Глава 19

– Так ты отказала принцу?! – Арика смотрела так, будто сомневалась в моих умственных способностях.

– Ага, – кисло вздохнула я. – Сама не могу в это поверить.

Я не рассказала ей всего, только то, что Айзен предложил покровительство.

– Зря. Тогда бы Эльза трижды подумала, прежде чем тебя задирать.

В этот раз я с ответом не торопилась. Арика ведь не знает ни про мою полукровность, ни браслет Драмиэля, ни про то, что ректор скоро объявит меня родственницей. К тому же открытая связь с принцем не решит мои проблемы, а лишь добавит новых. На меня и так уже косо смотря, например та же Фаселия, которая почему-то стала меня избегать. А ведь я еще не выяснила, зачем она дала Эльзе ту пудру.

Вспомнив об этом, я обратилась к Арике:

– Слушай, а ты не знаешь, что с нашей Фасей? Она последнее время себя странно ведет…

– Это все, что тебя сейчас волнует? – возмутилась подруга. – Тут твое будущее решается, между прочим!

– Так знаешь или нет? – поморщилась я.

Арика странно на меня посмотрела.

– Вообще-то все в нашей компании знают. А может, и вся Академия.

– О чем?

Она вздохнула:

– Таша, ты же не можешь быть настолько слепой?

– А поконкретнее?

– Зигурт.

– Что – Зигурт?

– Он в тебя влюблен.

Я пожала плечами:

– Мы почти не общаемся последнее время.

– Это не мешает ему молча страдать по тебе.

– Эм… ну ладно… – потом решу, как к этому относиться. – А с Фаселией что?

– Она страдает по Зигурту.

Мой рот округлился от удивления и застыл в форме идеального круга.

– О… кажется, я что-то пропустила…

– Ты много чего пропустила, – насупилась Арика с обвиняющим видом. – Вообще ведешь себя как чужая. Будто уже стала любовницей принца.

– Не говори ерунды!

Ее замечание задело меня больше, чем я ожидала. Однако Арика была права. Я сама не заметила, как стала отдаляться от друзей и больше времени проводить в одиночестве. С Зигуртом и другими ребятами мы встречались в столовой и на занятиях. Он, бывало, порывался проводить меня, но каждый раз я отнекивалась под разными предлогами. Причем мне ни разу в голову не пришло, что у него ко мне могут быть чувства. Я была слишком занята своими переживаниями. Где уж тут о чужих думать.

А сейчас так вообще.

Что скажет Зигурт, если узнает, что я Темная? Самый настоящий маг-разрушитель. Станет ли он смотреть на меня с прежней влюбленностью?

В памяти всплыл день нашего знакомства. Тогда мы стояли под дверями приемной комиссии, и Арика с Сайрусом обозвали друг друга некромантами. Она еще тогда сказала, что человек не может быть некромантом.

Теперь я знаю, что так и есть. Человеческая жизнь и Темная магия несовместимы. Этой силой, противной всему живому, обладают лишь высшие вампиры, проживающие в Руртранарке, воины-маги дроу из Вильдернарра и… черные фениксы.

– Эй, ты расстроилась? – Арика заглянула мне в лицо. – Прости, я, наверное, была слишком резкой…

– Все в порядке, – заверила ее слабой улыбкой. – Значит, Фася избегает меня из-за Зигурта? Ох, а я уж подумала…

– Что?

– Ничего, ерунда, – я поспешно отмахнулась. – Но мне надо с ней поговорить. Можешь устроить? Только так, чтобы она не знала, что это я ее позвала.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну… придумай что-нибудь. Но мне правда очень надо с ней поговорить… без свидетелей!

Арика с сомнением пожевала губу, потом все же сдалась:

– Ладно. Попробую что-нибудь сделать. А ты?

– Что – я?

– Мириться с принцем будешь?

– Такое чувство, что ты в этом заинтересована больше меня, – проворчала я с недовольством.

– Конечно, заинтересована! – воскликнула она, ничуть не смущаясь. – Ты только представь, какие перспективы это откроет перед одной скромной лекаркой из провинции!

