Глава пятнадцатая

После отпуска выхожу на работу с воодушевлением.

Поездка в Турцию оказалась, в целом, неплохой идеей, за что надо сказать Аньке спасибо.

Купаться, конечно, было холодно, для этого надо было ехать в Египет, но это я поняла, только, когда уже приземлилась в Бодруме. Чтобы компенсировать отсутствие пляжного времяпрепровождения, я загрузила себя экскурсиями, которые не оставили ничего кроме разочарования, но зато я действительно отвлеклась.

Ну и все равно мордочку солнцем прихватило, что делает меня выглядящей несколько свежее прочих коллег.

— Екатерина, что вы хотели? — поднимает на меня глаза Маргарита Алексеевна.

Чудо, а не начальник, всему коллективу с ней повезло, жаль через полгода выходит на пенсию.

— Маргарита Степановна, а что там по моей идее? Слышно что-нибудь?

Я подавала проект на утверждение еще в ноябре, и до сих пор тишина.

— Это по поводу гранта для талантливых студентов с последующей стажировкой у нас? — переспрашивает она, поднимая на лоб очки в тонкой золотистой оправе.

— Да. Хотелось бы узнать, может, там переделать что-то надо? Или, — задерживаю дыхание, — забраковали?

— Насколько я помню, все службы проект завизировали без ремарок. В последний раз я слышала о нем из приемной генерального. Уточни у секретаря, она точно должна быть в курсе.

Ирину, секретаршу генерального, отловить не так-то просто, говорят, она сожрала вечный двигатель. Мы так и зовем ее — Неуловимая. Гоняться за ней можно долго, но во мне просыпается азарт. Идею я свою считаю стоящей, над проектом работала долго все тщательно рассчитала, и теперь надеюсь на положительное решение со стороны руководства.

— Да подписал он, — отмахивается взмыленная Ирина, которую я каким-то чудом подкарауливаю на рабочем месте. — Только окончательное решение все равно не он принимает.

— А кто? — обалдеваю я. — В «Полиглоте» есть кто-то выше, чем генеральный директор?

— Ну, конечно, — Ира смотрит на меня с жалостью. — Ты же часть прибыли предлагаешь на это дело зарезервировать. Это затрагивает интересы акционеров.

— И что? Они отказали? — расстраиваюсь я.

— Лютаев одобрил, — обнадеживает меня она. — Он последние погода какой-то благостный, говорят, жениться собрался. Лютаев и сам какой-то благотворительный проект создал, что-то связанное то ли с танцами, то ли с гимнастикой... Не помню уже. Невеста его этим занимается. Видела я эту Карину, — неожиданно решает посплетничать Ира. — Маленькая, тоненькая, как она с Лютым управляется, понять не могу. [Историю про Лютаева и Карину можно прочитать в романе «Девочка Лютого»]

— Ну, а остальные акционеры? — я уже нетерпеливо бью копытом. Макс Лютаев — личность в городе легендарная, и в другой раз я с удовольствием бы послушала свежие сплетни, но сейчас меня больше волнует судьба проекта.

— А остальные — это один. Коршунов Кирилл, — скучнеет она.

— И?

— А до него никто не может дозвониться уже месяц. Он провернул какую-то сложную сделку и послал всех к черту. Сказал, что намерен ото всех отдохнуть. И вернется он, когда почувствует в себе достаточно желания.

— В смысле, когда желание почувствовует? — возмущаюсь я. — А работать кто будет?

— Коршунов уже себе все заработал. Он акционер, в управление вмешивается только в редких случаях и на самом высоком уровне. Остальное по-быстрому Лютаев решает.

— Блин, — ною я, заглядывая Ирине в глаза. — И что мне теперь делать?

— Что-что, — бурчит она, сбрасывая восьмой по счету звонок. — Позвони ему.

— Кому? — не вписываюсь я в Иркину мысль.

— Коршунову, кому ж еще.

— Я?

— Ну, проект кто хочет протащить? Я, что ли?

— Да мне не по рангу, — сразу сдуваюсь я.

— Слышала, он инициативных любит. Проблема не в том, что он тебя из снобизма слушать не станет, а в том, что он трубки не берет. Правда, говорили Стефанович до него все-таки дорвался неделю назад, но кто его знает, могут и соврать. Это запросто может быть уткой.

— Ссыкотно, — признаюсь я, надеясь, что Ира меня пожалеет и сама позвонит этому бирюку Коршунову.

— А чего ты теряешь? Не возьмет трубку и все.

— А если возьмет? Что я скажу?

— Чего я тебя уговариваю? — сердится Ира, она быстро черкает мне Коршуновский телефон на клочке бумаги. — Вот номер. Сама решай: звонить или нет. Все, вымметайся. Некогда мне тут с тобой.

И демонстрируя, что у нее нет времени слушать мое нытье, Ирина возвращается к церберской работе, а я, зажав бумажку в потной от волнения ладошке, отправляюсь обратно на рабочее место.

Весь день меня терзают сомнения: звонить или не звонить. Может, подождать? Когда-то же он сам выйдет из подполья, этот Коршунов! Мне вроде не горит!

Но проделанная работа за душу тянет. Всегда была такая, мне результат сразу нужен.

К концу дня, накрутив себя до черных точек в глазах, решаю, что брошу монетку: аверс — звоню, реверс — спокойно жду.

Кто бы сомневался!

Аверс!

Вечером я два часа к ряду проедаю мозг Аньке, которая в силу своей природной непосредственности никак не может понять, что вообще мне мешает позвонить пресловутому Коршунову.

— Я не знаю, что говорить!

— Попроси его ознакомиться с документами и все. Так и так, Кирилл Батькович, для меня это важно, а ваше решение финальное!

— Я все испорчу, — стенаю я.

— Ну тогда хоть какой-то будет результат, — ворчит Аня. — Слушай, ты чего меня бесишь? Тебе уже два человека дали внятный совет, а все сиськи мнешь! Мне сразу вспоминается, как ты тему дипломной работы выбирала. Заманала всех нахрен за две недели!

— Боюсь я высокому начальству звонить. Всегда старалась не отсвечивать, а тут сама прям возьму и позвоню, ага.

— Ну, тяпни для храбрости.

— На работе, что ли? — ужасаюсь, Анькиному предложению.

— После работы тяпни и позвони, — подруга уже звереет, и я ее где-то даже понимаю, но угомониться не могу.

— Короче, Екатерина, ты мне опостылела! Сейчас я кладу трубку, а ты отхлебываешь, что у тебя там есть, и звонишь Бигбоссу. Поняла? А то племянника привезу.

Это прям серьезная угроза. Ход с козырей, я бы сказала. Анин племянник мне в прошлый раз выдрал клок волос, спалил штору, спустил в унитаз любимую пудру и принес в дом крысу.

— Поняла, — кисло отвечаю я, но в трубке уже гудки.

Разведка показала, что в холодильнике есть только недопитая бутылка шампанского. Что-то мне сомнительно, что стоит его пить, пузырьки на меня всегда странно действовали.

Но без них я точно никому не позвоню, и тогда уже завтра на моей жилплощади появится рыжий восьмилетний бандит. Анька жалости не знает.

Бахнув шампусика, я со вздохом набираю заветный номер.