора о том, что мы станем семьей, успокаивает. Всю мою взрослую жизнь меня швыряло из стороны в сторону. А он – как тихая гавань в дикий шторм.

Я устраиваюсь поудобнее и тоже прикрываю глаза.

Мысли, как яркие вспышки, водят свой безумный хоровод. Я понимаю, что вокруг одни предатели. Ира, Истомин – это люди, к которым я тянулась. О, как я мечтала завоевать расположение своей сестры! Как хотела, чтобы Миша на мне женился… Но я бастард. Лишнее звено в системе. Та, которая появилась в их мире вопреки правилам. И сейчас меня отчаянно пытаются уничтожить. Кто? Сестра? Миша? Его жена? А может, слишком смелый Петр Дорофеев? Для чего это представление на дороге и поджог дома? Вопросы, вопросы, и ни единого ответа.

Внедорожник прокурора плавно съезжает с дороги и притормаживает у большого двухэтажного дома.

— Вот и приехали, — поворачивается к нам с сыном Стрельцов. — Здесь я родился и вырос.

Снимает с себя пальто и протягивает мне.

— Вот, надень. Иначе простынешь.

Я хочу отказаться, но понимаю, что проще принять помощь, чем упираться и терять силы, которые и так на исходе.

К машине уже торопится сотрудник из оперативного отдела в форме.

Отдает честь.

— Лев Андреевич, у нас все спокойно.

— С дома не спускать глаз, — приказывает Стрельцов. — Пока вокруг неспокойно, моя семья должна быть в безопасности.

— Даже не сомневайтесь.

Стрельцов открывает заднюю дверцу и забирает у меня из рук завернутого в мою шубу сына. Он хнычет, мы пытаемся его успокоить.

— Давай скорее в дом, — приглашает прокурор.

Мы быстро пересекаем усыпанную поздними осенними листьями дорожку, по краям которой спят ухоженные кустарники и деревья, и оказываемся в полумраке холла.

— Мам, мы приехали, — громко сообщает прокурор.

Нам навстречу торопится миниатюрная женщина. Ее плечи греет пуховая шаль, а взгляд повторяет глаза Стрельцова.

— О, какой чудесный малыш! — изумленно восклицает она, и ее лицо освещает улыбка.

— Знакомьтесь. Моя мама, София Юрьевна Стрельцова, — с особым трепетом произносит Лев. — Мам, это Саша, моя будущая жена. Завтра мы распишемся. А это Елисей.

Прикрыв рот ладонью, немолодая женщина несколько мгновений разглядывает нас с Елисеем.

— Завтра распишитесь? — уточняет осторожно. — Нет, ты, конечно, непредсказуем, Лев, но жениться? Почему такая спешка?

— Мам, просто верь мне. Так надо.

София Юрьевна вдруг бледнеет.

— Постой… это же Александра Покровская!.. Добро пожаловать, Сашенька. Какой кошмар с домом Покровских, — произносит с тревогой. — Я смотрела новости. Чудо, что вам удалось вытащить мальчика из огня! Пойдемте в гостиную, я найду для вас вещи и покормлю.

Я растерянно оборачиваюсь к Стрельцову. Он едва заметно кивает, приглашая идти за его матерью.

Меня волнует, что мы свалились матери прокурора, как снег на голову.

Но Льва это не волнует. Видимо, они с матерью слишком хорошо знают друг друга, чтобы хранить недомолвки.

Нас ведут в небольшую спальню.

— Это гостевая комната. Здесь останавливается моя сестра, когда приезжает к нам в гости, — поясняет София Юрьевна. — Кровать не очень широкая, но с ребенком вам будет совсем не тесно.

Я молчу. Просто киваю. У меня нет сил что-то говорить.

— Саша, я сейчас найду кое-какие старые футболки Льва, думаю, их можно будет использовать в качестве пижамы для ребенка. До утра дотянете, а там мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо вам, — отвечаю тихо. После стресса у меня совершенно нет сил на оживленные беседы.

— Здесь есть новый халат, я хотела подарить его сестре на Новый Год. Даже не успела распечатать пакет и срезать бирки. Можешь смело переодеваться ко сну. Ни о чем не думай, здесь до самого утра вы с малышом будете в полной безопасности.

Стрельцов усаживает Елисея на кровать. Телефон в его кармане снова разрывается от пронзительных звонков, и он покидает спальню.

Я слышу его шаги за дверью. Слышу обрывки фраз. Что-то о том, что надо немедленно задержать и допросить Дорофеева.

Елисей вертится на кровати. Ему неймется заглянуть в каждый угол.

К счастью, когда его забирали из горящего дома, у него на ножках были комнатные меховые тапочки, и это позволяет ему беспрепятственно передвигаться по полу.

Я озабоченно касаюсь губами его лобика. Нет, почти не горячий. Помечаю себе, что перед сном надо будет обязательно измерить температуру.

София Юрьевна осторожно присаживается на край постели. Внимательно смотрит на меня.

