Глава 19

Кира Прошло уже несколько часов с начала торжества, но я до сих пор чувствую, как счастье буквально переполняет меня. Нас поздравляли бесчисленное количество раз, вокруг звучали бесконечные «Горько!», и, кажется, мои губы превратились в два пухлых вареника. Да, это смешно, но это стоило каждого поцелуя. – Я сейчас вернусь, не скучай, Искорка, – шепчет муж, наклоняясь ко мне, а затем уходит, оставляя за собой аромат своих духов и загадочный взгляд. Я, конечно, не скучаю, но он не заставляет себя долго ждать. Через минуту музыка затихает, разговоры становятся тише, и я замечаю, как гости начинают расходиться по своим местам, образуя полукруг вокруг центра зала. Первым выходит Лёша. В руках у него стул, который он ставит прямо в центре. Мои брови удивлённо поднимаются, когда следом за ним появляется Блонди. И не просто появляется – с гитарой. Чёрный костюм делает его ещё более сногсшибательным, чем обычно. Его лёгкое движение рукой, когда он поправляет волосы, заставляет меня почувствовать, как внутри всё плавится. Боже, этот мужчина! Как же я его люблю. Он садится на стул, ведущий устанавливает перед ним микрофон, и вот он смотрит прямо на меня, его взгляд – это целый мир, полный тепла и любви. – Искорка, – его голос звучит так, будто обращается только ко мне, хотя все гости замерли, ожидая продолжения. – Я давно не пел. И уж точно не писал песен. Когда-то я всё это забросил. Но ты… ты пробудила во мне желание творить снова. Я прикрываю рот рукой, чтобы сдержать эмоции, но это бесполезно – на глаза уже наворачиваются слёзы. – Я написал эту песню для тебя. Она называется «Искорка». Зал взрывается одобрительным смехом и аплодисментами. Я чувствую, как мои щёки горят, а сердце вот-вот выскочит из груди. И тогда он начинает играть. Первые аккорды звучат, как магия, проникая прямо в душу. В твоих глазах я вижу свет, Ты для меня – ответ на все вопросы. Всем штормам вопреки, я здесь, Где каждый миг – как первый, без вопросов. Я помню смех, я помню дождь, Тот вечер, где судьба нас сплела в узел. Теперь ты рядом, всё сбылось, И мир, казалось, стал немного лучше. Движение его пальцев по струнам – это как признание в любви перед всеми. Но на самом деле, кажется, будто в зале только мы вдвоём. Гости? Музыка? Всё исчезает. Есть только его глаза и эта песня. Искорка моя, ты моё небо, Каждой клеткой я к тебе тянусь. Сквозь метель и боль, где бы ни был, Я всегда тебя найду. Искорка моя, ты моё сердце, Без тебя нет смысла ни в дне, ни в снах. Ты мой дом, моя вселенная, Счастье в твоих руках. Каждое его слово проникает прямо в душу. Я смотрю на него, на мужчину, которого люблю, и чувствую, как сердце стучит в такт его музыке. Твой смех – как маяк в океане тьмы, Твой голос лечит раны мои тайные. Мы шли вдвоём, мечты одни, Теперь в тебе я вижу свою правильность. Я помню каждый твой ответ, Как ты смотрела на меня с улыбкой. С тобой встречаю новый свет, Ты смысл мой, моя ошибка-счастье. Он поднимает взгляд, и в этот момент наши глаза встречаются. Мой мужчина, мой Блонди. В его глазах – целая вселенная, и она моя. Искорка моя, ты моё солнце, Каждый день в тебе – новый смысл жить. Ты мой дом, моя вселенная, В тебе моё сердце стучит. С последними аккордами он отрывает взгляд от гитары и снова смотрит на меня. Гости аплодируют, кто-то вытирает слёзы, но для меня сейчас весь мир сузился до одного момента. До него. – Я люблю тебя, Искорка, – говорит он так тихо, что слышу только я. Я уже не сдерживаю слёз. Как можно сдержаться, когда тебя любит вот так? ***Кажется, весь день нашей свадьбы с Блонди был наполнен сюрпризами, но один момент запомнится мне навсегда. Это выступление моих братьев. Ведущий по очереди приглашал на сцену гостей, чтобы они могли поздравить нас. Желающих было множество, и все говорили теплые, душевные слова. Но когда пришла очередь моих братцев, началась настоящая комедия! Они выскочили на сцену все вместе, словно по команде, и с первых же слов стало ясно – это будет не просто поздравление. Слава, наш главный шутник, первым взял микрофон и с серьезным лицом начал что-то вроде официальной речи, но внезапно повернулся к Бдонди и сказал: – Ну, ты там это, держи ухо востро. Мы