31

Алёна

В Бостоне сейчас ночь, а в родном городе разгар дня. Смена часовых поясов, усталость после перелёта и сильное желание поспать, никак не дают собраться с мыслями.

Я сижу в незатейливом кафе, мешаю ложкой кофе без сахара и смотрю на мужчину, сидящего напротив. Ему всего 35, и он вполне привлекательный для своего возраста, но уж слишком уставший. Потухший взгляд за линзами очков в тонкой оправе, серый свитер, недельная щетина. Я все смотрю на него пытаясь узнать что-то знакомое, найти хоть что-то похожее, уловить импульсы в сердце, но ничего не вижу и не чувствую.

— Виталий, позвольте взглянуть на ваши документы. — Прошу его предоставить хоть какие-то доказательства того, что он мой отец. Мошенников в мире не счесть. А я теперь принадлежу довольно состоятельной семье, и скорее всего передо мной никто иной, как обычный мошенник, каким-то образом выведавший некоторые подробности моей жизни, и решивший этим воспользоваться.

Мужчина протягивает мне паспорт. Он смотрит на меня, так же, как я на него. Изучает. Немного странно улыбается, с таинственной грустью притаившейся в правом уголке губ.

Открываю паспорт. Алексеев Виталий Антонович. Не женат. Детей нет. Имеет местную прописку. На фотографии в паспорте он совсем молодой. Вот теперь, что-то кольнуло в сердце. Этот юноша чем-то похож на того, который сохранился в мамином фотоальбоме на снимке 9 «В» класса. Мама как-то давно, поддавшись ностальгическому настроению, показала мне фотографию и рассказала историю её любви с одноклассником Виталей, в последствии которой появилась я.

Но у нас с ним нет ничего общего. Ни глаза, ни нос, ни губы, ни-че-го.

— Ты очень похожа на мою маму, твою бабушку. — Словно прочитав мои мысли, говорит и снова грустно улыбается.

— Допустим, вы и правда мой отец…— замолкаю пытаясь обдумать свою последующую речь. У меня очень много вопросов к этому человеку, но я не имею никакого желания тратить на него свое время, как и он, когда-то не захотел. — Зачем вы решили познакомиться? К чему это все? И как вы узнали где я нахожусь? Бабушка рассказала? — все-таки задала слишком много вопросов человеку, которого я не желаю знать.

— Нет, с Натальей Михайловна у нас всегда были натянутые отношения. — Усмехается возвращаясь мыслями к воспоминаниям из юности. — Я программист. Для меня не составит труда найти кого угодно.

Эти слова больно режут по сердцу. Резкий прилив слабости щиплет глаза. Он ведь только что сказал, что мог найти меня раньше. Что мог участвовать в моей жизни. Но не делал этого. Значит, не хотел. Он как будто напомнил мне о том что я ему не нужна.

— Что вам нужно? — резко задаю вопрос, готовая покинуть кафе и уехать.

— У меня рак. — Без лишних объяснений говорит прямо в лоб.

— Поздравляю! — ерничаю со злобной усмешкой. — Я тебя хоронить не собираюсь.

Мои слова задевают его. Он невольно кривит лицо и отводит взгляд. Рассеянно проходится по интерьеру, затем все-таки возвращается ко мне.

— Хоронить меня не надо, я с этим разберусь. Дело в том что у меня есть хорошая трехкомнатная квартира и кое-какие сбережения. Я хочу оставить это все тебе.

— Да подавись ты своими сбережениями! — вспыхиваю как спичка. — Восемнадцать лет тебе было плевать на меня, а тут жаба задушила?! Не охота оставлять всё государству?!

— Алена, ты сейчас не права. — Спокойный тон его голоса заставляет поубавить пыл. — Мне никогда не было все равно на тебя.

— Когда мужику не все равно, он не бежит поджав хвост как бродячая псина, узнав о беременности!

— Нам было по шестнадцать! За нас все решали родители, у меня не было права голоса. Мои родители отправили меня учиться на Дальний восток, подальше от твоей матери. Я был уверен в том что она сделала аборт. После учёбы я пошёл в армию, потом устроился на работу. Я вернулся в родной город спустя пять лет и случайно узнал о том что Вера все-таки родила! Я приехал к ней, сразу. Наталья Михайловна сказала что Вера замужем и живёт за границей вместе с дочкой. Посоветовала не лезть и не появляться, чтобы не мешать. Я так и сделал. Устроился на новую работу в родном городе, жил, думая что ты не нуждаешься во мне. Так и не женился. Может, не встретил ещё ту, единственную. — Он горько усмехается своим словам, вспоминая о том что уже и не встретит. — Моя вина в том что я поверил твоей бабке и сдался. Но жизнь меня за это наказала. Позволь мне исправить ошибку, хотя бы малым. Я буду счастлив, если все что у меня есть, достанется тебе.

— Что за рак у тебя? — шмыгаю носом. Его слова похожи на правду. Моя бабушка вполне могла наврать с три короба.

— Опухоль в голове.

— Можно же сделать операцию, разве нет?

— Можно. Но у нас не берутся. Если только за границей примут. Для этого нужно продать квартиру и все что у меня есть.

— Ну так продавай. Мне все равно от тебя ничего не нужно!

— Я уже все решил. Лучше я хоть как-то возмещу тебе то что должен, чем потрачу все на операцию, итог которой неизвестен.

— Слабак, — горько усмехаюсь обхватив себя руками. Это сложно. Познакомиться с отцом, впервые увидеть его, и сразу прощаться. — Что восемнадцать лет назад, что сейчас.

— Я не буду с тобой спорить. Я лишь хочу познакомиться с тобой. Если ты позволишь, провести с тобой время, которое мне осталось.

— Я не знаю, мне надо подумать.

— Я понимаю. Вот мой номер. Позвони, когда будешь готова к встрече. Я договорюсь с нотариусом. Будет проще оформить дарственную сейчас, чем потом тебе вступать в наследство.

Беру бумажку с номером, на автомате прячу её в сумку. Руки дрожат, я уже на грани. Мне нужен Матвей. Я не справляюсь без него с этой информацией и с этими эмоциями. Встаю из-за стола оставив холодный нетронутый кофе.

— Мне пора. — Бросаю папе, демонстрируя свое желание скорее уйти.

Он тоже встаёт. Неожиданно делает то, что ему не позволено никакими законами о морали. Обнимает меня. Прижимает мою голову к своей груди. Я вдыхаю его запах, слышу как бьётся его сердце, чувствую тепло его тела. И трясусь от того что подавляю слезы. Мне хочется его оттолкнуть. Ударить. Но я не сопротивляюсь. Хватаю носом новый аромат, и моя душа подсказывает что это очень важно. Для сердца важен его запах. Для души важны эти объятия. Ком в горле растёт и мне все труднее дышать. Ещё немного, и я разрыдаюсь прямо здесь, у всех на виду. А главное, у него на глазах. Собираю все силы в кулак и отталкиваю его. Не оборачиваясь бегу к выходу зажимая ладонью рот и нос.