32

Матвей

Аленка куда-то уехала даже не предупредив. На звонки не отвечает. Прислала сообщение что скоро вернётся и на этом все. Коротаю время за общением с братьями и сёстрами, в то время как их матери заняты конкурсом « кто наиболее успешна, кому больше денег досталось после развода, и кому отец больше денег перечисляет на детей». Доиграв партию в шахматы с Богданом, возвращаюсь в свою комнату. Хочу ещё раз позвонить Алёне. На улице уже темно, а она до сих пор не вернулась.

Дверь неожиданно распахивается и в комнату заходит Алия. С широкой улыбкой и светящимися от радости глазами вешается мне на шею.

— Ну привет, братик, — смеется. — Как же давно мы не виделись!

— Ровно год. — Приобнимаю ее в ответ и убираю в сторону телефон. Пока Алия рядом, мне все равно не удастся нормально поговорить с Аленой. Смотрю на сводную сестру, и не могу понять что изменилось. Она стала более женственной, более привлекательной.

— Ничего не хочешь мне сказать? — продолжая улыбаться, подталкивает меня к нужной мысли и расставляет руки в стороны, выпятив вперёд грудь.

— Ты сделала сиськи! — наконец-то понял что в ней изменилось. Мы с Алией всегда дружили, всегда открыто общались на любые темы.

— Да! Я так об этом мечтала! Как тебе? — одергивает вниз и без того глубокий вырез на кофте, чтобы оголить верхнюю часть новой груди.

— Мне? Мне все равно! — отвечаю. — Главное чтобы тебе нравилось.

— Хочешь потрогать? Они как настоящие! — одним движением снимает с себя кофту и стоит передо мной с голым торсом.

Разглядываю ее сиськи на соответствие с заявленным уровнем « как настоящие». Пытаюсь зрительно уловить разницу.

— Нет, все равно видно что силикон. Они у тебя как два мяча стоят. — Выдвигаю вердикт с деловым видом, как будто разбираюсь в искусственных подделках.

— Да ты потрогай! На ощупь совсем не отличаются! — берет мою руку и прикладывает к своей груди.

Чисто из любопытства немного сжимаю. Ничего не чувствую. Упругие, но в тоже время мягкие. Нет, все равно отличаются. А мне есть с чем сравнивать, у моей девушки самые лучшие сиськи. Натуральные, не то что это.

Дверь комнаты резко распахивается. Смотрю на Аленку застывшую в проходе. Наверное, из-за того что я не чувствовал что делаю что-то плохое, не сразу дошло как это выглядит. Одергиваю руки от груди Алии.

— Черт! — ругаюсь и бегу следом за Аленой. Проносимся вниз по лестнице, едва не сбили с ног одну из бывших мачех. Пробегаем по холлу к двери. Алёна успевает вылететь на улицу. Догоняю её у ворот. Не знал что она так быстро бегает.

— Это не то, о чем ты подумала, — задыхаясь хриплю от внезапной пробежки, удерживаю её за предплечье. А она плачет. Черт, что я наделал?!

— Зайчик, ты чего? Говорю же, это не то что ты подумала. Алия просто сделала новые сиськи…Блядь! — Говорю и сам слышу какой это пиздец. И надо было мне её трогать? Долбаеб.

— Отпусти, — просит и отворачивается. Прячет от меня свои слезы. От меня! От того кто ей тампоны покупал и интимные места вылизывал?! Настолько все плохо?

— Зайчик, ну все, перестань. — Пытаюсь её обнять. И плевать что здесь кругом камеры, охрана, и много людей которые могут нас увидеть. — Я даже не возбудился! Потрогал так, чисто из интереса.

Внезапная острая боль в паху. В глазах темнеет. Сгибаюсь и опускаюсь на корточки. Не сразу дошло что она мне коленкой по яйцам двинула.

Так больно, что мозги немеют. Дышать нормально не могу. Пока прихожу в себя, Аленка за ворота выскакивает.

— Матвей Сергеевич, с вами все в порядке? — интересуется сотрудник безопасности.

