15

Матвей

— Это наша сестра, ты, идиота кусок! — хочется дать ему в морду, но драться с голым оппонентом, само по себе кажется абсурдным.

— Инцест—дело семейное, — смеется. — Да ладно тебе, какая к черту сестра? У меня нет братьев и сестёр. Только ты.

После того как отец развёлся с Жанной, Марк не воспринимает никаких отцовских детей. А если точнее, он их ненавидит.

— Одевайся и уебывай от сюда! — подбираю с пола его шмотки и швыряю ему в лицо.

Брат смотрит непонимающим взглядом. Я никогда не отказывал ему в ночлеге или в помощи, наоборот, предоставил отдельную комнату и время от времени подкидывал ему cash.

— Ты чего завёлся? — спрашивает натягивая футболку. — Ты сам хотел её трахнуть?

— Свинья! — рука сама собой сжимается в кулак и пробивает ему в челюсть. Он уже в футболке, значит можно.

— Охренел? — орёт прижимая ладонь к щеке. Встаёт, быстро надевает штаны. — Знаешь, а я не стану на тебя обижаться! Потому что ты мой брат. Единственный! А это дороже любых сучек! К тому же, трахается она так себе, и сиськи маловаты.

— Маловаты? — опешив хлопаю глазами, руки чешутся еще раз ему въебать. — Там четвертый размер!

— Шутишь? Максимум двойка!

— Постой. А девушку которую ты трахал, как зовут?

— Я не запомнил. — отмахивается, но видит что для меня это важно и пытается напрячь память. — Камилла, кажется.

— Уебок! — радостно толкаю его в плечо, от чего Марк завалился обратно на диван. — Ладно, живи пока.

Вся жизнь перед глазами пролетела. Я умер и снова ожил. От радости готов расцеловать брата.

Достаю из кармана телефон и звоню Николасу. Нужно узнать где Аленка.

Уже через десять минут папин друг перезвонил с информацией о том, что девушка приобрела билет на рейс до Москвы в онлайн кассе, и вероятнее всего уже сидит в самолете, так как он вылетает через тридцать минут.

Кричу ему в трубку что любым способом нужно задержать самолёт и прыгаю в тачку.

Алёна

Будильник уже в десятый раз умоляет проснуться. Мне кажется что скоро мелодия сменится словами: « Вставай, ленивая жопа, кому говорю!». Но я ничего не могу с собой поделать. Слабость, жутко морозит и болит горло. Вероятнее всего у меня жар. Все-таки простыла промокнув под дождём. Нет сил чтобы встать и сходить в аптеку за жаропонижающим. Вспоминаю про рейс до Москвы, беру телефон в надежде что ещё есть время перенести билет на следующую дату. В сводке новостей читаю о том что рейс был задержан, полиция искала какого-то сбежавшего преступника, но информация о его присутствии на борту не подтвердилась и самолет благополучно вылетел. Ладно, куплю новый билет, когда поправлюсь. Закутываюсь в гостиничное одеяло и пытаюсь согреться. Из-за лихорадки не могу уснуть, в голове вертятся разные картинки, пугающие, яркие, не имеющие никакого смысла. Время теряет свое значение. Оно то бежит, то останавливается. Вдруг слышатся мужские голоса, взволнованные, напрягающие.

— Юная леди, вы хоть знаете чего мне стоило задержать самолёт?

Открываю глаза и вижу перед собой незнакомого мужчину средних лет, со смешными усами, похожими на щётку.

— Я ее по всему городу ищу, а она здесь! Спит! — ко мне подходит Матвей.

— Не надо меня искать, я не пропавший кошелёк. — изрекаю из последних сил. Голос осип, больное горло не даёт нормально разговаривать, а жар путает сознание. Я не уверена что вижу их на самом деле.

— Мэт, мне кажется, девушка больна, — замечает мужчина.

— Еще как! — поспешно соглашается Матвей, — ей бы голову проверить!

— Нет, Мэт, она, кажется, простужена. — Настаивает мужчина и подходит ближе к кровати, протянув руку касается моего лба. — Да она вся горит.

Отказываясь верить ему на слово, Матвей тоже подходит и трогает мой лоб. Его рука кажется холодной, это прикосновение дарит желанную прохладу и уменьшает боль.

— Вот черт! Ник, возьми ее чемодан и вызови врача ко мне домой! — Матвей заворачивает моё тело в одеяло и поднимает на руки, как запеленованного младенца. Несёт в машину и увозит вместе с гостиничным одеялом к себе домой.

Чуть позже приехал частный доктор, который осмотрел моё горло, прослушал лёгкие через футболку, и измерил температуру.