рядом. – все рассмеялись, но в его голосе было что-то такое, от чего я почти поверила, что он говорит всерьез. Дальше выступил Тимур. – Егор, если Кира хоть раз заплачет, ты уже знаешь, кто придет к тебе в гости. И не один! – его фраза вызвала шквал смеха и аплодисментов. Но смеялись больше все остальные, а я, честно говоря, еле сдерживала улыбку. Блонди, кажется, слегка растерялся, но умудрился отшутиться, чем заслужил одобрительные кивки. Олег и Артём решили показать мастер-класс в жанре «братское предупреждение». Олег подчеркнуто спокойно сказал: – Мы, конечно, за тебя, Егор, но только если Кира будет счастлива. А Артём добавил: – Ну ты помни, мы всегда рядом. Очень близко. Очень внимательно смотрим. – они смотрели так серьезно, что у гостей началась настоящая истерика от смеха. Их серьёзные лица выглядели настолько комично, что зал взорвался от смеха. Даже я уже не могла сдерживать улыбку, глядя на то, как Блонди пытался отвечать на это уверенным кивком. Но апогеем их выступления стал Лёша. Мой самый старший брат, обычно мудрый и сдержанный, взял микрофон и подвёл итог: – Егор, мы будем счастливы, если ты сделаешь Киру счастливой. А если нет… мы знаем, где ты живёшь. И тут он широким жестом показал в сторону нашего дома. Я захохотала. Этот жест был настолько неожиданным и не уместным! Да, наш старый дом детства теперь принадлежал нам с Блонди, и до сих пор я не могу поверить, что он подарил мне его на свадьбу. Как он это провернул? Дом, который мама продала какому-то влиятельному человеку, вдруг снова стал нашим. Как думаете нужно его потом расспросить? Хотя зачем я вас спрашиваю, очевидно, что это не останется без внимания! Эти шуточные «угрозы» братьев были настолько пропитаны любовью и заботой, что я просто не могла перестать смеяться. Это был момент, где всё перемешалось: их желание защитить меня, показать свою привязанность и, конечно, их невероятное чувство юмора. Мой Блонди, кажется, тоже оценил. Тот момент был идеальным – искренним, весёлым и таким тёплым. Я знала, что эта картина останется в моей памяти навсегда. Потом на сцену поднялась мама. Она явно веселилась от услышанного, но старалась сохранять серьёзность, что у неё, если честно, выходило не очень. Её «грозный» взгляд, обращённый к моим братьям, был скорее смешным, чем устрашающим. Сама мама не могла скрыть улыбку, но, поправив платье, встала прямо и заговорила. – Мальчики, – начала она, испепеляя своих сыновей взглядом, – Вы, конечно, молодцы. Я всё понимаю: хотите защитить сестру, хотите проверить зятя. Но, может быть, хоть сегодня вы будете немного серьёзнее? Хоть чуть-чуть? Хотя, кого я обманываю, – она вздохнула с улыбкой, и зал снова рассмеялся. Затем мама повернулась ко мне и Блонди. – Кира, моя девочка, моё сердце, – её голос стал мягче, и я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, – Я так горжусь тобой. Горжусь тем, какой замечательной, сильной и светлой ты стала. Сегодня я смотрю на тебя и вижу не только мою маленькую девочку, но и женщину, готовую к новой жизни, к своему счастью. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, а затем посмотрела на Блонди. – Егорушка, я отдала тебе самое дорогое, что у меня есть, – продолжила она, и её голос слегка дрогнул. – Береги её, цени её, уважай. Потому что Кирюша заслуживает самого лучшего. И если ты дашь ей это, знай: ты всегда будешь частью нашей семьи. Её слова были настолько искренними и трогательными, что в зале повисла тишина. Даже мои братья замерли, как школьники, которых застали за шалостью. Но знаете, что? Всё это было прекрасно, но в тот момент мне не хватало ещё одного человека. Да, я про отца. Вы верно понимаете. Пока мама говорила, я не могла отделаться от мысли о том, как он стоял бы здесь, рядом с ней. Как он бы говорил свои мудрые и добрые слова, всегда находя тот тон, который мог растрогать до слёз и заставить смеяться одновременно. Я не думала, что его не станет так быстро. Этот дурацкий сердечный приступ… он забрал его, не оставив нам даже шанса попрощаться. И знаете, больше всего мне жаль, что он не успел выдать свою маленькую Кнопу – меня – замуж. В глубине души я чувствовала, что он всё равно с нами, где-то