Глава 12

Диана

Родители Эльзаса уехали час назад.

Дом казался слишком тихим после их ухода. Но уж лучше так, чем давиться закусками, после очередного неожиданного вопроса виана Алефа…

Невероятно, как отец и сын были похожи. Оба идут напролом. А вот мама Эльзаса — совершенно удивительная женщина. Такая спокойная, улыбчивая, мягкая… Не могу представить, как жизнь свела её с атлантианцем… Впрочем, очевидно, она с ним счастлива. И даже в чём-то похожа на своего супруга… Например, я заметила, как они оба поправили салфетки на столе, чтобы те лежали как по линеечке.

Эти мысли крутились в голове, пока я стояла у приоткрытой двери в комнату Арона и наблюдала за сыном, который увлечённо играл со своей змеёй-няней. Она пощёлкивала сегментированным хвостом, и мой сын пощёлкивал уже своим хвостиком в ответ. А потом няня змея, будто исполняя беззвучный приказ моего сына, вдруг превращалась в причудливую конструкцию — то ли мост, то ли замковую арку…

Сын смеялся, явно пребывая в восторге. Золотые глаза светились радостью. Я сама невольно заулыбалась. Я так засмотрелась на сына, что пропустила момент, когда ко мне со спины подошёл Эльзас. Положив руку мне на талию, он тихо сказал:

— Я тут подумал насчёт комнаты для Арона. Сделаю просторнее. Там, в углу, установлю проектировочный модуль, чтобы он мог практиковать псионический дар. Отец прав, у него очень редкий для шиарийца пси-спектр. А потом, когда подрастёт, нужно будет достроить этаж для более серьёзных тренировок.

Эльзас говорил так, будто всё уже решено. И обсуждению не подлежит.

Нет — этаж и модули — это всё очень мило с его стороны, вот только в его рассуждениях как будто пропущен крупный логический блок.

Прикрыв дверь в комнату Арона, я обернулась к атлантианцу, собираясь про этот самый “пропущенный блок” прояснить… Но так и зависла.

Эльзас был после душа — в одном длинном чёрном халате, завязанным на пояс. Мой взгляд сам собой проследил за каплей воды, которая соскользнула с влажных чёрных волос на мощную шею, а затем на рельефную грудь.

— И кстати, — добавил тем временем Эльзас, обнимая меня за талию и притягивая к себе, — я уже направил документы на зачисление Арона в местный детский сад. Атлантианский. Там условия лучше, педагоги подходящие. Он быстрее освоит навыки.

Смысл слов дошёл до меня с опозданием

… что? Что он сделал?!

— Но мой сын уже ходит в хороший садик! — возмутилась я.

Атлантианец даже не моргнул.

— Он неплох. Но для Арона там низкая квалификация преподавателей. И слишком упрощённая программа. С его потенциалом ему нужен садик со специализацией на развитии псионических способностей. К тому же после атлантианского садика ему будет проще учиться в местной школе. Поверь, она в десять раз лучше, чем в шиарийском районе. Такой диплом даст Арону широкие возможности и…

— Нет, подожди… — я вывернулась из его объятий. — Я не понимаю… почему ты всё это решаешь без меня?!

— В данный момент это лучшее решение, Ди. Но если у тебя есть аргументы против, я выслушаю.

— Конечно, есть! Это атлантианский район. И садик, школа — тут всё для атлантианцев. Но мой сын шиариец и…

— Формальности, — отмахнулся Эльзас, — когда мы поженимся, то перепишем ему расу в документах.

….когда “поженимся”?!

Почему он говорит об этом, как о решённом факте?!

Тем временем атлантианец спокойно прошёл на кухонную зону и запустил на фудпринтере режим приготовления кофе. Аппарат тихо завибрировал. По кухне-гостиной разлился аромат кофе…

— Так для Арона будет лучше, Ди. Поможет в будущем на службе. Сама понимаешь… — тон у Эльзаса был такой, как если бы он объяснял очевидное ребёнку.

А я стояла, будто меня изнутри заморозило.

Он меня за кого принимает?!

Просто информирует о своих решениях, будто и в личной жизни я ему просто подчинённая. И за Арона всё решил. И за меня. А какое вообще он имеет право?! Раньше утверждал, что ему дети вообще не нужны. А теперь — это!