Сложив ладони в умоляющем жесте, она подняла глаза к потолку.

– Какие?

– Огромные! Мало кто из моего круга может похвастаться личным знакомством с приближенными к королевской семье. А мы же с тобой подруги, да? Ты же про меня не забудешь, когда попадешь во дворец?

– Что?! – я поперхнулась воздухом. – Какой дворец?

– Ну как какой, королевский, конечно!

– А с чего я туда попаду?

– А что тебе еще делать? Если Айзен выберет в жены Эльзу, то ты тоже попадешь во дворец и станешь ее фрейлиной.

– А если не выберет?

– Так это же твоя задача, помочь ей пройти отбор! – Арика всплеснула руками и глянула на меня как на слабоумную. – Ты же ее помощница! Еще и принц тебе благоволит. Хватайся за шанс! Такая возможность выпадает раз в жизни!

– А если я не хочу во дворец?

– Как это “не хочу”? – ужаснулась она. – Не чуди, все хотят! Это лучшее, что с тобой может случиться!

Я не стала с ней спорить. Но ни помогать Эльзе, ни отправляться во дворец не собиралась. Потому что там будет Айзен. Со своей женой.

Не хочу смотреть на них и мучиться от ревности. Но и становиться шестой невестой тоже не хочу. Моя гордость этого не простит.

В одном Айзен прав. Я должна стать драконом.

В тот день я до вечера размышляла, сомневалась, взвешивала “за” и “против”. Даже замечание на занятиях по травознавству получила. Хотя последнее время я всегда там замечания получаю, магистр Бастерс глаз с меня не спускает. До сих пор не может простить, что меня не признали виновной в том, что случилось с Арианой и Инией.

Потом долго сидела в библиотеке, разглядывая картинки с драконами. Я их и раньше видела, но ни разу не придала значения, что Айзен, Эльсанир, Драмиэль и другие могут превратиться вот в это…

Даже теперь в голове не укладывалось. А как это происходит физически? Что они при этом чувствуют? Это больно или щекотно? Вот Марцелла и Сайрус – оборотни, но превращаются в меньшее существо, а не в большее. Для них физическая трансформация – это настолько интимный процесс, что они вслух об этом не говорят и прилюдно не обращаются. Знаю одно: если оборотень не снимет одежду, она разорвется. И в человеческий вид он возвращается голым.

Вопросов было столько, что я даже уснуть не могла. Ворочалась всю ночь и вздыхала, пока Арика не запустила в меня подушкой.

В конце концов, я решила, что надо рискнуть. Дракон – это непререкаемая сила в этом мире. Но при этом постаралась не думать, как происходит процесс превращения. Как мое тело (рост метр с кепкой, вес сорок пять килограмм) увеличится в пару десятков раз и трансформируется в четырехлапое крылатое существо, покрытое бронированной чешуей.

Идти за ответами к Айзену не хотелось. Был только один человек, точнее дракон, кому я могла их задать.

***

В общем, на следующий день после занятий я отправилась к ректору.

В приемной, как обычно, сидела госпожа Гилли. Увидев меня, она покачала головой:

– Господин Саррах очень занят. Если у вас возникли вопросы, лучше обратитесь к своему куратору.

– Ох, – я застыла в дверях. – Мой вопрос может только ректор решить. А не знаете, когда он освободится?

– Этого никто не знает, – секретарь пожала плечами. – После того, что случилось на практике, нас уже замордовали проверками. Господин ректор уже третий день только и делает, что пишет объяснительные. Он такой злой, что просто не передать. Лучше его не трогать.

– Понятно, – вздохнула я и тоскливо глянула на дверь в кабинет.

Наверняка это все из-за Айзена. Из-за того, что он пострадал. Вряд ли из-за других студентов поднялся бы шум. Хотя, помнится, Эрика Дормер тоже была ранена, а зная Эльзу, я ничуть не удивлюсь, если их родители первыми начали строчить кляузы и доносы на Драмиэля.