рядом, что он видит всё это и улыбается, глядя на нашу сумасшедшую семью. Но этот вечер, каким бы радостным он ни был, всегда будет чуть-чуть не полным. Чуть-чуть тише. Без его смеха, без его голоса. Но я знаю, что он гордился бы нами. Гордился бы мамой, гордился бы мной и даже моими безумными братьями. И я уверена, что он не одобрил бы мой выбор, но хотя бы сделал бы вид. – Но помни, если что эти пятеро надерут тебе твой зад. – и зал снова рассмеялся. Егор Да, братцы меня не удивили. Если честно, я ожидал чего-то подобного. Их шуточные «угрозы» были вполне в их духе. Но, повернувшись к своей Искорке, я вдруг заметил, как по её щеке скользит слеза. И я понял, о чём она думает. Ей не хватает её отца. Меня разрывает изнутри, потому что я ничего не могу с этим сделать. Не могу унять её душевную боль. Она была так близка с ним, он был для неё не просто отцом, а целым миром. И сейчас, в этот важный момент, ей больно. Я аккуратно вытер её слёзы, стараясь вложить в этот жест всё тепло, на которое только способен. Но как только я обнял её, на сцену вышли люди, которых я меньше всего хотел видеть здесь. Дед и мать. Да, пришлось дать добро на их присутствие, потому что Искорка попросила. Её просьбы – это единственное, что может заставить меня пересмотреть своё отношение. Первым заговорил дед. Всё строго, сухо, без малейшего намёка на эмоции, как обычно. Его поздравление звучало так, словно он отчёты читает на совете директоров. Чего ещё ждать? Этот человек воспитывал меня как «приемника», чтобы передать мне свой нефтяной бизнес. Но мне это никогда не нужно было. Я в восемнадцать лет сбежал из этого холодного мира, прихватив с собой сестру. Хотя, если честно, Мел особо и не сопротивлялась. Потом заговорила мать. Мадонна. Великая дива с миллионной аудиторией, королева сцены. Но для меня она всегда будет женщиной, которая слишком много говорит и слишком мало чувствует. Едва она открыла рот, во мне тут же проснулась привычная реакция – закатить глаза. Поздравила? Ну, как обычно: много пафоса, длинные речи, эффектные паузы, чтобы публика могла «оценить» её великолепие. А я сижу и слушаю. Нет, не слушаю. Стараюсь держаться. Моя Искорка пару раз толкнула меня в бок, чтобы я хоть изобразил радость, но чертов с два. Да мне плевать, как она говорит. И тут… она решила спеть. О, боже. Почему я сразу не сбежал? Серьёзно, выкалите мне мои голубые глаза и испортите мои уши, чтобы я больше не видел и не слышал этого кошмара. Публика, конечно, хлопала – её номер был, как всегда, вылизан до идеала. Но я-то знаю: это просто шоу. Притворство на публике, фальшивое, как и всё, что связано с ней. Скажу честно, в тот момент я смотрел только на Искорку. Только её улыбка удерживала меня на месте. Да, ради неё я готов вынести даже это. Но внутри я ждал только одного: чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы они ушли со сцены. Чтобы остались только мы и те, кто действительно с нами – искренне, по-настоящему. На сцену вышли Мел и мелкий. Знаете, иногда я думаю: если бы он был постарше, то точно попробовал бы отбить у меня Искорку. Этот малец любит её настолько искренне, что порой я чувствую себя третьим лишним. Да и Искорка отвечает ему взаимностью, будто они знакомы всю жизнь. Вот он стоит там, на сцене, в своём маленьком смокинге, серьёзный и такой смешной одновременно. Его крошечные ботинки едва не спадают, но он этого даже не замечает, потому что увлечённо рассказывает… про динозавров. Да-да, опять динозавры! – Искорка, – начал он с самым серьёзным выражением лица, какое только может быть у шестилетнего ребёнка, – знаешь, как у динозавров проходит свадьба? Зал уже хихикает, а я сижу, пытаясь не рассмеяться. Искорка внимательно кивает, будто это самое важное знание в её жизни. – У них сначала брачные танцы, – продолжает он, размахивая руками, изображая, как, вероятно, танцует какой-нибудь велоцираптор. – А потом… потом самец приносит самке что-то вкусное! И они вместе едят. Ты же знаешь, что динозавры ели? Она кивает снова, и её глаза светятся смехом. – Ну, мясо! А некоторые, как диплодоки, ели листья! Но я думаю, дядя Салли тебе мясо принесёт, он же сильный, как тираннозавр. Правда? – и этот маленький