Глава 12

Две недели после совершеннолетия Мардин я провела в городе.

Уезжала засветло, возвращалась затемно. Иногда оставалась ночевать в комнатке над салоном, которую Марга отвела мне, застелив узкую кушетку чистым бельём и поставив на подоконник горшок с мятой, чтобы перебить въевшийся запах эфирных масел. Лирра ездила со мной повсюду и первое время причитала, что молодой леди не стоило бы так работать, да еще и ночевать вне дома, но мне было все равно.

С репутацией был порядок, потому что в моем окружении молодых мужчин не было, да и всегда был кто-то рядом.

Первую неделю я потратила на аптеки. Продавца с Гончарной уволила на второй день, когда Риган закончил полную инвентаризацию и обнаружил, что «ошибка при инвентаризации» тянула на восемьдесят империалов украденного товара.

Мужчина побледнел, попытался торговаться, потом угрожать, потом умолять. Я молча показала ему на дверь. На его место Риган поставил молодого парня из аптекарского квартала, рекомендованного Тельдой, пожилой  женщиной  со второй лавки, которая работала при матери. Тельда за людей ручалась редко, но крепко, и её рекомендация много значила.

Вторую неделю я разделила между салоном и поставщиками. Марга работала как одержимая, совершенствуя формулу «Нежной леди Клэйборн». Первая пробная партия, двадцать флаконов в простых, но элегантных стеклянных пузырьках с сургучной печатью и рукописной этикеткой, стояла на полке в мастерской, и каждый раз, когда я входила, Марга поворачивалась ко мне с таким выражением, будто охраняла государственную казну.

Чтобы перестать зависеть от отцовского экипажа и его кучера, который докладывал Вилларии о каждом моём шаге, я стала брать наёмные экипажи. Дороже, зато свободнее. Я садилась на углу Торговой и Южной, называла адрес и ехала, куда мне было нужно.

Мачеха бесилась. Я видела это по мелочам, которые Лирра приносила с кухни: Виллария трижды за неделю устроила скандал прислуге, разбила чайник об стену, а Азуре влепила пощёчину прямо в коридоре, за то, что та «недостаточно бдительна». Мардин, опьянённая новой фамилией, ходила по дому с видом королевы, но даже она старалась лишний раз матери на глаза не попадаться. Виллария теряла контроль надо мной, и это выводило её из себя.

Я знала, что она что-нибудь предпримет. Вопрос был только когда и как.

Ответ пришёл на исходе второй недели.

Вечер выдался промозглым. Осенний туман наполз на город ещё до заката, плотный, сырой, пахнущий речной тиной и остывшим камнем. Фонари вдоль мостовой горели мутными, расплывчатыми пятнами, и прохожие проступали из белёсой мглы, как призраки, чтобы тут же раствориться обратно.

Я задержалась в салоне дольше обычного. Марга показывала мне обновлённый дистилляционный аппарат, починенный наконец за счёт первых доходов, и мы обсуждали расширение ассортимента: к «Нежной леди» нужна была мужская линейка и более доступная цветочная вода для среднего сегмента. Риган сидел в кладовке с бухгалтерскими книгами, бормоча цифры, и когда я наконец выглянула в окно, на улице было уже совсем темно.

— Пора, — сказала я Лирре. — Вызови экипаж.

Лирра вышла и через десять минут вернулась с наёмной каретой, маленькой, крытой, с кучером, закутанным в плащ по самые брови. Я забралась внутрь, Лирра села рядом, и мы тронулись.

Обычная дорога до поместья шла по Лиловой улице, потом через мост и дальше по тракту. Но на мосту стояли повозки, перегородившие проезд, то ли кто-то сломал колесо, то ли повздорили извозчики. Кучер чертыхнулся и свернул в объезд, через узкие переулки за складскими дворами.

Переулок был тёмным. Фонари здесь давно потушили, а может, их здесь просто отродясь не было. Копыта лошади гулко стучали по мокрой мостовой, и стук отражался от каменных стен, множась эхом.

Я почувствовала неладное за секунду до того, как экипаж дёрнулся и встал.

— Что такое? — крикнула я кучеру.

Вместо ответа снаружи раздался глухой удар, вскрик и тяжёлый звук падающего тела. Потом вязкая тишина, в которой было слышно только, как капает вода с карнизов.

Дверца экипажа распахнулась.

В проёме стояли двое. Крупные, в тёмных плащах с надвинутыми капюшонами. Лиц я разглядеть толком не могла, только блеск глаз в темноте и широкие, тяжёлые силуэты, загородившие собой весь выход.

— Вылезай, красавица, — произнёс один, и его голос был хриплым, с тягучим акцентом городских трущоб. — Тихо вылезай, и никто тебя калечить не станет.

