Глава 20

Драмиэль говорил, а я ощущала себя пришибленной.

В книгах, которые я читала, авторы мягко обошли эту сторону драконьей жизни. Может, потому что это были книги для первого курса, на котором драконов вообще не изучают. А может, подобные вещи были тайной “только для своих”. Но как бы то ни было, эти новости надо было переварить.

– Значит, если драконица не хочет детей, то может просто не обращаться?

Ректор с минуту молча смотрел на меня, потом вкрадчиво поинтересовался:

– Это все, что ты услышала?

– Нет… но…

– Если она не хочет детей-драконов то да, можно просто не обращаться. Но это запрещено. Наша раса и так вырождается, мы не можем позволить себе бескрылых детей.

Мне стало не по себе от боли, которая прозвучала в его голосе.

Драконов действительно мало. Во всей Академии от силы штук двадцать, а может, и меньше. Еще около полусотни приезжали на отбор невест из других академий.

Но если все и правда так плохо, то понятно, почему эти данные о драконах засекречены. Лучше создать ореол тайны, чем выдать врагу свои слабости. Только зачем…

– Зачем вы это мне рассказали?

– Чтобы ты не питала иллюзий. Ты не сможешь обернуться драконом, не сможешь выйти замуж за дракона и не сможешь родить крылатых детей.

У меня кровь отхлынула от лица, а внутри образовался морозный комок. Не то чтобы я собиралась замуж, но все-таки…

– Тогда почему вы приняли меня в свой род?

– Потому что ты все же наполовину дракон и в тебе течет кровь Саррахов.

Я смотрела на него и думала: стоит ли говорить о медальоне Айзена? Если бы я не пропустила отбор, то стала бы восьмой невестой. Или лучше оставить все в тайне, ведь Драмиэль и так недоволен, что я часто общаюсь с принцем…

Был еще один вопрос, который не давал мне покоя.

– А что насчет невест принца? Из них только две драконицы. А если Айзен выберет человеческую девушку, как она родит ему крылатого ребенка?

– Именно поэтому отбирают сильнейших магичек, совместимых с драконом. У таких пар дети рождаются с помощью магии, они наследуют пол и расу отца. Именно поэтому у нашего короля два сына-дракона и ни одной дочери.

– Но я тоже сильная магичка…

Меня прервал грохот. Ректор с силой ударил кулаком по столу, да так, что подскочили бумаги, а я вжалась в кресло.

– Ты – Темная, – произнес Драмиэль низким, рычащим голосом. – Я знаю, о чем ты думаешь, но этому не бывать.

У меня в горле образовался комок.

Я смотрела на ректора, а в глазах постепенно все расплывалось от подступивших слез.

Стало так обидно, что в груди защемило.

– Только не плачь, – он тяжело вздохнул и протянул мне платок, – я не хотел быть с тобой резким. Пойми, ты не можешь стать полноценным драконом, а фениксом тебе быть нельзя. Я выторговал у короля твою жизнь, но с условием.

– С каким? – я шмыгнула носом.

Совсем забыла, что он собирался поговорить насчет меня с королем. Наверное, потому и отсутствовал недавно – был во дворце.

– Ты должна держать в секрете свою двойственную природу и не вступать в отношения с драконами, а после выпуска сразу отправишься работать во дворец в качестве помощника артефактора.

– Но я же не артефактор! – воскликнула, уже не сдерживая слез.

– Это неважно. Ортред надеется, что ты раскроешь секрет артефактов, которые делали твои предки. Только на таких условиях он позволил официально ввести тебя в род. А с королями не спорят.

В дверь постучали. Это была Джиллиан с чаем. Увидев мое зареванное лицо, она ничего не сказала. Оставила поднос на столе, вышла и вернулась со стаканом воды.

Я заметила осуждающий взгляд, которым она молча наградила Драмиэля.

– Успокоилась? – спросил ректор, когда я, стуча зубами, опустошила стакан.

Икнув, я кивнула.

– Вот и отлично. Кстати, раз уж ты здесь… Кажется, я должен был назначить тебе наказание за нарушение дисциплины. Но совершенно забыл. Видишь те письма?

Он указал на конверты всех цветов и мастей, сваленные в кучу на полу. Было ощущение, что их туда сгребали ногами.

– Давай-ка рассортируй их по датам и степени важности. На какие надо сразу ответить, какие отложить, а какие вообще ответа не требуют. Те, на которые я лично должен отвечать, в одну стопку, остальные – передай секретарю. Ну, ты поняла?

Я растерянно поморгала. Но все же поднялась с кресла и направилась к этой куче. Склонилась над ней и задала последний вопрос:

– А что будет, если я все-таки обернусь? Только не в дракона, а в феникса.

За спиной воцарилась мертвая тишина.

Спустя долгую паузу, в течение которой слышался только шорох бумажек, ректор сказал:

– Это невозможно.

