Глава 31. Александра
София Юрьевна недовольно вздыхает.
— Что ж, пол дня, значит, пол дня. Наденешь свой самый лучший костюм, понятно? Приедет фотограф. У вас с Сашей будет настоящая свадебная фотосессия.
— А платье невесты? — я начинаю нервничать. — Я же не могу позировать на фотографиях в домашнем халате?
— Я одолжу тебе свое. В свое время я была в нем самой счастливой новобрачной, — успокаивает меня София Юрьевна.
— Вы уверены?
— Абсолютно. За тридцать лет оно даже не пожелтело, а винтажный стиль снова в моде. Поверь, получится восхитительная церемония бракосочетания.
— Мама, почему ты всегда все усложняешь? — Лев теряет терпение. — К чему излишняя романтизация? Тем более, старое платье!
— Когда твой отец женился на мне, он знал, что свадьба бывает лишь однажды. Думаю, ты тоже это понимаешь. И что тебе запомнится? Комната с пустыми стенами, где вы поставите подписи? Это не твое судебное заседание, где выносят приговор преступникам!
Лев сверлит мать тяжелым взглядом.
— Саше не нужно старое платье!
— Мы запустим слух, что Саша решила надеть мое платье в знак уважения к твоей семье. Это взбудоражит округу! Преступник, кем бы он ни был, тоже об этом узнает, — не унимается его мать.
Ужин заканчивается в молчании. Каждый остается при своем мнении.
Я порываюсь помочь убрать посуду, но София Юрьевна отправляет нас с сыном в спальню.
— Отдохните. Вот градусник, сейчас я поищу лекарства от простуды, — она вручает мне градусник.
Лев мягко обнимает меня за плечи и подталкивает к холлу.
— Укладывай сына, я загляну к тебе позже, — произносит тихо. — Составим список покупок для тебя и ребенка. Остальное – завтра утром.
— Хорошо. Я постараюсь уложить его поскорее.
Я вожусь с ребенком. Измеряю температуру. Температура – 37, 0. Я обрабатываю горлышко спреем и принимаю решение искупать Елисея перед сном. Едкий дым въелся в его волосы и одежду, и это никак не способствует выздоровлению.
После горячей ванны я надеваю на сына футболку с рукавами, которая принадлежит прокурору, и Елисей засыпает почти мгновенно.
В дверь заглядывает Стрельцов.
— Заснул? — уточняет шепотом.
Я киваю. Поправляю одеяльце и осторожно поднимаюсь с края постели, а потом тихонько крадусь к двери.
Мы с прокурором оказываемся в холле.
— Твоя футболка пришлась в пору, — произношу с улыбкой.
— Отлично, я рад, что смог хоть чем-то помочь.
Он несколько мгновений рассматривает мое лицо.
— Саша, послушай. Тебе не обязательно надевать платье моей матери, — продолжает порывисто. — Если хочешь, завтра тебе доставят любое другое платье из самого лучшего салона.
Я качаю головой.
— Не стоит. Я согласна надеть платье твоей мамы. Ведь она была в нем счастлива верно? Может, и наш с тобой союз будет счастливым? У нас же будет настоящий брак? Не фиктивный? — уточняю осторожно.
Несколько мгновений мы смотрим в глаза друг другу.
Я нервничаю. Меня бросает то в жар, то в холод. Я больше не хочу недомолвок и притворства.
Стрельцов мягко касается пальцами моего подбородка.
— У нас с тобой будет настоящий брак. Я противник лжи и притворства, — произносит спокойно и мягко притягивает меня к себе за талию. — Ты справишься? — уточняет осторожно.
Я неотрывно смотрю в его глаза. Сейчас, в полумраке, они кажутся мне черными. Я чувствую, как подрагиваю в его руках. Его аура окутывает меня с ног до головы, лишая способности к сопротивлению.
Набираюсь смелости и осторожно касаюсь кончиками пальцев его жесткой щетины на скулах.
— Справлюсь, — шепчу уверенно.
Его суровое лицо освещает улыбка.
— Мне нравится твоя решимость. Что ж, а теперь давай сядем вон на тот диванчик и напишем список необходимых вещей для вас с Елисеем. Завтра утром мои люди заберут из дома Покровских все, что осталось целым.
Я прикрываю на миг глаза. Мне страшно даже думать о том, что стало с домом.
— А потом я буду вынужден откланяться. Задержали Дорофеева, я хочу лично его допросить, — продолжает Лев, когда мы садимся на небольшой диванчик.
В моих глазах немедленно вспыхивает тревога.
— Ты вернешься сегодня?
Стрельцов отрицательно качает головой.
— Нет. Мы с тобой увидимся завтра в обед. Постарайся выспаться. Я привезу с собой сотрудников Загса, и нас быстро распишут.
— Хорошо, — киваю согласно, и почему-то ощущаю острое разочарование от того, что мы не увидимся до завтра.