Глава 48. Александра

В пентхаусе Князевых на Патриарших Прудах в это утро царит тишина. Только солнечные зайчики играют со светлыми стенами и полом. Оформленная в классическом стиле, огромная жилплощадь застыла в ожидании холодной зимы. Хозяйка дома, Елизавета Князева устало кутается в белоснежную шерстяную шаль. Сейчас она похожа на постаревшую Снежную Королеву, которую внезапно лишили короны.

— Что вам еще нужно? — скользит по нам уставшим от жизни взглядом. — Если вы по поводу покушения на прокурора Стрельцова, то я ничем не могу вам помочь. Мой зять – набитый дурак, если решил застрелить прокурора. Надеюсь, ему дадут пожизненное, и он уже никому не сможет навредить.

Анциферов качает головой.

— Нет, мы не по этому поводу. Насчет вашего зятя все ясно – он написал чистосердечное признание и еще долго не выйдет на свободу.

— Господи… какой идиот… — из груди Князевой рвется всхлип. — Бессмысленное преступление во имя похоти…

— Четыре года назад адвокат Истомин должен был получить посылку из Абхазии. Там были голубые пинетки, перевязанные красной лентой. У нас есть информация, что за посылку расписались именно вы.

Елизавета несколько мгновений смотрит на меня своими почти бесцветными глазами.

— Только такая наивная дура, как ты, могла послать моему зятю ту посылку! — выдыхает бессвязно. — На что ты тогда рассчитывала?! На взаимность? Думала, что он сорвется за тобой и сыном?! Не будь идиоткой! Ни тебя, ни твоего ребенка не должно было быть на свете! Вы – ошибка природы! Плоды мужской несдержанности и похоти, вы с легкостью ломаете судьбы…

— Вы открыли посылку вместо адвоката Истомина, верно? — перебивает ее Анциферов.

Елизавета мрачнеет.

— Да. Я открыла ту посылку, — выкрикивает истерично. — Я не могла не открыть. Ведь адрес - Абхазия, Гагра. Отель «Морской» - не мог не вызвать у меня подозрений. Я знала, что этот отель принадлежит Покровским. Именно туда чуть меньше года назад отправили Александру, незаконнорожденную дочь бизнесмена Георгия Покровского. В посылке лежали пинетки, перевязанные красной лентой с надписью: «поздравляем с рождением наследника!» Это было хуже, чем бомба! Лучше бы подложили ее… Моей дочери тогда только что удалили органы, которые отвечают за деторождение. Роды были тяжелыми, врачи не смогли спасти эту функцию! А тут Александра принесла в подоле мальчишку. Что это, если не приговор для моей дочери, которая не может иметь детей?

— И вы решили устранить ребенка с помощью покушения?

— Вы ничего не докажете, товарищ следователь. Слишком много воды утекло с той поры. Даже прокурор Стрельцов не смог доказать мою причастность к тому преступлению. А уж если он не смог, то это никому не под силу.

Анциферов насмешливо приподнимает бровь.

— Что же вы не довели дело до конца?

Она пожимает плечами.

— Я бы не смогла взять на душу такой грех. Проще было выждать время, а потом предложить выкупить наследника. Но теперь во всем этом нет никакого смысла.

Я стою, оглушенная новыми открытиями.

— Нет смысла? — усмехаюсь горько. — А может, вам надо было заняться внучкой?! Вы же выкинули ее из жизни! Отправили в дом ребенка. Впрочем, также вы поступили с отцом девочки. И вы еще хотели заняться воспитанием моего сына?!

Госпожа Князева пронизывает меня наполненным холодным презрением взглядом.

— Повторяю, Саша. В выкупе твоего незаконнорожденного ребенка больше нет никакого смысла. А насчет остального – ты мне никто, чтобы судить. Живи спокойно. Тебя и мальчика больше никто не потревожит.

— Вот спасибо! — выдыхаю обескураженно.

— Не покидайте пределы города. В ближайшее время с вами свяжутся наши сотрудники, — сухо обрывает наш спор Анциферов.

— До весны я никуда не собираюсь. Можете приходить хоть по сто раз на дню. Вам не доказать мою причастность к преступлениям против Покровских.

— Это мы еще посмотрим. Александра Георгиевна, нам с вами пора в путь.

— Да, конечно, — я сдержанно киваю.

Мы направляемся к выходу.

Садимся в служебную машину, и вскоре она вливается в медленный поток на дороге.

— Неужели и правда нельзя доказать причастность этой женщины к покушению на нас с Елисеем сразу после его рождения? — уточняю у Анциферова я.

Он грустно усмехается.

— Есть вещи, которые неподвластны следствию, Саша. Но по крайней мере, одно преступление мы распутали. Было бы хорошо закрыть и остальные вопросы до конца декабря.

— Да. Было бы хорошо, — не могу не согласиться с ним я.