Но голос его звучал хрипло и не очень уверенно. Поэтому я выпрямилась и, глядя на него, развела руками:

– Если бы. Я уже почти обернулась. Айзен видел перышки.

Драмиэль побагровел. То ли имя принца на него так подействовало, то ли мои перышки.

– Это невозможно! – повторил он таким тоном, будто убеждал не меня, а себя. – Я добавил в твою защиту сдерживающие элементы. Они должны подавлять инстинктивный оборот. А сознательно оборачиваться ты не умеешь.

– Да, ваш браслет помогает сдерживать эмоции. Но я не вру, я почти обернулась, и это было совсем не больно.

Он уронил бумаги, которые держал в руках. Они грохнулись на стол и разлетелись, а Драмиэль застыл, глядя на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескались растерянность, недоверие и… страх.

Он боялся, но не меня, а за меня. Я поняла это сразу, едва наши взгляды пересеклись.

– Этого нельзя допустить, – выдохнул он и мешком осел в кресло. – Нельзя. Я поклялся королю своей головой, что ты неполноценный феникс и никогда не обернешься. Если был хоть один шанс, что ты способна на это, за тобой бы уже пришли…

– Кто?

– Те, с кем тебе встречаться не надо, если только не хочешь навсегда сгинуть в застенках королевской тюрьмы.

– Но почему?! – воскликнула я, теряя терпение. – Что за бред? Я опасна? Я представляю угрозу? Что со мной не так, скажите?

– Ты тут ни при чем. Просто наши законы насчет Темных однозначны. А насчет черных фениксов вообще не менялись с тех пор, как предок нашего короля отдал приказ их всех уничтожить. Но хуже всего, что сейчас по Академии бродит еще один Темный, и он либо феникс, либо связан с фениксами. Ты это знаешь не хуже меня. Пока он не пойман, ты – главный подозреваемый.

– Отлично. Приехали. И что же мне теперь делать?

– Для начала вернуться к работе, – он кивнул на кучу писем. – Поверь, ничто так не прочищает мозги, как перекладывание бумажек с места на место.

– А по-моему, отупляет, – проворчала я, но спорить не стала.

***

Следующие несколько часов мы работали и за это время не проронили ни слова. Шелестела бумага, слышался скрип пера, да я иногда тоскливо вздыхала.

Драмиэль погрузился в глубокую задумчивость. Иногда я чувствовала на себе его изучающий взгляд, но делала вид, что не замечаю. Он припахал меня разбирать бумажки! Даже обидно стало.

Когда письма были разобраны, я подошла к столу и встала, ожидая дальнейших распоряжений. Но ректор молчал. Он поставил локти на стол, сжал пальцами виски и смотрел вниз, в лежащие перед ним документы. И, казалось, ничего вокруг не видел и не слышал.

Я постояла, переминаясь с ноги на ногу. Потом не выдержала:

– Гхм!

Он резко вскинул голову.

– Ты почему еще здесь?

Мои глаза округлились:

– А где мне быть? Вы же сами меня здесь оставили.

– Да… точно…

Он потер переносицу, будто с трудом вспоминая, что вообще происходит. Я терпеливо ждала.

– Ладно, можешь идти. Спасибо, что помогла.

– И все? – удивилась я.

– Ты что-то еще хотела?

– Нет… то есть да. Мы так и не решили вопрос с моим оборотом.

– Как раз решили. Ты не можешь стать драконом, твое тело для этого слишком старое, кости не пластичные. А фениксом тебе быть нельзя. Все поняла?

– А если оно само?

– Что – “само”?

– Ну… если я сама на эмоциях обернусь в феникса. Что тогда?

– Тогда мне придется убить всех свидетелей, ясно?!

Последние слова он прорычал, явно взбешенный моей доставучестью.

– Ясно…

Я на всякий случай попятилась к дверям. А Драмиэль рявкнул, не смягчая тона:

– Завтра после занятий – ко мне. Будешь сидеть тут и перебирать бумажки, пока не научишься себя контролировать. А теперь иди и постарайся никуда не встрять. Поняла?

Я поспешно кивнула, а потом опрометью выскочила из кабинета.

Драмиэль мне ничем не помог. Зря я пришла. Зато старухой обозвал! Кости у меня, видите ли, не пластичные.

На душе выли волки. Тоскливо так и уныло.

Похоже, в этом деле мне никто не помощник, придется выкручиваться самой.

Пока шла в столовую на ужин, в голове зрел коварный план. Завтра, после отработки у ректора, загляну в библиотеку, наберу книг по технике оборота и хорошенько их изучу. Составлю пошаговую инструкцию для “чайников”, отработаю теорию, а потом пойду тренироваться где-нибудь в укромном уголке. Да хоть за женской раздевалкой на полигоне. Там начинается лес, куда бегают оборотни. Вот и я туда побегу.