Лирра среагировала быстрее, чем я успела вдохнуть. Она метнулась к двери и ударила первого ногой в колено, резко, снизу вверх. Мужчина охнул и покачнулся, но устоял, а его напарник схватил Лирру за руку и рванул из экипажа. Она вцепилась в дверную раму, но он был вдвое тяжелее, и её пальцы разжались.

— Лирра! — я кинулась следом, но третий, которого я заметила, вырос из темноты сбоку и схватил меня за плечо. Его рука была грубой и жёсткой, пальцы впились в ткань платья. Он потянул меня наружу, и я вывалилась из экипажа на мокрую мостовую, ударившись коленями о камень.

Их было трое. Кучер лежал у колеса, скрюченный, прижимая руки к животу. Лирра билась в руках второго, но он держал её за обе руки, задрав их за спину.

Первый присел передо мной на корточки. От него пахло чесноком и потом. Он равнодушно разглядывал мое лицо.

— Ну вот, — сказал он. — Без глупостей. Красотка, твоя карета въехала на нашу улицу, изволь заплатить. Натурой будет в самый раз. С тебя и с подружки возьмем.

Он осёкся, потому что из темноты за его спиной вышел человек. Бесшумная мрачная тень. Один шаг, другой, и он уже стоял в двух метрах от бандита, широкоплечий, прямой, с лицом, которое в тусклом свете единственного дальнего фонаря казалось хищным.

Дэйрон Драгмор.

Первый бандит увидел его последним. Он начал оборачиваться, и в этот момент Дэйрон двинулся. Его кулак ударил бандита в челюсть с сухим хрустом ломающейся ветки. Мужчина отлетел в сторону и ударился спиной о стену, сползая по ней на мостовую.

Второй отпустил Лирру и бросился на Дэйрона, что было ошибкой. Драгмор шагнул ему навстречу, ушёл от размашистого удара и коротко, жёстко ткнул локтем в солнечное сплетение. Бандит согнулся пополам, хватая ртом воздух, и Дэйрон, продолжая движение, перехватил его за воротник и швырнул лицом в мостовую. Мокрый камень чавкнул под тяжестью тела.

Третий побежал. Сделал три шага и остановился, потому что из тумана выступили ещё двое, в тёмных мундирах с серебряными нашивками. Один из них молча взял беглеца за шиворот и толкнул к стене. Второй уже вязал руки первому, лежавшему под стеной с разбитой челюстью.

Всё заняло секунд пятнадцать. Может, двадцать. Я стояла на коленях на мокрой мостовой, с содранной кожей на ладонях и грязью на подоле, и смотрела, как Дэйрон Драгмор спокойно, без единого лишнего движения, одёргивает рукав мундира, на котором осталось тёмное пятно от чужого плаща.

Он повернулся ко мне. Его лицо было абсолютно спокойным, дыхание ровным, будто он прогулялся по парку, а не раскидал троих мужчин в тёмном переулке.

— Вы целы?

Я поднялась на ноги. Колени горели. Ладони саднили. Платье было порвано на плече, и сырой ночной воздух кусал обнажённую кожу. Но я стояла, и голова была ясной.

— Цела, — ответила я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Лирра?

— Я в порядке, леди Элея, — Лирра уже стояла рядом, растирая запястья. На её скуле наливался синяк, но глаза были острыми и злыми.

Дэйрон окинул взглядом переулок, лежащих на земле бандитов, скрюченного кучера.

— Государственные дела, — сказал он, отвечая на вопрос, который я ещё не задала. — Мы были через два дома отсюда, когда услышали шум.

— Благодарю вас, лорд Драгмор, — произнесла я. — Если бы вы появились на минуту позже…

— Вам следует нанять охрану, — перебил он, и его тёмные глаза впились в мое лицо. — Молодая женщина в наёмном экипаже, ночью, в складском квартале. Это безрассудство.

— Я учту.

Пауза. Туман клубился вокруг нас, и в свете дальнего фонаря его лицо было наполовину скрыто тенью, резкие черты, тёмные глаза. Дэйрон чуть склонил голову, и его ноздри едва заметно дрогнули.

— У вас необычный аромат, — произнёс он. Ровно, будто констатируя факт. — Приятный.

Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. Между нами было расстояние всего в один шаг на этом мокром переулке с тремя связанными бандитами, и целая жизнь, о которой он ничего не знал.

— Это… новый парфюм, — сказала я. — Моего собственного производства.

— Вкусно, — только и сказал в ответ.

А затем повернулся к своим людям и коротко распорядился:

— Сопроводите леди Дэбрандэ до поместья. Арестованных в караулку, допрос утром. Кучера к лекарю.

Один из стражников кивнул. Дэйрон бросил на меня последний, короткий взгляд, развернулся и ушёл в туман, как из него и вышел.

Я стояла и смотрела ему вслед, пока его силуэт окончательно растворился в белёсой мгле. Потом выдохнула.

Лирра тронула меня за локоть.