проказник вдруг поворачивается ко мне с таким требовательным взглядом, что мне остаётся только кивнуть. Зал уже просто рыдает от смеха, а я смотрю на него и думаю: «Боже, что с этим мальчишкой? Почему он так повернут на динозаврах?» Но знаете, он настолько искренен, что заставляет улыбаться даже тех, кто обычно сохраняет серьёзность. Искорка сияет от счастья, глядя на него. А я понимаю, что этот маленький динозавролюб завоевал её сердце навсегда. Ну, ничего. Пусть. Если ей хорошо, мне остаётся только благодарить судьбу за этих людей, которые её так любят. Когда мелкий закончил, он передал микрофон Мел, явно гордый собой и своей лекцией о брачных обрядах динозавров. Сестра, улыбаясь, потрепала его по голове, а затем обернулась к нам. Она посмотрела на меня, а потом на Искорку, одарив нас обоих своим тёплым, сияющим взглядом. Её голубые глаза, такие же, как у меня, будто светились искренней любовью. – Кира, – начала она, и в её голосе прозвучали нотки трепета, – Ты стала мне не просто подругой, а настоящей сестрой. В этот момент я увидел, как Искорка чуть растерянно улыбнулась, но в её глазах блеснула слеза. Это было важно для неё, для нас обоих. Мел умела находить слова, которые заставляли всё вокруг затихнуть, чтобы ты мог почувствовать каждую эмоцию. Но тут, конечно же, не мог промолчать Артём. – Сестра? Ты так быстро раздаёшь титулы? Может, мне тоже в братики записаться? – съязвил он, ухмыльнувшись. Мел повернулась к нему с таким взглядом, что, казалось, воздух в зале стал горячее. – Если ты не заткнёшься, Артём, я лично обеспечу тебе место рядом с динозаврами, где-нибудь в юрском парке, – отрезала она, и зал захихикал. Но Артём, не успокоился и начал комментировать каждое её слово. – Психологиня, а диплом на сестринство ты где получила? – вставил он с очередной издёвкой. Я не удержался и закатил глаза. – Да что с этим придурком не так? – пробормотал я себе под нос, чтобы никто не услышал, но Искорка всё-таки хихикнула, толкнув меня локтем. Мел не обращала внимания на колкости. Она продолжала говорить, уверенная и непоколебимая, словно ничего не могло выбить её из колеи. Её слова пронизаны теплотой и силой. – Знаешь, Егор, ты всегда был для меня защитой, поддержкой. Но сейчас я вижу, что Кира стала твоей опорой. И я хочу, чтобы ты помнил: её счастье теперь твоё главное дело. Всё это она сказала, не обращая ни малейшего внимания на Артёма, который фыркнул что-то насмешливое. Но её взгляд – этот взгляд мог бы испепелить его, если бы можно было уничтожить человека одной лишь волей. Да, она моя сестра. И сегодня я был особенно горд этим фактом. У меня складывается впечатление, что этот день никогда не закончится. Я словно выжатый лимон – и эмоционально, и физически. Но конец вечера всё ещё не наступил. В воздухе витает радость, смех, но и лёгкая усталость, смешанная с волнением. И тут заиграла музыка. Мелодия была такая знакомая, трогательная до мурашек. Вся суета мгновенно затихла, а танцпол осветился мягким светом. Я посмотрел на Искорку, и в её глазах мелькнуло что-то особенное. Она поправила платье, сделала вдох, и я понял, что сейчас будет что-то важное. На танцпол один за другим вышли её братья. Их было пятеро – настоящая стена поддержки, её опора. Вместо отца, который так и не смог отвести свою маленькую Кнопу к алтарю, они решили разделить с ней этот момент. Первым к ней подошёл Лёша, самый старший. Он бережно взял её за руку, поклонился с лёгкой улыбкой и пригласил на танец. Лёша всегда был для неё чем-то вроде второго отца, и сейчас это читалось в каждом его движении. Они начали кружиться под музыку, и было видно, как он что-то шепчет ей на ухо, а она улыбается сквозь слёзы. Потом к ним подошёл Тимур, слегка подтолкнув Лёшу в сторону. Своим характерным шутливым тоном он что-то сказал, отчего Кира рассмеялась. Танец с ним был более лёгким, с элементами какой-то братской дурашливости, но всё равно невероятно нежным. Следующим был Слава. Он не мог удержаться от того, чтобы не добавить немного юмора в этот момент. Подняв Киру, словно перышко, он закружил её так, что платье разлетелось, словно волны. Зал зааплодировал, а она смеялась, прося его быть аккуратнее. Артём, как