— Обычное ОРВИ. Я поставлю капельницу и сделаю жаропонижающий укол.

— Нет, нет, нет, — мотаю головой тут же придя в сознание. — Я не хочу укол. И капельницу не хочу, дайте мне парацетамол и все. — Протестую. А все потому что я с детства боюсь иголок. Ненавижу сдавать кровь, поэтому делаю это крайне редко, только в случае крайней необходимости. Когда я была маленькой, бабушке приходилось обманом затаскивать меня в поликлинику на прививки, а потом крепко держать, так как я начинала пинаться и отпугивать медсестёр.

— После капельницы тебе станет легче, — уговаривает Матвей.

— Нет, не надо, пожалуйста, — смотрю как врач игнорируя мои протесты, набирает в шприц лекарство.

— Ты боишься? — догадывается Матвей.

Ну вот, сейчас будет смеяться! Но он не смеётся. Садится рядом на кровать, берет за руку и тихо шепчет. Так ласково, как будто обращается к ребёнку.

— Это всего один маленький укол, не бойся. Если сделаешь это, я куплю тебе шоколад.

— Не хочу шоколад.

— А что хочешь?

— Творог хочу. Здесь нет нормального творога. А я хочу как дома…

— Хорошо, я привезу тебе творог, как дома. Если ты потерпишь немного, договорились?

— Ладно.

Не могу противиться его ласковому голосу, мгновенно превращаюсь в маленькую капризную девочку, с которой ему удалось договориться.

Матвей прижимает к своей груди мою голову чтобы я не смотрела как мне делают укол и втыкают капельницу в руку. Жар постепенно спадает, мне становится легче и я засыпаю.

Просыпаюсь посреди ночи, от того что я вся мокрая. Сперва испугалась что обмочилась, но потом поняла что это все пот. Матвей уже принес из гардеробной свою футболку, раскрыл одеяло и тянет руки чтобы снять с меня мокрую майку.

— Эй, ты чего! — протестую.

— Тебе надо переодеться. Поднимись немного.

— Ты обалдел?

— Ой, да что я там не видел? — прищуренным взглядом напоминает о том, что не только он видел, а ещё и толпа молодёжи в ночном клубе.

Матвей стягивает с меня майку и помогает надеть свою футболку. Следом снимает с меня мокрые трусы, надевает чистые, взятые из моего чемодана. Затем меняет постельное белье и снова накрывает меня одеялом.

— Полежи со мной, — прошу.

Ложится рядом поверх одеяла и сразу обнимает, заставляя опустить голову на его плечо.

— Почему ты уехала? — тихо спрашивает.

— Чтобы не мешать тебе с Камиллой. — отвечаю. Слабость во всем теле не оставляет сил на фальшь и притворство. — Я видела вас, в гостиной…

— Это был Марк. Мой брат близнец.

— А что не Санта Клаус?

Матвей тяжелым протяжным вздохом выражает что его оскорбляет мое недоверие, встаёт с кровати, открывает дверь комнаты и орёт в пространство дома:

— Мааааарк! Иди сюда, живо!

Через пару минут в комнату заглядывает ещё один Матвей. Только ростом ниже на пару сантиметров, телосложением немного больше и загорелее. А ещё, у него другая стрижка и татуировка с какими-то цифрами на шее. Только этих отличий достаточно, для того чтобы никогда их не перепутать. Но в тот момент в гостиной было темно, и я даже не подозревала о существовании брата близнеца.

— Hi, bitch,—кривится здороваясь. Он уже ненавидит меня, за то что моя мать— его очередная мачеха. Он хочет сказать что-то ещё, но Матвей выталкивает его из комнаты и закрывает дверь.

— Теперь поняла? Я всю ночь провёл в полицейском участке за драку…

— Ты не должен объясняться передо мной…

— Видимо должен! — садится ко мне на кровать. — Между нами что-то происходит и мы не можем больше это отрицать.

Отворачиваюсь. Смущает его смелость с которой он говорит о тех вещах, о которых я боялась даже думать.

— Ален..—берет меня за руку. — Эту любовь я не выбирал. Как и ты. Но это случилось и нам надо понять как быть дальше.

— Никак. Мы не имеем на это право. Я скоро уеду и все будет как прежде. — Говорю то что должна. По крайней мере я думаю, что должна так ответить. Но все моё естественно рвётся в ответ на его слова.

— Не уедешь. Я не отпущу. — Он подносит мою руку к своим губам и нежно целует запястье. — За тобой, немощной и дурной, надо обязательно приглядывать! — беззвучно смеётся.

Дурак. Такой момент испортил!