Глава 6

Диана

– Мама, а кто это с тобой?! – Арон весело оглядывал Эльзаса, стоявшего позади меня.

Внутри у меня всё замерло. Заледенело. Но я не показывала этого сыну, продолжая улыбаться.

Я держала Арона за руку, его хвостик дружелюбно пощёлкивал. Я чувствовала сына очень хорошо – и считала его инстинктивное глубокое расположение к Эльзасу, даже не пользуясь способностями псионика.

Но что почувствовал сам Эльзас?

Понял ли…

И хоть мне было страшно, но вечно прятаться не получится. Я медленно повернулась к Эльзасу. Теперь мы с Ароном оба могли смотреть прямо на него.

… Ой

Лицо атлантианца было застывшим. Неподвижным. И уж точно не дружелюбным.

Ну конечно. Я помню, как Эльзас относится к детям.

Он явно не понял, что ребёнок его. Да и как понять — если и хвост и глаза Арона золотистые. Допустить, что после единственной ночи с атлантианцем я забеременела… при том что наши расы несовместимы? Нет, аналитический мозг Эльзаса не должен даже пропустить такую идею. Зря я волновалась.

Уверена, сейчас его мысли текут в другом направлении…

Вот он увидел Арона. Маленького шиарийца, которого, по всем признакам, я зачала от какого-то мужчины вскоре после обрыва всех контактов с Эльзасом.

«Недолго тосковала, вообще не тосковала, распущенная похотливая шиарийка», – вот что примерно обо мне сейчас думает Эльзас. И эта мысль очень неприятно царапает. Почему-то…

Да…

Именно так для него всё и выглядит. И именно это читается в его лице.

Но так куда лучше, чем если бы он понял, что это его сын. Поэтому пусть ненавидит меня. И просто оставит нас в покое.

Но уж очень долго атлантианец молчит. Надо первой что-то сказать.

– Эльзас… это мой сын.

– Вижу, – только выдохнул Эльзас, не сводя остановившегося взгляда с нашего с ним ребёнка.

А Арон только дружелюбно отмахнул хвостом. Будь Эльзас шиарийцем – считал бы расположение и жгучий интерес детёныша. Но он мало того, что атлантианец, так ещё и не фанат детей, так что…

Вдруг лицо Эльзаса дёрнулось, словно по нему прошла небольшая судорога, а затем он неестественно улыбнулся Арону.

– Значит, это вы у нас “солнышко”, юный виан? – словно из ступора проговорил Эльзас с этой странной улыбкой, которую можно было бы принять за знак инсульта у людей – помню старую голограмму из медицинской энциклопедии. Однако с атлантианцами этого не бывает.

– Солнышко? Я! – гордо вздёрнул подбородок мой сыночек, и моё сердце холодно сжалось: этот жест Арона уж очень напоминал мимику Эльзаса. – А вы кто такой, виан?

– Я друг твоей мамы, – тем же голосом призрака отозвался Эльзас. – Моё имя Эльзас. Я атлантианец.

– Мама не дружит с атлантианцами, – с детской непосредственностью рубанул хвостиком воздух Арон, открыто и с нескрываемым любопытством разглядывая Эльзаса во все глаза, как только дети умеют, – но я хотел бы, чтобы дружила. Водила меня в атлантианские детские кафе. Там бывает контактный зоопарк с застывающими рептилиями. Вы меня туда сводите, виан Эльзас?

– Шиарийским детям туда нельзя! – вклинилась я, поражаясь, как быстро Арон принялся обрабатывать Эльзаса в своих целях. Атлантианский детский кафе-клуб! Ха! Туда не рекомендовано ходить с шиарийскими детьми младше двенадцати лет – ведь их хвосты дерутся с животными из контактного зоопарка! До созревания контроля нельзя, но Арон…

– Обязательно сходим, виан, – вдруг ошарашил меня Эльзас.