обычно, постарался сделать всё драматично. Он остановился перед Кирой, склонив голову, словно принц из сказки, и, беря её руку, почти торжественно сказал: – Сегодня ты – королева, и никакой король тебе не нужен. Этот парень всегда умудрялся добавить своей серьёзности, даже если потом заканчивал это какой-нибудь колкостью. Но в этот момент всё было идеально. Последним вышел Олег. Он подошёл к Кире медленно, сдержанно. Его движения были спокойными, но в глазах читалась невероятная любовь. Они танцевали под самый трогательный фрагмент мелодии, и когда он шепнул ей что-то, она кивнула, прикрыв глаза. Я стоял в стороне, наблюдая за всем этим. Моё сердце сжималось и распиралось одновременно. Эта сцена была как из фильма: братья, ставшие для неё защитой, опорой, вместо того, кто должен был быть здесь. Искорка кружилась в их объятиях, и я видел в её лице одновременно счастье и светлую грусть. Этот танец был не просто танцем. Это была их любовь к ней, их обещание всегда быть рядом, что бы ни случилось. И мне оставалось только одно – благодарить судьбу, что у неё есть они. Их танец закончился, и вдруг я услышал первые ноты песни «Луна» – Socrat. В голове будто что-то щёлкнуло, и я понял: это момент, который принадлежит только нам двоим. Я начал медленно двигаться к Искорке. Олег, заметив меня, чуть улыбнулся и отстранился от неё, разворачивая её ко мне. Она обернулась, и её глаза вспыхнули радостью, как будто весь мир в этот момент перестал существовать. Увидев меня, она широко улыбнулась, та самая улыбка, от которой у меня всегда замирает сердце. А я продолжал идти к ней, шаг за шагом, пока слова песни будто становились отражением моего внутреннего мира: Вокруг тебя искры горят, И я иду за тобой. Каждое слово звучало, как правда, произнесённая только для нас двоих. Она начала двигаться на месте, медленно и грациозно, словно под музыку дышала сама её душа. Она не отводила от меня взгляда, её янтарные глаза сияли вызовом и обжигающей нежностью одновременно. Чертова чертовка… Как же я её люблю. Прочитай по глазам, Представь, что в этом мире нас двое. На этих словах она сделала лёгкое движение вперёд, а я уже был почти рядом. Её танец, её взгляд, её улыбка… Всё это сводило меня с ума. Хочу прикоснуться. Я протянул ей руку. Она чуть замешкалась, но лишь на миг, и её пальцы плавно коснулись моих. В этот момент я потянул её к себе, притягивая ближе, ближе… пока она не оказалась в моих объятиях. Она прижалась ко мне, словно создана, чтобы быть здесь, рядом со мной, а я обнял её крепко, словно боялся, что она исчезнет. Её голова легла на моё плечо, её руки обвили меня. Мы двигались в одном ритме, в одном дыхании, как будто музыка жила где-то внутри нас обоих. Это был танец, который понимали только мы. Всё вокруг стало размытым, исчезли люди, смех, свет. Остались только она, я и это чувство – как будто весь мир остановился, чтобы мы могли любить друг друга здесь и сейчас, без слов. Эта песня заканчивается, и тут же начинают звучать первые аккорды «Kiss» – Lany. Чёрт! Именно эта мелодия прозвучала в тот момент, когда я впервые понял, что утонул в её янтарных глазах. Время словно остановилось, а в груди вспыхнул огонь воспоминаний. Я чувствую, как она покрывается мурашками, и наблюдаю, как её взгляд вспыхивает знакомой хитростью. Она поднимает голову, ловит мои глаза, и на её лице появляется та самая улыбка – озорная, дерзкая. Чертовка, как же она умеет перевернуть мой мир с ног на голову. Искорка делает вид, что хочет отстраниться, но я не даю ей ни единого шанса. Снова притягиваю её к себе, разворачиваю спиной и крепко прижимаю. Мои руки ложатся на её бёдра, и я задаю ритм движениям – таким знакомым, таким правильным, как будто это было вчера. Её юбка слегка мешает, но это не важно. Я чувствую, как напряжение в теле усиливается, а её близость только подливает масла в огонь. Момент, когда слова песни сменяются чистым ритмом, всегда сводит меня с ума. Музыка проникает в нас, как яд, дурманит, отключает всё лишнее. Я склоняюсь к её шее, и моё горячее дыхание касается её кожи. Её тело вновь покрывается мурашками, а я шепчу ей: – Люблю тебя, Искорка. Она чуть поворачивает голову, её взгляд полон