— Саша… скажи, у вас с Львом роман? Почему он так торопится? Есть какие-то обстоятельства, о которых я не знаю? Пойми, я знаю обо всех его делах. О каждом шаге. Если бы он увлекся женщиной, мне бы доложили.

Я смотрю прямо перед собой. Пытаюсь подобрать объяснение сложившейся ситуации.

— Я не стану вам лгать. Я против недомолвок, — произношу тихо. — Ваш сын предложил мне выйти за него замуж. Я приняла его предложение. Лев уверен, что мне угрожает опасность, а замужество оградит меня от новых покушений.

— Ты любишь его?

— Я знаю его всего два дня. Это слишком маленький срок, чтобы уверять вас в таких серьезных вещах. Но я сделаю все, чтобы наша семейная жизнь была наполнена любовью и верностью.

— Что ж… Я вышла замуж за его отца через три дня после знакомства. Знаешь, я очень волновалась. Все боялась, что не смогу полюбить… Я полюбила его не сразу. Но когда это случилось, моя жизнь осветилась ярким светом. Потом я тысячу раз благодарила судьбу за то, что он рядом. С тех пор, как его не стало, я безумно скучаю. Ладно, это все лирика. Переодевайся, а я пока пойду, накрою на стол. Лев позовет вас ужинать.

София Юрьевна покидает спальню.

Я остаюсь с сыном. Я ощущаю растерянность. Меня швыряет из одной крайности в другую, но почему-то я не чувствую неприятия, когда думаю о совместной жизни с прокурором. Напротив, он притягивает к себе, как магнит.

Пока сын изучает простой шкаф, я переодеваюсь в халат, который соткан из тяжелого синего бархата и оторочен по краям кружевами. Верчусь перед узким зеркалом в пол. Халат старомодный, но я чувствую себя комфортно.

В дверь спальни заглядывает Стрельцов. Он с интересом рассматривает мой новый образ.

С моих губ срывается нервный смешок.

— Все так плохо? — уточняю осторожно.

— Ну… Тебе идет этот цвет, — смеется он. — Давайте на кухню, ужинать. Мама уже накрыла стол.

— Елисей, — я ловлю сына за руку. — Идем кушать. Ты ведь хотел суп?

— Суп! — радуется ребенок.

И я понимаю, что его, скорее всего, не успели покормить обедом в доме у Покровских.

Спустя десять минут мы сидим на уютной кухне, оформленной в винтажном стиле.

Ужинаем горячим куриным супом с гренками и отбивными с салатом.

София Юрьевна Стрельцова немногословна, но она трепетно ухаживает за сыном. В каждом ее жесте чувствуется любовь.

Она с интересом рассматривает Елисея, и тот, несмотря на пережитый стресс, отвечает тем же.

Лев рассказывает матери нашу с Елисеем историю. Нет, никаких эмоций. Просто сухие факты и его теория о том, что изначально моего отца убили случайно.

Судя по их разговору, София Юрьевна в курсе скандального дела об убийстве Покровского.

Я в разговоре не участвую. Вместо этого я помогаю сыну есть суп и с любопытством осматриваюсь вокруг.

Кухня, в которой мы ужинаем, в два раза меньше той, что была в доме моего отца, но здесь все пронизано каким-то особым теплом. Здесь пахнет корицей и ладаном. Дорогие сердцу вещицы, потертый паркет, старомодное кресло, мурчащий кот у камина и большая лохматая собака, дремлющая в проходе – все это создает неповторимую атмосферу. А еще здесь хорошо работает отопление и совсем не холодно. Даже полы теплые.

Почему-то в этом простом доме без изысков мне хочется задержаться. Наверное, потому что он наполнен безмятежностью, которой мне так не хватало все эти годы.

— Значит, ты хочешь жениться на Саше немедленно, чтобы оградить ее от опасности? — София Юрьевна испытующе посматривает на сына.

Тот отвечает прямым взглядом.

— Нет, мам. В первую очередь я хочу жениться на Саше, потому что я хочу видеть ее рядом с собой.

— А ребенок?

Я прячу глаза в тарелку. Ощущаю смятение.

— Мне не сложно взять под свое крыло еще и ребенка, — уверенно произносит Лев. — Я постараюсь стать ему хорошим отцом.

— Если ты хочешь оградить ее от опасности, надо, чтобы все узнали о вашем бракосочетании. Люди любят судачить. Пусть новость о вашем союзе разнесется повсюду. Нужны свадебные фотографии. Нужен особый антураж. Букет невесты, романтические подробности.

— Мам, не смеши меня, — Лев беззлобно фыркает. — Нам просто нужно как можно скорее провести процедуру бракосочетания. Две подписи – печати в паспорте. Все.

— Нет! Нужны романтические подробности! — безапелляционно перебивает его мать. — Потом ты сам скажешь мне спасибо за идею. Дай мне сутки, чтобы организовать красивую церемонию.

Лев переводит взгляд на меня. От его взгляда меня почему-то бросает в жар.

— Пол дня, мама. Завтра в обед я привезу сотрудников из Загса, и нас распишут, — продолжая рассматривать мое лицо, режет он.