Мой золотой хвостик изогнулся, возмущённо щёлкнул по воздуху раздвоенными кончиками.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — мой голос взвился, я едва подавляла нарастающую шиарийскую ярость. — Ты не имеешь права такое решать! А про смену расы в документах могут решать только зарегистрированные биологические мать и отец ребёнка. И только вместе! Это в законе чётко прописано.

Лицо Эльзаса заледенело.

В тёмных глазах вспыхнуло что-то опасное, почти звериное.

— За последние дни “биологический отец” Арона ни разу не объявился, — процедил он сквозь зубы, — если ты скажешь кто это, то на завтра у него уже не будет никаких прав. Если не скажешь, то я сам подниму базу Союза. Найду его и лишу всех возможностей влиять на жизнь Арона. Так что и препятствий не будет.

Нервный смешок вырвался из моего горла.

— Это незаконно, Эльз! Ты не можешь так поступить!

— Могу, — голос атлантианца стал низким, рычащим. — И сделаю.

Нелепо. Он что, собрался лишить прав самого себя?!

Впрочем… он отцом ни в каких бумагах не числился.

— Всё, — я раздражённо качнула хвостом. — Хватит. Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Прекрасно понимаю. Очевидно, что отец Арона в его жизни не участвовал.

— Хах, ты угадал! Он вообще-то и ребёнка не хотел! И семья ему была не нужна.

— Тогда нет проблем с тем, чтобы его вычеркнуть из твоей жизни. И из жизни Арона.

— Да? — сощурилась я, скрестив руки. — А может, сейчас он исправился и думает иначе.

— Никто так не меняется.

— Неужели?

Я надсадно усмехнулась, скрывая горечь. Перекрестила руки.

Не меняется, значит…

— Или он тебе всё ещё нравится, Ди?

— А если нравится, то что?

Эльзаса аж перекосило. Воздух загустел от мрачной волны, что поднялась в нём. Он шагнул ко мне, и я инстинктивно захотела отшатнуться и лишь усилием воли осталась стоять на месте.

Голос атлантианца был похож на трескучий лёд:

— Не стоит так шутить, Ди.

— А кто шутит?

— Ди… — в глазах Эльзаса я прочитала убийственное намерение стереть биологического отца Аарона в порошок. Голос стал по-шиарийски рычащим. — Назови его имя.

— А ведь ты тоже семью не хотел, — выдохнула я то, что меня так давно душило. В голос прорвался отголосок обиды-занозы, которая всё ещё царапала сердце.

— Что?

— Ты мне сказал. Что семья не нужна. Что карьера – наше всё! И дети здесь лишние!!

Меня подожгло. Мне сорвало тормоза. А Эльзас добил:

— Что за бред! — рявкнул он, – сейчас же признавайся от кого родила, Ди!

Мир потонул в моей золотой жгучей ярости. Кто-то словно выкрикнул моим голосом:

— Да от тебя, Эльзас! Я родила ОТ ТЕБЯ!!!

Я сразу пожалела, что сказала об этом так — в порыве гнева. Криком. Но было поздно.

Эльзас замер.

Его лицо застыло ледяной маской. Глаза потемнели, хотя я была уверена, что чернее уже просто некуда! Он не мигал, не дышал, казалось, даже воздух вокруг него застыл.

Я чувствовала, как мои пальцы начинают дрожать, а хвост беспокойно изогнулся дугой, а потом вовсе спрятался за ногу. Эльзас не двигался, и одному космосу было известно, что творится в его атлантианской голове.

Холод страха подступил к горлу. Я начала путано оправдываться:

— Я... я не знала, как сказать! Я хотела, но ты... ты же говорил, что дети — это не для тебя. Что карьера важнее всего. И детей у нас не должно было получиться, так что… — я умолкла на полуслове, глядя на сжавшуюся челюсть Эльзаса. Желваки проступили на его острых скулах.

А потом он двинулся ко мне — с таким нечитаемым лицом, что меня пронзило страхом.