той самой нежности, от которой у меня перехватывает дыхание. – А я тебя, Блонди, – отвечает она, и в её голосе звучит искренность, смешанная с вызовом. На этих словах она внезапно разворачивается, хитро улыбается и… срывается с места. Да ладно? Опять? Она затеяла убегать? Опять хочет поиграть со мной? Я делаю вдох, пытаясь немного унять возбуждение, но это бесполезно. Даю ей фору – один… два… три… Всё, хватит! Я просачиваюсь сквозь толпу, чувствуя, как взгляды окружающих провожают её и меня. Все понимают, что это наша игра, но только мы знаем её правила. Её смех звонкий, её движения быстрые, но я всегда буду её догонять. Всегда. Как бы далеко она ни убегала. Я догоняю её, разворачиваю, и прежде чем она успевает что-то сказать, закидываю её на плечо. Её смех становится громче, звонче, а я в ответ шлёпаю её по непослушной, но до безумия любимой заднице. Она тут же отвечает, сжимая мои ягодицы маленькими, но сильными ладошками. – Чертовка, – усмехаюсь я. – Ну ты точно чертовка. Я несу её через весь зал, а она смеётся, обнимая меня, словно доверяет мне весь мир. Мы проходим мимо Лёши, и я бросаю ему через плечо: – Всё, наш вечер закончен. Мы не вернёмся. Лёша только улыбается, понимающе качая головой. А я продолжаю идти, держа в руках весь свой мир – мою Искорку. Кира Меня выбило из ритма, когда Егор закинул меня на плечо, но я тут же начала смеяться, чувствуя, как в его движениях смешиваются нежность и его фирменная напористость. Каждый шаг, каждый его жест был полон той уверенности, которую я всегда обожала в нём. Он знает, что он для меня единственный, как и я для него. Когда он шлёпнул меня по заднице, я не смогла удержаться и запустила ладошки в его твёрдые мышцы. Мой смех стал ещё громче, а вокруг нас послышались смешки и аплодисменты. Люди, казалось, смотрели на нас с восхищением и завистью. Я наблюдаю за его уверенностью, за тем, как он идёт сквозь толпу, будто весь мир вращается только вокруг нас двоих. И знаете что? Это правда. В этот момент мне кажется, что всё вокруг – лишь декорации для нашего с ним спектакля. Когда он оборачивается к Лёше и сообщает, что мы больше не вернёмся, я понимаю, что он абсолютно серьёзен. Моё сердце бешено колотится от этой его решимости. И ещё оттого, что я знаю: он всегда сделает всё, чтобы я была счастлива. Он выносит меня из зала, и я наконец начинаю успокаиваться, хоть смех всё ещё льётся с моих губ. Его сильные руки обнимают меня крепче, а я чувствую себя самой защищённой девушкой на свете. – Ты невыносимый, знаешь? – шепчу я ему на ухо, а он только фыркает. – Да, Искорка. Невыносимо твой, – отвечает он, его голос тёплый и уверенный. Я обвиваю его шею руками, касаюсь его кожи губами, и понимаю, что я не просто люблю его. Он стал частью меня, моей жизни, моего дыхания. Этот вечер, который мы начали как праздник для всех, заканчивается как наш личный момент. Момент, когда мир вокруг исчезает, и остаёмся только мы двое. Блонди останавливается возле машины, и его сильные руки аккуратно ставят меня на землю. Я чувствую, как мир вокруг немного пошатнулся, словно земля под ногами решила закружиться вместе со мной. Но прежде чем я успеваю потерять равновесие, он тут же ловит меня, крепко обхватывая за талию. Наши взгляды встречаются. Его голубые глаза, такие родные, в этот момент словно заглядывают прямо в мою душу. В этих глазах я читаю всё: любовь, желание, и ту непоколебимую решимость, которая всегда подкупала меня в нём. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и кажется, что мир вокруг затихает, уступая место этому мгновению. А потом он тянется ко мне, и его губы накрывают мои с такой страстью, что я замираю. Этот поцелуй – не просто прикосновение губ, это вспышка, вихрь эмоций, от которых у меня перехватывает дыхание. Он целует меня так, словно ждал этого момента целую вечность, словно пытался сказать больше, чем могли передать слова. Его руки сильнее прижимают меня к себе, его пальцы уверенно скользят по моей спине, как будто он хочет убедиться, что я настоящая, что я здесь, с ним. Его поцелуй глубокий, требовательный, но при этом нежный. В каждом его движении чувствуется жажда, почти звериная одержимость, но это не пугает