Сейчас уже все в Академии знали, что произошло в Оренволде. Отряд Айзена должен был двигаться за основными военными частями и добивать остатки нежити. Но вместо этого студенты полезли вперед. И угодили в засаду, где их поджидали не безмозглые зомби, а коварные и жестокие дроу.

Все знают, что дроу – сильнейшие среди Темных воины-маги. У практикантов не было и шанса выжить, если бы не подоспел Драмиэль, а с ним и другие преподаватели. Это позволило отряду вырваться из окружения и избежать потерь.

Хотя смотря что считать потерями. Многие были ранены. Но главное – наследник пострадал. А виноват кто? Конечно же, ректор!

Я почувствовала, что злюсь на Айзена, и коснулась браслета.

– Ладно, тогда я попозже зайду…

– Подожди, – остановила госпожа Гилли. – У тебя что-то срочное?

Я замялась, не зная, можно ли ей доверять.

– Да не очень… Хотела обсудить кое-что личного характера. Это не относится к учебе.

– Ясно. Просто ты выглядишь растерянно. Если это личное, может, я помогу решить. Что-то с соседкой по комнате не поделила?

Я удивленно на нее покосилась.

– С такой ерундой я бы не стала идти к ректору.

– Ну что ж, раз это секрет, – она подмигнула, – то я ему передам, что ты приходила. Когда он освободится, конечно же.

Это был тонкий намек, что разговор окончен.

Я нехотя повернулась к выходу.

Жаль, что придется уйти ни с чем. Но не могу же я сказать Джиллиан, что принц предложил обратить меня в дракона? Во-первых, она сама не дракон, так что ничем мне не поможет. А во-вторых, Драмиэль просил держать это в секрете.

Разумеется, сами драконы в Академии уже все знают. Яррениль растрепал. Но эти не станут делиться с другими студентами, хотя наверняка бурно обсуждают между собой. Потому что последнее время компания Эльсанира на занятиях только и делает, что прожигает меня раздевающими взглядами. Наверняка они пытаются выяснить, есть ли у меня чешуя под одеждой.

Поначалу я боялась расспросов. Но парни только смотрели и не подходили ко мне. Будто им запретили. А дракониц у нас на курсе вообще нет, так что в этом мне повезло.

Есть, конечно, драконицы со старших курсов, но они там наперечет. И десятка не наберется. Избегать столкновения с ними очень легко, у нас ведь занятия в разных корпусах.

– До свидания, госпожа Гилли, – кисло промямлила я.

И тут дверь за моей спиной распахнулась.

– Джиллиан! – раздался раздраженный голос. – Где отчет старшего целителя? Почему он до сих пор не у меня на столе? Синичкина?

Я обернулась, чувствуя, как в груди загорается надежда.

Драмиэль стоял на пороге своего кабинета. Его лицо было осунувшимся, глаза покраснели.

– Вот отчет, – госпожа Гилли показала на огромную кипу бумаг перед собой.

Но ректор смотрел на меня:

– Ты что здесь делаешь? Что-то случилось?

Я даже растерялась от его вопроса. Он выглядел настолько уставшим, насколько это вообще физически возможно. Казалось, вот-вот просто рухнет.

– Почти…

Драмиэль подошел к столу, с легкостью поднял кипу бумаг, будто это была горстка перышек, и кивнул:

– Заходи в кабинет. Мне, правда, еще вот это все нужно будет разобрать. Мерговы комиссии уже достали. Кто-то явно точит зуб на меня.

– О, лучше тогда позже зайду, – я попятилась.

Если ректор выражается при студентах, значит, дело серьезное.

– Заходи сейчас. Я сам не знаю, когда освобожусь и будет ли у меня вообще свободное время, потому что ощущение, что его не будет никогда.

– Вот потому и не хочу вас отвлекать.

– Ни в коем случае. Мой мозг просто требует сейчас прерваться хоть на что-то, что не состоит из кучи цифр и букв.

Я кинула взгляд в сторону Джиллиан.

– Заварить ваш любимый чай, господин ректор? – она поднялась.

– Да, – он поморщился, – и что-нибудь к чаю. Обед я уже пропустил.