– Меня зовут Арон, – легонько поклонился мой сын Эльзасу. Я закусила губу: этот поклон тоже не очень-то шиарийский. Впрочем, Эльзас может решить, что Арон копирует атлантианское приветствие, которое видел, например, в новостях, потому что типа вежливый… и в кафе-клуб нацелился сходить. Но лично мне в присутствии Эльзаса было видно, как в свете прожекторов – сколько в моего сына оказывается вшито непроизвольных атлантианских поведенческих моделей. Жесты, мимика, пластика… Эльзас бы точно что-то понял, если бы не был абсолютно уверен, что совместное потомство у наших видов технически невозможно.

– Арон, – протянул Эльзас, зеркально слегка кланяясь, его голос как будто оживал после ступора, – это очень древнее атлантианское имя, кстати.

– Человеческое! – снова возмущённо вклинилась я. – Означает “Светлый” на одном из древнейших человеческих языков! Во всеобщий реестр попало из архива Земли!!!

– Да уж конечно, – закатил глаза Эльзас, окончательно сбрасывая своё странное оцепенение, – моего деда по отцовской линии так зовут.

Я подавилась воздухом от неожиданности. А Эльзас продолжил:

– Боюсь, родственники с той стороны скорее начали бы играть наксами в крокет, чем назвали мальчика-дворянина человеческим именем… – хмыкнул Эльзас, окончательно становясь собой, – а вот что на Землю это имя попало от предшествующих эре Союза контактов людей с атлантианцами. Такая версия ещё туда-сюда…

– Интересно, – широко улыбнулся Арон и выпустил мою руку и сделал пару шагов к Эльзасу, – а если у меня атлантианское имя, мне полагается… трость?

– Что?! – Эльзас вскинул брови, и через паузу, за которую моё сердце несколько раз словно перекувыркнулась в груди, договорил нейтральным тоном, – хм… этого я не могу знать, виан Арон.

– Ну вот… – насупился Арон. Я смотрела на его затылок – на густые взъерошенные, по-атлантиански чёрные волосы. И знала, что его темнеющие глаза сейчас наполнятся слезами.

Ещё чего не хватало! И вообще, атлантианские трости – опаснейшая тема для беседы.

– Вам с мамой надо пожить у меня в гостях несколько дней… – к счастью, Эльзас решил закрыть скользкий вопрос с тростями.

– Нет, – Арон скрестил руки на груди и капризно щёлкнул хвостом, – нам надо пойти в парк иллюзий, пока аттракцион с оживающими змеями не закрылся…

– Арон, – я ловко подскочила к сыну, взяла его на руки и прижала к груди, как бы невзначай отворачивая от атлантианца, идеально вовремя, чтоб Эльзас не заметил, как золотистые глаза ребёнка потемнели. – Мы сходим потом. Сейчас у мамы срочная работа… Прости, малыш, но в этот раз не получ…

– Мы сходим сейчас, – вдруг перебил меня Эльзас и открыл передо мной, прижимающей к груди Арона, дверь своего мобиля, – как раз за это время будет подготовлена квартира и… сейчас в людном месте побыть… полезнее. Безопасность обеспечу, Ди. Царапину твою надо обработать… Заодно поговорим. Садитесь в машину.

Договорил Эльзас многозначительно. С нажимом. И от звука его голоса по моей спине пробежал холодок, а в груди, наоборот – стремительно потеплело.

Я почему-то несколько раз моргнула.

И послушно села в машину с ребёнком на руках.

Какой-то абсурд.

Ни за чтобы не поверила, скажи мне кто сегодня утром, что после головомойки в тайном ведомстве Союза я поеду в парк иллюзий с Эльзасом и моим сыном (точнее, нашим с Эльзасом сыном!! ааааа!!!!).

Но я сижу, оторопев, в мобиле Эльзаса. На плече – бактерицидная нанолента. На руках – Арон – весело щебечет что-то о том, как бедокурил сегодня с детёнышем котоидов Лютиком. Как они разобрали казённый фудпринтер в детском саду, а потом ещё и раскрутили учебный проектор… Потому что Арону приглянулся штатив, а Лютику – лазерный глаз проектора, ведь его можно было катать по полу и гоняться за бликами лазера на стенах…

Эльзас согласно кивал. А глаза Арона сияли шиарийским золотом как никогда – значит, настроение у него было просто лучше некуда.