меня – это будоражит. Я отвечаю на его поцелуй, ощущая, как мой собственный пульс становится оглушающим. Мои руки сами собой поднимаются к его шее, пальцы пробегают по его волосам, а сердце сжимается от осознания, что этот человек – мой, целиком и полностью. Воздух вокруг нас становится горячим, напряжение почти осязаемо, и я чувствую, как в этом поцелуе он говорит мне всё, что не успел сказать за день: «Ты моя», «Я тебя никогда не отпущу», «Я люблю тебя сильнее, чем могу выразить». Когда мы отстраняемся, чтобы перевести дыхание, наши лица остаются на опасно близком расстоянии. Я смотрю на него, а он на меня, его губы чуть припухли, а на лице горит та самая, безумная, дерзкая улыбка. – Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Искорка, – выдыхает он хрипло, и я понимаю, что теряю контроль, но это так сладко. ***Мы приезжаем в какой-то уединённый клуб отдыха. Ночь окутывает всё вокруг, а звёзды словно рассыпаны по чёрному бархату неба. Егор ведёт меня к небольшому домику, который стоит чуть в стороне от остальных. У него особенная аура – будто этот домик принадлежит только нам и миру вокруг больше нет. Как только мы заходим внутрь, я первым делом сбрасываю с себя туфли. Ах, наконец-то! Ступни касаются прохладного пола, и я чувствую, как напряжение дня начинает потихоньку отпускать. – О, это кайф. Я ждала этого целую вечность, – говорю я, стоя посреди комнаты, и слышу его мягкий смешок за спиной. Но мои мысли тут же обрываются, как только я чувствую, как его руки скользят к молнии на спине моего платья. Его прикосновения лёгкие, но такие властные, что у меня мурашки пробегают по коже. Я замираю, слегка вздрагиваю от его тепла, а он, видимо, чувствует это, потому что его пальцы замедляются, дразня, растягивая мгновение. Молния медленно сползает вниз, открывая мою спину сантиметр за сантиметром, и я буквально ощущаю, как напряжение внутри меня завязывается в сладкий узел. – Егор, – мой голос звучит едва слышно, почти как шёпот. Я сама не уверена, что хочу его остановить. Он не отвечает, но я чувствую его дыхание на своей коже. Тёплое, обжигающее. Его пальцы легко касаются моего обнажённого плеча, и это прикосновение заставляет меня зажмуриться, потому что я буквально слышу, как искры летают в воздухе между нами. Платье медленно скользит вниз, обнажая моё тело, а я чувствую, как мои колени становятся ватными. Он подходит ближе, так близко, что я чувствую его грудь у своей спины. Его руки скользят по моим бокам, такие сильные, такие уверенные, и я понимаю, что он держит меня в своих руках – во всех смыслах. – Ты понимаешь, что сводишь меня с ума? – его голос звучит низко, хрипло, прямо у моего уха. Я не отвечаю, потому что у меня перехватывает дыхание. Мои пальцы сжимаются, а внутри разгорается такой пожар, что кажется, я вот-вот растаю от одной только его близости. Его губы касаются моего плеча, медленно, осторожно, словно он пробует каждую секунду на вкус. Но это прикосновение становится всё настойчивее, жарче. Я закрываю глаза и теряю связь с реальностью – остаёмся только мы двое. – Ты моя жена, ты моя судьба, ты моя жизнь, – шепчет Блонди, и каждое его слово, пропитанное страстью, будто прожигает меня изнутри. Его голос низкий, хриплый, тёплый, как густой мёд, льётся прямо в моё сердце. Между словами он осыпает мои губы жадными, но всё равно нежными поцелуями. Я чувствую, как его рука скользит вниз, медленно, уверенно, будто он исследует меня заново. Его прикосновения лёгкие, дразнящие, но в них такая сила, что у меня перехватывает дыхание. И вот, когда его пальцы достигают эпицентра моего возбуждения, я не могу сдержать стон, вырывающийся из самых глубин моего существа. Этот звук – как мелодия, которую он ожидал услышать, и я чувствую, как его тело напрягается ещё сильнее. Мои пальцы судорожно хватаются за его руки, мои губы открываются, чтобы что-то сказать, но слова не приходят. Вместо этого есть только ощущения, только наши переплетённые дыхания и биение сердец, которые, кажется, звучат в унисон. – Не сдерживай себя, Искорка, – выдыхает он, и в его голосе звучит не просто желание, а что-то большее, что-то, что затрагивает каждую клеточку моего существа. Здесь только