— Леди Элея. Экипаж цел. Лошадь цела. Поедем.

— Поедем.

Стражник Дэйрона сел на козлы вместо пострадавшего кучера. Второй ехал верхом рядом. До поместья мы добрались в молчании. Лирра прижимала к скуле мокрый платок. Я сидела, вцепившись в край сиденья, и думала только о темных глазах Драгмора, а в груди расползалось давным-давно забытое чувство. Чувство из детства.

Поместье встретило нас распахнутыми дверями и светом во всех окнах. Странно, для позднего часа. Обычно в это время дом уже спал.

Я вышла из экипажа, поблагодарила стражников и вошла в холл. И тут же поняла, почему горел свет.

Виллария стояла у лестницы в ночном халате, со свечой в руке, с лицом, на котором было написано такое материнское отчаяние, такая искренняя, щемящая тревога, что на секунду я почти поверила. Почти.

— Элея! — вскрикнула она, бросаясь ко мне. — Боже мой, что случилось?! На тебе лица нет! Платье порвано, ты вся в грязи! Где ты была?!

Она схватила меня за руки, ощупывая, оглядывая, и её светлые глаза бегали по моему лицу с такой убедительной паникой, что любой посторонний наблюдатель проникся бы сочувствием к бедной, измученной мачехе.

— На меня напали, — сказала я. — В переулке за складами. Трое.

— Напали! — Виллария прижала ладонь ко рту, и её глаза заблестели от навернувшихся слёз. — О боже, бедная моя девочка! Я же говорила тебе, что город опасен! Я столько раз просила тебя оставаться дома! Пойдём, пойдём скорее, тебе нужно согреться.

Она потянула меня за руку в гостиную. Там, на столике у камина, уже стояла чашка. Фарфоровая, с золотым ободком, из парадного сервиза. Горячий пар поднимался от неё ленивой спиралью.

— Вот, выпей, — Виллария подхватила чашку и протянула мне обеими руками. — Травяной отвар с мёдом. Успокаивающий. Тебе нужно прийти в себя, милая, ты вся дрожишь.

Я смотрела на чашку. На тонкий, ленивый пар. На пальцы Вилларии, бережно обхватившие фарфор. На её лицо, сочувственное, заботливое, материнское.

Всё было ради этой чашки. Головорезы, тёмный переулок, порванное платье, страх. Всё, чтобы я пришла домой рыдая, трясясь, и потянулась к протянутой кружке, как тянется к руке помощи тонущий человек. Один глоток. Одного было бы достаточно.

Я взяла чашку. Виллария расслабилась, едва уловимо, одними плечами, и в её глазах мелькнула искра, которую я видела уже столько раз. Она думала, что я попалась.

Я посмотрела в чашку, потом подняла глаза и посмотрела в лицо Вилларии. Прямо в её светлые, лживые, сочувствующие глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я видела, как торжество в её зрачках медленно сменяется непониманием, а потом, по мере того как пауза затягивалась, ползучей тревогой.

Я поставила чашку на стол. Аккуратно, без звука. Отвернулась и пошла к лестнице.

— Элея, — позвала Виллария, и в её голосе лопнула струна. — Элея, ты куда? Тебе нужно…

Я поднималась по ступеням, слушая, как мамин ландыш тихо покачивается на цепочке с каждым шагом.

В комнате Лирра уже ждала с тазом тёплой воды и чистым полотенцем. Я села на кровать, и она молча принялась промывать мне ободранные ладони. Саднило, но терпимо.

— Леди Элея, — сказала Лирра, выжимая полотенце. — Этот человек. Тень императора. Он ведь появился там не случайно?

— Случайно, — ответила я.

Лирра промолчала. По её лицу было видно, что она думает о совпадениях примерно то же, что думаю я.

— А чашка внизу? — спросила она тихо.

— Думаю, нападение было спланировано ради этой чашки. Мы бы в любом случае отделались легким испугом

Лирра перестала выжимать полотенце. Посмотрела на меня. Её серые глаза были спокойными, но в их глубине горел упрямый огонь, который я впервые увидела в день ее приезда сюда.

— Я найду, что она так усердно заваривает и выброшу, — сказала Лирра.

— Выброси, — я равнодушно пожала плечами. — А можешь не заморачиваться. В любом случае, все это скоро закончится.

Она кивнула и вышла. Я легла, подтянула одеяло и уставилась в потолок.

Виллария проиграла снова. Но с каждым разом её методы грубели. Сначала отвар через Азуру. Потом личный визит с чаем. Теперь головорезы в переулке. Что будет дальше?

Но сколько бы я не старалась спрогнозировать и представить, в голову упрямо лезло другое. Голос Дэйрона в темноте. «У вас необычный аромат. Приятный.» И его темные глаза, смотрящие прямо в душу.

Я перевернулась на бок и зажмурилась.

Хватит. Спать. Завтра этот проклятый бал.