Чего не скажешь обо мне. Я сидела в шоке – словно древний земной проводной электроприбор, выдернутый из сети питания.

И такой же странный, молчаливый сидел Эльзас, лишь изредка вставляя согласные вежливые реплики в отведённых местах в рассказе Арона. Сын продолжал счастливо щебетать как птенчик.

А когда в салоне мобиля материализовался накс-змея и, повторив текучим телом счастливый жест, который Арон непроизвольно отмахнул хвостиком… ребёнок просто взвизгнул от радости. Проводил шальным взглядом обратившегося тростью накса, которого Эльзас сложил и убрал в набедренную кобуру.

Арон восхищённо шумно вздохнул. А я нервно дёрнулась.

Я цепенела душой всё сильнее.

Как говорить… Что говорить…

Внутри я медленно начала приходить к решению…

Надо Эльзасу сказать правду.

Раз нас столкнула жизнь. Раз мы теперь все вместе едем на аттракционы (космос помилуй, как это случилось!!!) И Эльзас относительно нормально реагирует на ребёнка… (пока не знает, чей он, конечно!).

Сказать надо. Это ведь такое правильное решение… Да? Да! Да ведь?

Я сама не знала до конца ответ, но ощущала, что молчать будет неправильно. И если глаза Арона потемнеют…

Ладно. Решено. Скажу! Или не прям сразу скажу, но по крайней мере мягко покружу вокруг этого вопроса. Осторожно пощупаю почву. …отлично! Шиарийка-трусиха, такого космос ещё не видал.

Но как, когда? И точно не при Ароне. Ребёнку совершенно неполезно смотреть на реакцию Эльзаса на такие новости… потом сойду с ума таскаться по детским психологам…

Мне и самой консультация не помешает – я в тупике. Надо будет поболтать с Арией – на свадьбе которой и встретила Эльзаса. Вообще, изначально он именно её знакомый. И Ария как раз специалист по межвидовой психологии… Вот пусть и скажет, как мне правильно поступить, чтобы выплыть из этого всего с наименьшими потерями, и ладно я – не навредить бы Арону. Ведь он вырастет псиоником – сейчас любая моя воспитательная ошибка, любое неосторожное слово может негативно сказаться на его будущих способностях…

Эх, трудно быть мамой ребёнка, пределов способностей которого пока не нашлось способа измерить, хотя я и на пике научных изысканий по вопросам генетики и селекции!

Меня вывел из размышлений весёлый смех Арона.

Я встрепенулась, осознав, что он хрустит пустой пачкой из-под земных конфет молочного шоколада в форме ракушек! (Где взял?!!!) А ещё сын между делом ведёт какую-то светскую беседу с Эльзасом на нейтральные темы как аристократ за пятичасовым чаепитием!

Только хотела от греха прервать эту идиллию, но тут ИИ мобиля уже знакомым голосом объявил:

“Вы прибыли в пункт назначения”

***

Из-за специальной перегородки мы с Эльзасом наблюдали за ребенком. Он был в отдельной комнате с аттракционом – словно в гигантском аквариуме без воды.

Арон бесился на выложенном батутом переливчатом полу – перепрыгивая с места на место идеально вовремя.

По периметру “аквариума” – конструкции аттракциона в виде продольных столбов обращались светящимися змеиными головами на длинных шеях и с весёлыми песенками бросались на ребёнка в якобы случайном порядке. Мой малыш скакал и уклонялся, будто для этого был рождён. А потом и вовсе оседлал одну из оживших змей, и что-то такое сделал, что она не смогла вернуться назад и обратиться неподвижной колонной у дальней стены! Вот поэтому я и не хотела его сюда водить…

Но вскоре змея ему наскучила и сын легко спрыгнул с нее и позволил ей занять предусмотренное конструкцией положение.

– Включи мне продвинутый уровень! – беззвучно заныл Арон из-за звуконепроницаемого стекла. Я прочитала по губам. – Мам!!! Это для детей!...