Вся в мечтах, я вошла в столовую. Ужин только начинался, людей было мало. Я набрала еды и села за стол. Рядом тут же плюхнулась Арика и заговорщически прошептала:

– Ты где была? Тут Эльза рвет и мечет!

– Что-то случилось? – спросила я без особо интереса.

– Она весь день тебя ищет! – подруга всплеснула руками. – Ты же ее помощница.

Я пожала плечами.

Встречаться с Эльзой желания не было. Наверняка она спит и видит, как отомстить за то, что я выгнала ее из комнаты принца. И давно бы уже это сделала, если бы фавориты Айзена не провели с ней беседу. Только страх вылететь с отбора удерживает ее от расправы.

– Ладно, потом с ней поговорю, – вздохнула я, накалывая на вилку кусочек сочного мяса.

Но не тут-то было.

– Вот ты где! – раздался противный голос графиньки.

Арика бросила на меня сочувствующий взгляд и поспешила уткнуться в тарелку.

Я перевела взгляд на Эльзу. Та стояла перед столом, скрестив руки на груди.

– Ты что-то хотела? – улыбнулась ей в полный рот.

Та одарила меня убийственным взглядом.

– Ты что, совсем с ума сошла? – процедила она, а затем глянула на Арику.

Подруга схватила свою тарелку и пересела на другой край стола. А жаль, мне бы сейчас не помешала моральная поддержка.

– Что такое? – я положила ладонь на запястье с браслетом.

Эльза заметила этот жест и напряглась.

Странно, она ведь не должна чувствовать и тем более видеть браслет. Неужели каким-то образом узнала о нем?

Тем временем Эльза шагнула ближе, уперлась ладонями в стол, нависла надо мной и прошипела:

– Ты посмела перейти мне дорогу, плебейка. Мне, графине Дормер. Ты хоть понимаешь, что для принца ты всего лишь салфетка, в которую он высморкается один раз и выбросит. А я – его будущая жена, без пяти минут королева Ленорманна!

– Да, понимаю, – я выдержала ее взгляд. – И что?

– Скоро увидишь. Таким, как ты, надо напоминать про их место.

Последние слова она выплюнула с таким ядом, что мне стало не по себе.

Не то чтобы я испугалась ее угроз, но слишком уж уверенно она выглядела. Как человек, который знает, что сила на его стороне. Сразу вспомнились все подозрения насчет нее. А вдруг за Эльзой и правда стоят темные силы, которые хотят именно ее видеть в качестве королевы Ленорманна? И именно поэтому она так уверена в своей победе.

Но это же глупо! Если все так, то она, наоборот, должна вести себя тише воды ниже травы. А не привлекать внимание своим поведением!

Ничего не пойму. Она глупая или притворяется глупой?

Видимо, смятение отразилось у меня на лице, потому что Эльза победно усмехнулась.

– Знаешь, что в Дормерваре делают с непослушными слугами? – спросила она, горделиво приподняв голову.

– Понятия не имею, – хмыкнула я, надевая маску безразличия.

– А зря. Их наказывают.

– И как это относится ко мне? Я, кажется, к тебе в слуги не нанималась.

– Ты моя помощница. Это то же самое.

– Отлично, теперь я могу поесть?

– Я не договорила!

Резким движением Эльза забрала мою тарелку и сунула проходящему мимо парню. Тот явно опешил.

Я демонстративно вздохнула и закатила глаза.

– Ты – мелкая дрянь! Посмела влезть к принцу! Думаешь, я не узнала, что это ты была тогда у него ночью? “Не смей прикасаться к моему мужчине”, – она передразнила меня. – Как у тебя язык повернулся назвать принца своим? Ты всего лишь подстилка! И всегда ею останешься!

Под конец она уже кричала, брызгая слюной во все стороны и не замечая, что вокруг потихоньку собираются зрители. Мне, конечно, лишняя слава была не нужна. Но единственное, что я могла сделать в такой ситуации, это сохранять видимость хладнокровия. Никто не должен знать, как мне плохо от этих слов. Ни одна живая душа.

Поэтому я сложила руки на груди и наградила раскрасневшуюся от злости Эльзу снисходительным взглядом:

– Прости, что помешала твоей попытке избавиться от девичьей чести. Понимаю, ты так спешила с ней расстаться, что даже прибегла к особому средству…

Она резко побледнела.

– Только посмей, – услышала я почти беззвучное шипение.

Но я не собиралась выдавать ее тайну. Пока. Это же мне самой невыгодно. В конце концов, нет ничего опаснее и коварнее разозленной соперницы. Та пудра и страх вылететь с отбора – сейчас единственное, чем я могу повлиять на нее. Она это знает. Но у нее тоже есть чем влиять на меня.

– С моей честью все в порядке, – продолжила она уже громче. – Это ведь ты была с принцем наедине, а не я.

– Ага, и мне очень понравилось.