мы. Никаких посторонних глаз, никаких лишних звуков, кроме шелеста наших движений и хриплого, порывистого дыхания. Здесь нет места стеснению или сомнениям – только чистая, обжигающая любовь, такая сильная, что кажется, она может растопить всё на своём пути. – Только мы, только наши души, – едва слышно шепчу я. Егор разворачивает меня, и в следующий момент его губы обрушиваются на мои с новой волной необузданной страсти. Поцелуй обжигает, захватывает всё моё существо, будто он пытается запечатать в нём каждый миг этого момента. Его руки уверенно подхватывают меня, и вот я уже сижу на краю деревянного стола, чувствуя, как его тепло проникает в меня даже через дерево. Его горячие губы начинают свой путь по моей коже, оставляя следы огня на шее, ключицах, плечах. Каждое касание будто усиливает напряжение внутри меня, доводя до предела. Его губы, его язык движутся ниже, следуя по внутренней стороне моего бедра, заставляя моё тело трепетать от предвкушения. Я вся дрожу, и кажется, сама вселенная сжалась до этого момента. Наконец, наши взгляды встречаются. Его глаза, такие глубокие, наполненные желанием, будто гипнотизируют меня. Я чувствую, как напряжение внутри достигает кульминации, когда его язык касается клитора. Меня охватывает вспышка, ослепительная и всепоглощающая. Я издаю протяжный стон, не в силах сдержаться. Его взгляд продолжает удерживать меня, будто он наблюдает, как я растворяюсь в этой волне удовольствия. Его язык, его пальцы движутся умело, уверенно, каждый жест – это симфония наслаждения. Моё тело взрывается, как фейерверк, за долю секунды достигая кульминации. С ним это всегда так: стремительно, мощно, сжигая дотла. Но он не даёт мне времени на передышку, не позволяет почувствовать пустоту. Его рука мягко ведёт, а горячий, твёрдый член скользит по моему входу, растягивая мгновение предвкушения. И вот он медленно проникает в меня, заставляя нас обоих выдохнуть в унисон – стон, полный желания, тепла, и чего-то, что невозможно передать словами. Воздух вокруг нас тяжёлый, насыщенный, будто пропитан пламенем нашей страсти. Моё тело горит, его руки крепко держат меня, и всё остальное перестаёт существовать. Егор входит медленно, почти мучительно, будто нарочно хочет, чтобы я почувствовала каждое движение, каждый миллиметр. Его горячее дыхание обжигает моё ухо, когда он выдыхает, а его руки крепко держат меня за бёдра, будто я могу выскользнуть из этого момента. Но я не могу – не хочу. Мои пальцы цепляются за его плечи, ногти слегка впиваются в кожу, как будто я пытаюсь удержаться на этом пике. – Искорка, ты сводишь меня с ума, – хрипло шепчет он, его голос ломается от сдерживаемой страсти. Я выгибаюсь ему навстречу, желая, чтобы он двигался быстрее, но он остаётся неумолимо медленным, дразня меня, заставляя полностью отдаться ощущениям. Его движения становятся чуть глубже, чуть быстрее, и с каждым толчком волна наслаждения накрывает меня всё сильнее. Мой мир сужается до него – его дыхания, его голоса, его тела, проникающего в меня с такой невыносимой близостью. Моё тело отвечает на каждое его движение, словно мы синхронизировались в одном ритме. Мои стонущие губы находят его шею, я целую, кусаю, и он отвечает мне глубоким, почти звериным рычанием. Эта грубая, необузданная страсть опьяняет меня. Я чувствую, как его руки начинают двигаться, одна скользит вверх по спине, другая ложится на мою талию, и он притягивает меня ещё ближе, будто хочет стать частью меня навсегда. – Ты моя, Кира, только моя, – его голос звучит, как заклинание, и я знаю, что он говорит это не просто так. Это его истина, его клятва, его всё. Ещё несколько толчков – и я ощущаю, как всё внутри меня сжимается, как волна нарастает, готовая обрушиться. И в этот момент я чувствую, как он тоже теряет контроль. Его движения становятся быстрее, сильнее, наши стоны сливаются в одно, и, наконец, мы вместе взрываемся, растворяясь друг в друге. Мир замирает. Только мы двое, тяжело дышащие, переплетённые в объятиях. Его руки нежно проводят по моим волосам, его губы касаются моего лба. – Ты моя жизнь, моя душа, мой свет, – едва слышно говорит он, и я понимаю, что ничего не может быть правильнее, чем этот момент.