Я инстинктивно отшатнулась, но Эльзас оказался быстрее. Одна его сильная рука вдруг подхватила меня под спину, заключая в капкан неумолимых объятий. А другая – поймала кончик моего затрепетавшего хвоста.

Я не дышала.

Атлантианец так жёстко привлёк меня к себе…

Удар сердца.

И губы Эльзаса накрыли мои со страстью, которая заставила дыхание сбиться. Сперва сжаться что-то в груди. А потом – разойтись огненной волной! Удариться о рёбра изнутри.

Вспыхнуть. Сгореть. Сдаться…

***

За мгновение до…

Эльзас

Я стоял, будто меня вморозило в пол.

Её слова повисли в воздухе, как граната, готовая взорваться. “От тебя, Эльзас! Я родила от тебя!!!” — выкрикнула Диана, и мир вокруг меня рухнул, разлетелся на осколки. В ушах гудело так, будто тысячи сирен включились одновременно. Воздуха не стало. Грудь сдавило, как будто кто-то вонзил ледяные когти в сердце и начал медленно сжимать.

Не может быть.

Это невозможно.

Атлантианец и шиарийка не могут иметь детей. Это факт, зафиксированный на всех официальных ресурсах. Скучный. Давно всем известный. Аксиома. Исключения настолько редки, что их можно отнести к погрешности, подтверждающей правило. Да и кто их видел – конкретно – эти исключения?! Ни одного задокументированного случая среди ныне живущих! Я бы знал!

Но Диана не врала. Я считывал это по её мимике. По частоте дыхания. По зрачкам, что расширились от ужаса. По невербалике золотистого хвоста, которую интуитивно понимал – почти как мимику моей шиарийки.

В голове начали складываться факты, будто разрозненные кусочки пазла. Каждая деталь, которую я игнорировал, вылезала на поверхность.

Лицо Арона.

Его мимика и пластика.

Его пси-спектр, который даже мой отец отметил как “редкий” для шиарийца.

Его возраст. И огромный интерес ко всему атлантианскому.

Та ночь четыре года назад, когда я проснулся с головной болью и смутным воспоминанием о вкусе кожи Ди…

Бегство Дианы.

Её затаённый страх. Странные осторожные вопросы про детей.

Нежелание знакомить с сыном.

Всё.

Каждый кусочек пазла встал на место, и картина стала совершенно очевидной. Прозрачной.

Арон — мой сын.

Осознание накрыло меня, как волна кипящей лавы.

Я смотрел на Диану, будто видел впервые. Её лицо было белее снега, губы дрожали, а в глазах застыл ужас — из-за того, что она, наконец, сказала правду вслух. Она, очевидно, боялась... Боялась мне сказать. Почему? Из-за тех моих слов? Когда я заявил, что дети — не для меня?

Но я же был уверен, что у нас не может быть детей. И не хотел, чтобы из-за генетической несовместимости она отказалась быть моей парой.

Но, очевидно, подобрал не те слова. Не в том порядке. Не верным тоном.

Диана поняла меня неправильно…

Кроме того… тогда она уже была беременна. Восприняла острее. И приняла решение за нас двоих.

Внутри всё кипело — отдельную эмоцию было выделить невозможно — меня поглотил первобытный, неслыханный для атлантианца хаос. Радость, которая рвала грудь на части, смешалась с гневом и болью от осознания: четыре года. Четыре проклятых года – меня не было рядом.

А Ди так смотрит… будто жалеет, что произнесла правду вслух.

— Я... я не знала, как сказать! — голос Дианы дрожал. — Ты же говорил, что дети — это не для тебя! Что карьера важнее всего!

Меня снова накрыло волной эмоций, с которой я не знал как справиться. Виски заломило. Сильнее всего я желал объяснить Диане, как на самом деле к ней отношусь. Как мне жаль тех потерянных лет. Как сильно я хочу, чтобы мы больше не потеряли ни секунды… Но слов для этого просто не существовало ни в одном из языков.

Так что я решил объяснить иначе.

И двинулся к ней.

***

Диана

Губы Эльзаса накрыли мои с силой, которая заставила меня задохнуться. Его язык прорвался сквозь барьер моих губ, требовательно, почти грубо.