Секретарь вышла из приемной и закрыла дверь на ключ.

Я же вслед за Драмиэлем вошла в его кабинет. По сравнению с прошлым разом здесь стало теснее от тонны бумаги. Со всех сторон стояли высокие, почти в мой рост, стопки исписанных листков, многие даже с печатями и гербами.

– Что это? – я ошарашенно застыла в дверях.

– А? – он махнул рукой. – Не обращай внимания. Меня давно хотят сместить с этой должности, но после произошедшего в Оренволде, у моих врагов будто открылось второе дыхание.

– Но у вас тут прямо завал. Может, вам нужна помощь?

– Я и так заставляю Джиллиан мне помогать. Она уже света белого не видит из-за этой кучи бумаг. Надо ведь было королевскому отпрыску попасть под огонь магов дроу. Отцы-попечители, министерство, королевская прокуратура, сенат – все требуют объяснений.

Драмиэль осмотрелся, стряхнул с кресла стопку писем и указал мне на него:

– Садись.

– Понятно, – я аккуратно присела на краешек. – Так, может, организовать помощь из учащихся? Мы бы могли помочь вам с ответами.

– Не тот случай. Мне придется объяснять, что отвечать, а это слишком хлопотно. Лучше я сам.

Он сел напротив меня. Посмотрел на заваленный стол и спихнул на пол еще пару стопок.

– Так-то лучше, – проворчал, вытягивая руки, и поднял на меня усталый взгляд. – Рассказывай, что случилось?

– Я тут поняла, что драконы – это оборотни.

Взгляд ректора вмиг стал напряженным.

– Да, – кивнул он. – Они к тебе пристают? Я строго-настрого запретил им к тебе приближаться.

Ах вот оно что! А я все голову ломала, строила теории.

– Нет-нет, – помотала головой. – Я про другое. Я думала, что драконы не превращаются в прямом смысле, как волки и лисы.

Драмиэль тяжело вздохнул.

– И к чему ты клонишь?

– Если я наполовину дракон, то я тоже оборотень и могу превращаться? – спросила, а у самой душа в пятки ушла.

Он скрестил руки на груди.

– Ты, извини меня, слишком взрослая для первого оборота, да еще полукровка. А на моей памяти такого еще не случалось, чтобы в одном теле было два внутренних зверя. К тому же неизвестно кто сильнее в тебе – дракон или феникс. Может так получиться, что феникс, а это принесет только кучу проблем.

– То есть, драконом у меня стать не получится?

– Тебе не нужно им становиться. В твоем возрасте первый оборот может быть опасным для жизни, особенно, если внутренний зверь недостаточно сильный.

– Но вы же собираетесь объявить меня своей родственницей, – напомнила удивленно. – Разве никто не удивится, что я не могу превратиться в дракона?

– Достаточно, что они почувствуют в тебе драконью кровь. А женщины давно уже обращаются только в исключительных случаях.

Я поняла, что мнения разделились. Айзен настаивал, чтобы я позволила ему помочь мне обернуться, а Драмиэль, наоборот, считает, что это опасно.

Но ведь Айзен не может мне нарочно вредить? Может, он просто не думает о нюансах. Или не знает о них.

– А почему в моем возрасте это опасно?

– Потому что наши дети рождаются с умением трансформировать свое тело. Как, думаешь, появляются драконы? Мы не рождаемся как люди или другие оборотни. Помнишь, я сказал, что наши женщины обращаются только в исключительных случаях?

Я с задержкой кивнула.

– Так вот, они делают это для зачатия и остаются в драконьей форме, пока не отложат яйцо. Обычно это занимает около месяца. На это время драконица удаляется от мира и пускает к себе только мужа. Затем яйцо зреет еще год. Поначалу зародыш в нем находится в драконьей ипостаси, но чем ближе момент рождения, тем чаще и дольше он остается человеком. Все это время оборот происходит инстинктивно, только к первому году жизни малыш начинает его контролировать. Теперь понимаешь? Для нас менять свое тело так же естественно, как дышать.