– Ты и есть ребёнок, Арон, – мягко сообщила сыну, зажав спец кнопку для коммуникации на родительской панели в наблюдательной комнате.

– Думаю, немного поднять уровень можно, – вдруг подал голос Эльзас, до этого изображавший каменное безупречное изваяние рядом со мной, – очевидно, в развитии Арон опережает биологический возраст. Существенно. И игра на уровне восемь-десять лет ему неинтересна. Это же не шиарийские боевые карусельки. Это интеллектуальная игра для тренировки прогнозов и управления разумом...

– Ему три… – запротестовала я, вновь похолодев от того, как близка к провалу, – то есть… два с небольшим… то есть…

Я начала преуменьшать возраст сына на автомате. Глупо. Это же проверить на раз-два. Что ты делаешь Ди? Почему ты – с одним из наивысших показателей интеллекта в своей расе – такая клиническая дура в присутствии Эльзаса?! Соберись! СОБЕРИСЬ!!!!

Эльзас хмыкнул.

– Здесь безопасно, Ди. Арон не пострадает, если слегка повысить сложность.

Я устало кивнула в ответ, и Эльзас приказал технику поднять уровень сложности аттракциона. Арон счастливо рассмеялся. И продолжил беситься на аттракционе с утроенным рвением. Был плюс – сейчас Арон напоминал шиарийского ребёнка сильнее некуда. Глаза золотые-золотые. Бесится – носится как снаряд – весь взмок! Ничего атлантианского в нём нет.

Я отщёлкнула кнопу связи и убрала с неё палец, чтобы Арон нас с Эльзасом не слышал. И сразу стало неловко, я как бы осталась с вышедшим из транса Эльзасом наедине в комнате ожидания для родителей. Обзор на аттракцион как на гигантский аквариум никак не развеивал ощущение что мы наедине... Чтобы не смотреть Эльзасу в глаза, я упорно наблюдала как Арон бесится внутри “аквариума” один, хотя предполагалось запускать до пяти детей за раз – Эльзас договорился на индивидуальный сеанс (безопасность, Ди!)

– Где ты взяла ребёнка, Ди? – вдруг холодно процедил Эльзас.

ЧТО?! Что это за вопрос такой?!!! Я как-то растерялась! Потому ответила в меру агрессивно:

– Где-где! Там же где все! Ты чего вообще? Что за допрос?

– От кого ты родила? Когда?

– Эм… от… мужчины, – пискнула я не пойми отчего тушуясь.

– Ты… ты ещё тогда, четыре года назад сказала мне, что хочешь детей. Тщательно подобрала генетический материал? Человеческий, с запредельно высоким интеллектом и псионическими данными? Внешность сконструировала по чертам вручную. Собрала мозаику. Красоту, гармонию черт, анатомический тип, иммунитет. И Сделала ЭКО? ИКСИ? Так?.. Прямую генетическую рекомпозицию в собственной лаборатории? – Эльзас взял меня за руку.

И что он хотел услышать?!

Вот надо было согласиться – Эльзас выказывал здравые, практически спасительные для меня предположения. Но вся моя суть возмутилась: я высвободила руку и щёлкнула хвостом.

– Нет! Это… по классике, Эльзас. Я зачала как все… и… вообще-то, это не твоё дело!

Как же плохо я себя чувствую от этих слов! Словно стою на дне ямы, которую сама выкопала, и теперь активно себя закапываю! Но эмоции захватили – да и признайся я Эльзасу сейчас… что если он устроит сцену? Разнос? И это всё увидит Арон? Его это очень ранит… Получу травму отвержения у ребёнка на ровном месте!

Надо что-то придумать… Надо…

– Давай потом обсудим мою половую жизнь и репродуктивное здоровье, Эльзас, если уж тебе всё нужно знать. – договорила уже спокойнее, – когда Арон… будет… где-нибудь…

Атлантианец зашипел сквозь зубы, как одна из змей аттракциона. При этом смотрел так, как будто я вогнала ему гипотетический кинжал в спину по рукоять.