Не было мягкости, не было осторожности — только жар его рта и резкий вкус кофе с мятой, смешанный с чем-то диким, первобытным. Его халат был чуть распахнут, и я ощущала жар его груди сквозь ткань своей рубашки. Его руки сжимали меня с таким неистовым отчаянием, словно если он отпустит меня – задохнётся.

— Ты… — прохрипел Эльзас, отрываясь на миг, обжигая дыханием мои губы. — Ты с ума меня сведёшь, Ди!

Его голос вибрировал — то ли от ярости, то ли от облегчения. Но прежде чем я успела ответить, губы атлантианца снова нашли мои, но на этот раз — поцеловали мягко. Я замерла, ошеломлённая переменой. Пальцы Эльзаса, которые ещё миг назад сжимали меня чуть ли не до боли, теперь ласково скользнули по моей талии.

Эльзас целовал меня нежно. Но жадно. Будто пытался вобрать в себя годы, которые мы потеряли, каждое мгновение, когда он не знал, что Арон — его сын.

Язык атлантианца нежно провёл по моей нижней губе. Проник в мой рот.

Воздух между нами стал густым. Горячим.

Мои руки сами легли на мощные плечи, вцепились в халат, как будто Эльзас мог уйти, исчезнуть, оставить меня с этим признанием. Мой хвост уже выскользнул из ладони Эльзаса и накрутился на его ногу, будто желая удержать… Но Эльзас не собирался уходить. Мужские ладони медленно скользили по моей спине, прижимая ближе, будто стремясь растворить границы между нашими телами. Я чувствовала, как его сердце бьётся в груди — сильно, мощно.

Дыхание Эльзаса участилось, но руки оставались бережными. Он провёл пальцами по моей шее, касаясь подбородка.

Когда он отстранился, чтобы вдохнуть, его лоб остался прижат к моему, а горячие пальцы всё ещё держали моё лицо. Глаза мужчины были темнее ночи.

— Так Арон мой… — выдохнул он.

И в его словах было столько восторга, что у меня в голове зазвенело, будто кто-то перевернул мир вверх дном. Внутри разлилось такое тепло, что захотелось плакать — от облегчения, от боли и от бесконечной радости.

Четыре года … Почти четыре года я таскала на себе этот камень, а теперь он вдруг рассыпался в пыль. Как будто на всё это время я задержала дыхание, а теперь, наконец, смогла вдохнуть.

— Эльзас… — прошептала, утыкаясь лбом в его шею. Его сильные руки обхватили меня крепче, будто боялись, что я исчезну.

— Я был уверен… — его голос дрогнул, и мышцы его спины напряглись под моими ладонями, — что у нас не может быть детей, Ди. Только поэтому я сказал те слова. Если бы я знал… — он отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его взгляде пылало что-то первобытное, почти животное, — я бы никогда тебя не отпустил. Я возьму на себя всю ответственность. Не потому, что должен, а потому что этого хочу. Чтобы вы были со мной. Ты, Арон… и наши будущие дети.

— Будущие?! Но… — я вздрогнула, сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. А губы Эльзаса уже снова накрыли мои.

И в этом поцелуе растворились все мои сомнения — остался только вкус кофе, и его язык, требовательно раздвигающий мои губы. А потом Эльзас вдруг подхватил меня под ягодицы, и мои ноги сами собой обвили его бёдра.

— Ты станешь моей женой, Ди… — жарко прошептал он мне в губы. И померещилось, что вопросительной интонации не было. Но я была так счастлива, что на такую мелочь едва обратила внимание. В конце концов, мой мужчина — атлантианец. И я знаю, что будут моменты, которые ещё придётся с ним обсуждать. Но сейчас — любые будущие сложности казались незначительной ерундой.

— У нас какой-то неправильный порядок событий, — улыбнулась я.

— Это правда, — Эльзас уже перенёс меня на стол, усадив, расположился между моих бёдер и уткнулся носом в мою шею, жадно вдыхая мой запах. — Всё перепуталось, Ди. Но мы заполним пробелы. Я больше не выпущу тебя из рук.

— Ты ужасный собственник, — прошептала, чувствуя, как руки атлантианца скользят вниз, чтобы плотнее прижать меня к его напряжённому горячему телу.

