Глава тринадцатая

— Как ты сможешь после всего произошедшего на этом столе пить здесь чай? — интересуюсь я.

Меня это правда волнует, потому что при каждом взгляде на этот стол меня бросает в жар. И невинное чаепитие с медом и конфетками там, где меня только, что отымели, — это своего рода утонченное извращение.

— Я не так часто тут бываю, — усмехается Кирилл. — А приятные воспоминания — это прекрасно.

Я заливаюсь краской как никогда. Столько сколько я краснею сегодня, я не краснела никогда в жизни.

Но что ни говори, а время уже что-то около пяти утра, и я начинаю зевать. Мне безумно жаль засыпать, хочется продлить эту безумную ночь, потому что завтра все станет как прежде.

Однако, Кирилл, замечая, как я сцеживаю зевки в кулак, принимает волевое решение отправляться в кровать.

— Не смотри на меня так жалобно, мы с твоим другом договорились, что он приедет к двенадцати. Как я и обещал, я тебя еще порадую. И даже не один раз.

— Но Кир… — начинаю я и тут же смущаюсь, вспоминая, в какой момент мне пришло в голову сократить его имя.

— Можешь звать меня Киром. Мне нравится, — по-доброму улыбается он. — Меня так давно не называли.

Он подхватывает меня на руки и уносит наверх, где нас ждет огромная разобранная постель. Как я ни стараюсь оттянуть момент, но, прижавшись к горячему боку Кира, под его ровное дыхание засыпаю почти мгновенно. Проваливаюсь в сон, как в кроличью нору.

Просыпаюсь от того, что меня разворачивают на живот. Приоткрываю глаза. За окном рассвело, но это мне ни о чем не говорит. Сейчас может быть и девять утра, и двенадцать дня. Понять сколько я проспала невозможно.

Прекращаю свое подсчеты, когда Кир подсовывает мне под живот подушку.

— Привет, — мямлю я.

Сверху меня накрывает горячее жесткое тело. Наряженный член трется между ног, а Кир целует меня в шею, между лопаток, проводит шершавой ладонью по ребрам, и от этих нехитрых ласк я мгновенно завожусь.

Слыша мое прерывистое дыхание, Кир издает довольный смешок.

Пробежавшись пальцами по моей скользкой щелке, понимает, что я уже готова, и толкается в меня.

— Доброе утро, Катюша, — горячий шепот опаляет мое ухо, вызывая мурашки.

Сегодня Кир входит легко, но он все равно медлит. Заполнив меня, стискивает в объятьях и наконец показывает мне, что такое «жестко».

Он, как я и мечтала, трахает меня на всю длину с оттяжкой, ближе к финалу переходя на сумасшедший темп.

— Горячая моя, ненасытная, — слышу я. — Никуда ты от меня не денешься. Тебе не сбежать от меня, догоню и затрахаю.

Остальное тонет в шуме крови в ушах, в стуке сердца, в звуках упругих шлепков его бедер о мою попку.

Когда нас захлестывает оргазм, я едва замечаю, что Кир успевает из меня выйти.

Совсем мозги растеряла. Он мог в меня кончить, а я и в ус не дую.

Но долго посыпать пеплом голову не получается, потому что я опять засыпаю.

Сквозь сон мне мерещатся телефонный звонок, голос Кира, потом какое-то шуршание, но я почти не реагирую, рассудив, что как только за мной приедут, сразу же и разбудят.

Меня и вправду тормошат, но не для того, чтобы поднять.

— Катюша, я ненадолго отъеду, вернусь к одиннадцати. Жди меня в постельке.

— Мугу, — мычу я.

Мне подтыкают одеяло со всех сторон и оставляют в покое.

Окончательное же пробуждение происходит, когда мое ухо улавливает знакомую мелодию. Это надрывается мой мобильник. Я встаю и как сомнабула бреду на звук. Звонит Тоха.

— Катюнь, буду через пятнадцать минут. Собирайся, — весело командует он.

Как? Уже?

Пялюсь на экран. Десять пятнадцать.

— Ты же вроде должен был в двенадцать подъехать, — стараюсь, чтобы мой голос не звучал недовольно.

— Элькин хахаль спозаранку прислал гонца за ее машиной, заодно мы отправили с ним в город Краснова. Так что осталось дом только святой водой окропить, и он чист.

— Да чего тебе торопиться? Позавтракай сначала, — оттягиваю я.

— Я уже выехал. Десять минут. Все жди, а то сейчас опять сеть пропадет.

С тоской разыскиваю свою одежду, переодеваюсь и печально осматриваю ботильоны.

На самом деле, не все с ними так плохо. То есть в люди их, конечно, уже не наденешь, но они целые, вполне можно доехать до дома.

Все время отгоняю мысли о Кире.

Как я могу уехать, когда он еще не вернулся?

Но одергиваю себя.

Так и должно быть. Сказка кончилась. Новогоднее желание исполнилось.

Возвращаемся в обычную жизнь, Катя.

Вот и Антоха сигналит от ворот.

Вот что ему не спалось-то? Или Анька плохо его укатала? Я злюсь совершенно несправедливо и понимаю это, но ничего подлать с собой не могу.

Может, записку Киру оставить? Малодушно скулит женская сущность. Но я беру себя в руки.

Нечего рубить хвост собаке по частям. Умерла так умерла.

Как назло, даже затаенная надежда не справиться с калиткой у ворот не оправдывается. Она бодро захлопывается на замок, стоит мне выйти наружу.

Убираю кривую улыбку и стараюсь радостно махать Тохе в ответ.

Плетусь до машины так медленно, как только могу, но Кир не появляется внезапно на моем пути и не отговаривает меня уезжать.

Немного отрезвляет прилетевший от Антона снежок, который частично засыпался мне за шиворот. Весьма бодрит.

Что ж, прощай берлога Кира.

Все так, как должно быть. Похандрила немного и хватит.

Но все равно, когда коттедж Кирилла скрывается из вида за деревьями, мне становится так тоскливо, будто я теряю шанс на что-то прекрасное.