— Все супер, — сиплю и пытаюсь встать. — Просто решил посидеть, — понимаю что встать еще не могу, и закрыв глаза, опускаю голову вниз, пытаюсь восстановить дыхание.

Алёна

Отключаю телефон, ни с кем не хочу разговаривать. Все думаю о папе. Все мои детские обиды выливаются наружу горькими слезами. Очень просто привыкнуть к отсутствию человека. Не сложно перестать о нем думать и запрещать себе плакать. Но все это рушится как по щелчку, в одно мгновенье, когда вы все-таки встречаетесь. Я ещё злюсь на него, но уже простила. Вспоминаю что он скоро умрёт, и снова злюсь, за то что он в очередной раз лишает меня своего присутствия. Ещё и Матвей, как на зло, именно сейчас решил испытать на прочность мою психику! Если бы он решил пощупать силикон в любой другой день, я бы точно плакать не стала. Но сеголня это было последней каплей.

Еду туда, где мне всегда спокойно.

Бабушка не сразу дверь открыла, видимо уже спала. Она всегда рано ложится и рано встает. Завернувшись в толстый коричневый халат, которому уже лет десять, встречает меня удивленным взглядом, непонимающе глаза щурит.

— Аленка, ты что ли? — спрашивает.

— Ба, ну кто же ещё?! — обнимаю её, звонко чмокаю в щеку и прохожу в квартиру.

— Так а ты чего тут? Вы же к Сергею поехали. — Недоумевает старушка запирая дверь.

— Мама только завтра приедет. А мне там делать нечего.

— Вот и правильно! Устроили бал сатаны, черти! Мы с тобой, знаешь, лучше дома новый год встретим! — приободряется.

— Ба, дай ключи от дачи. Я на дачу поеду.

— Ты чего это, совсем крышей поехала? Видала сколько снега навалило? Там сейчас до дров не доберёшься, дом-то, вымерз весь.

— Я проберусь. И печку растоплю. Только ключи дай.

— Ишь, чего удумала! На ночь глядя…

— Меня такси ждёт. — Поторапливаю её.

— Ишь, какая стала! Машина её ждёт! — коверкает слова интонацией. — Отменяй поездку! Завтра на утренней электричке сами поедем.

— Ба, но она же в 6 утра!

— Вот именно! Бегом спать, завтра вставать рано. — Командует.

С бабушкой лучше не спорить. Отменяю поездку, ложусь спать в своей старой комнате и сразу засыпаю. Вымотанный организм, подобно разряженному телефону, отключается чтобы перезарядиться.

— Аленка, ты чего дрыхнешь ещё? — бабушка врывается в комнату и включает свет. Она уже одетая, с бигудями на голове, подкрашенными ресницами и с ярко-красной помадой на губах. Эта старушка никогда не выходит из дома без макияжа. Даже если на часах 5 утра и мы собираемся на дачу.

— Быстро одевайся, на электричку опоздаем! — уходит на кухню, откуда доносится звон кастрюль и свист старого чайника.

Закрываю глаза и пытаюсь сохраниться в этом мгновении, так похожем на сотни других, что были когда я жила здесь. Когда ещё не знала о том мои друзья умеют предавать, не знала что влюблюсь в идиота, не знала о том что мой отец умирает. Вот бы сейчас вернуться в прежнее сохранение и переиграть все заново.

— Аленка! — недовольно кричит бабушка. — Позавтракать не успеешь!

Приходится вставать и одеваться. Быстрый завтрак из варёных яиц и бутерброда с докторской, крепкий чёрный чай, и мы готовы ехать. Бабушка наспех распускает бигуди, прячет кудри под пышной меховой шапкой.

Пока я обуваюсь, она притащила с балкона лопату и торжественно вручила мне в руки.

— Это ещё зачем? — спрашиваю, представив себя, идущую по перрону с лопатой.

— Увидишь, — кряхтит старушка застегивая молнию на сапогах.

— Ба, я ее не понесу!

— Понесешь, как миленькая. Это ведь тебе, на дачу приспичило!