Его возбуждение отдавало жаром в мой живот. Волны желания накатывали всё мощнее. Я едва держалась, чтобы не начать подаваться вперёд бёдрами.

— Просто я берегу то, что важно, — дыхание щекотало кожу, пока он целовал меня в шею. — Ты и Арон — самое важное для меня.

И как он находит подобные слова?

Такие, что я будто плавлюсь.

И меня начинают переполнять эмоции, а слёзы подбегают к глазам. Но не от горя, а от странной, почти пугающей полноты жизни. Как будто я была разбита. А теперь вдруг все кусочки мозаики встали на место.

Я зарылась пальцами Эльзасу в волосы, мой хвост намотался на его талию. И уже непонятно было, кто тут ещё собственник. И кто кого не отпустит!

…но тут неясная, непонятно откуда взявшаяся тревога кольнула сердце.

Я вскинула взгляд. Пошарила им по комнате и увидела, что дверь в комнату Арона была чуть приоткрыта…

— Подожди… — я встрепенулась. — Дверь… она была открыта всё время? Но вроде я помню, что закрывала её…

Эльзас обернулся.

— Значит, Арон мог… — я недоговорила, но Эльзас уже понял.

Арон мог слышать разговор.

И ту часть, когда мы ругались.

И когда уже мирились. Мог слышать про отца.

Эльз опустил меня на пол. Мы поправили одежду и вместе подошли к комнате ребёнка.

Уже было поздно. И внутри царил полумрак — только призрачный свет из комнаты полосой ложился на пол. Силуэт ребёнка угадывался на кровати. Чёрная макушка торчала из-под края одеяла.

Я невольно улыбнулась: вот молодец, сам улёгся. Обычно он требовал сказку, три поцелуя, два обещания, что я не уйду, пока он не заснёт. Но сегодня… сегодня уснул без меня.

Хотя… это и немного странно.

Мой хвост дрогнул, медленно изогнувшись в дугу. Звон в висках нарастал, будто кто-то осторожно, но настойчиво скрёбся внутри черепа. Что-то не так.

Я сделала шаг вперёд.

— Арон? — шепнула, подходя к кроватке.

Сердце замерло. Рука потянулась к одеялу, дёрнула его в сторону. Под ним оказались… игрушки. Аккуратно сложенные: белая плюшевая кобра, ядовито-зеленая анаконда-робот, сбитая комком пижама в кофейное зёрнышко. Все прижаты друг к другу так, чтобы повторить очертания тела человека.

Но самого Арона в кроватке не было. И его няни-змеи тоже.

— Арон!.. — позвала снова. Голос дрогнул и сошёл на нет.

Я огляделась: разбросанные игрушки, нетронутое силовое поле над кроваткой. Сына нет… Нет в комнате! Теперь я это ясно ощутила.

И будто ушат с холодной водой на голову вылили.

Его украли?! Это террористы?!

Меня затрясло.

Я повернулась к Эльзасу. Глаза атлантианца были темны, будто чернила растеклись по воде. Совсем не та чернота, полная страсти, как было недавно. Нечто совсем иное… Эльзас прижал ладонь к виску — очевидно, подключился к системе безопасности через нейроинтерфейс. И проверял файлы.

— Ты же говорил… что сюда никто не войдёт…— мой голос звучал тихо, отрешенно. Резко контрастируя с бурей едкого ужаса, что разворачивалась во мне. Руки сжались в кулаки, мелко задрожали.

— Никто и не входил, — напряжённо откликнулся Эльзас. — И выйти без оповещения никто не мог. Только я сам.

Эльзас медленно оглянулся. И снова посмотрел на меня. Лицо атлантианца было непроницаемо, но я видела — внутри него тоже закипает буря. Челюсти сжаты до боли, скулы резко очерчены.

— Ди, — голос низкий, почти рычание, — Арон ушёл сам. Система выпустила его, потому что он атлантианец . И он отлично усвоил ментальное упражнение, что показал ему мой отец. Арон очень достоверно сымитировал мой пси-спектр. И обманул систему.

Мир качнулся.

Куда он ушёл?! Зачем… Уже так поздно!

В ушах зашумело, будто прибой. Нет. Не может быть.