Глава 11

Они крались в туалет порознь, как преступники.

Лис так и оставил машину у служебного входа. Но пока в ней сидел, видел, что к центральному входу ещё кто-то подъехал. Что кто-то подъезжал и подъезжал, пока он выжидал удобного момента, чтобы снова проскочить в здание и удивлялся, что на его праздник может приехать столько людей.

Но как бы ни казалось, что слишком задержался, в туалете Лис оказался первым.

Их губы встретились, едва она вошла.

А потом Лис потянул вверх чёртово пурпурно платьице.

М-м-м… чулки. М-м-м… кружево. Влажное под пальцами. Да что там, мокрое. Пол покачнулся. Пах стал тяжёлым, а голова — мутной. Зубами разорван пакетик презерватива. И буквально в несколько яростных движений всё стало наоборот: пах лёгким, а голова — светлой.

О, как милее ты, смиренница моя!

О, как мучительно тобою счастлив я…

Тяжело дыша и ещё млея в блаженной истоме, Лис думал Пушкинскими строфами и ломал голову над загадкой презерватива: зачем, если она беременна?

И, кажется, понял.

Сначала она сказала: нет, презерватив не нужен, потому что знала, что он не нужен.

Но ведь Лис этого не знает, а значит, будет ждать результат, а у неё ни месячных, ни беременности: потребуются ответы. А если она собралась делать аборт, то и после него тоже нужно полгода предохраняться, как пишет всеведущий интернет. Как это будет выглядеть, если она попросит начать предохраняться потом? Это и сейчас выглядело не очень. И они оба это знали.

И вроде прозвучало складно, но что-то не сходилось, а при слове «аборт» у Лиса словно заломило зубы.

Почему она не сделала его раньше? Не смогла? Или чего-то ждала? Может, возвращения Динара, его решения? Но почему тогда ничего не говорит? Да и ведёт себя как человек, который ни в чём не виноват, просто не хочет, чтобы Лис знал, и всё.

— Нас подождут? — спросил он.

Динар сидел на закрытом унитазе, Принцесса — у него на коленях.

— Без тебя точно не начнём, — вытерла она пот с его виска. Ласково скользнула вниз по щеке. Пригладила щетину.

— Тогда подождут. Малыш, — он заглянул в её лицо, но она отвела глаза.

— Прости меня за эти презервативы. — Нежно касались лица её пальцы. Обводили контур губ, дразнили.

— Так надо? — спросил Лис. Принцесса молча кивнула. — Тогда пусть.

— Ты не будешь спрашивать почему? — посмотрела на него внимательно.

— А надо?

— Нет, — она уверенно покачала головой.

— Значит, об этом не буду. Но хочу тебя кое о чём попросить. Можно?

— О чём угодно, — тут же без раздумий согласилась она.

— Убери, пожалуйста, со своей страницы фото с коляской. То, что его видят все, делает мне больно. Для меня это слишком наше. Между тобой и мной. И эта пустая коляска… — Лис скривился, сглотнул в горле ком. Принцесса кивнула:

— Хорошо. Пр…

Он прижал палец к её губам, чтобы не успела извиниться.

— Не проси у меня прощенья. Ни за что. Ты не можешь и не должна знать всего обо мне. Это неблагодарное и очень хлопотное занятие — думать за других. Другие сами должны о себе заботиться. — Он вздохнул. — Но это не всё.

— Говори.

— Есть что-то ещё, чего я не должен знать? Только «да» или «нет», — снова приложил он палец к её губам.

Она кивнула.

— Ты не хочешь, чтобы я это знал?

— Да.

— Или не можешь мне сказать?

— Могу, но не хочу.

Как же подмывало спросить: почему? Но тогда она закроется. И либо не ответит, либо снова соврёт.

— Тебе что-то угрожает?

— Нет, — покачала она головой и посмотрела на Лиса с недоумением.

— Это опасно?

— Нет, — ещё активнее возразила она.

— Тебе нужна моя помощь с этим?

— Нет, Динар. Я сама, — она опустила глаза.

Лис всматривался в её лицо. Задрожали опущенные ресницы. Плотно, упрямо сомкнулись губы. Обострились скулы из-за стиснутых зубов.

— Тебя обидели?

Она подняла глаза. И снова удивилась:

— Нет. С чего ты взял?

— Сделали больно?

— Нет, — она удивилась сильнее.

— Сделали что-то против твоей воли?

— Нет. Нет! — отчаянно замотала головой.

— Это правда? Или ты не хочешь, чтобы я и это знал?

— Это правда. — Она выдохнула и упёрлась лбом в его плечо.

И даже после всех его вопросов что-то не складывалось. Что-то совсем-совсем не складывалось. Ни из того, что сказала ему Юлька. Ни из того, до чего Лис додумался сам. Или всё это были лишь досужие домыслы, а не информация. Или он искал не там.

Или искал не то.

— Малыш, ты хочешь быть со мной? — спросил он едва ли не с отчаяния, возвращаясь к «заводским настройкам», когда думал, что за эти три месяца она поняла, что погорячилась, пообещав его ждать, и встретила кого-то лучше.

Она с первой встречи стала для него загадкой. Лис подозревал, что именно этим и зацепила. И пока он не научился понимать Принцессу лучше. Но за это не беспокоился — он легко обучаемый. Он беспокоился, чтобы она не ошиблась, выбирая его, как однажды ошиблась другая. Любовь так легко спутать вот хотя бы с этим её желанием его «спасти». И самоотверженность, с которой она за эту нелёгкую задачу взялась, и данное сгоряча обещание, и чувство долга — всё это так искусно маскирует настоящие чувства, подменяя истинное, искреннее — правильным.

— Больше всего на свете я хочу быть с тобой, — Принцесса положила голову на его плечо и обняла.

Как бы Лис хотел, чтобы это была правда.

— Но не хочешь, чтобы я знал о тебе всё? — ещё раз спросил он.

Это походило на допрос, когда в разных вариантах задают одни и те же вопросы. Лис смягчал как мог. И как мог, обходил острые углы. Но её ответы ставили его в тупик.

— Не хочу, — всё так же уверенно, только очень грустно повторила она.

Нет, её не изнасиловали. И если она ещё беременна, то либо уже решилась на аборт и тогда да, он и не узнает, если не будет допытываться. Либо узнает не от неё: мир не без добрых людей. (И что тогда? Ему, как сейчас, промолчать? И делать вид, что всё в порядке?) Либо ей придётся сознаться, что она с кем-то переспала по своей воле, пока его не было, ведь скоро будет виден живот. И как тогда она себе это представляет?

Динар отчаянно пытался найти логику и хоть какие-то объяснения её поступкам и не находил. Он даже начал сомневаться, а беременна ли она. Он во всём начал сомневаться и окончательно запутался. Ясно было только одно: что-то заставляет её горько плакать и это связано с Динаром.

Проклятье! Ну что мешает ей сказать ? Вот прямо сейчас, сидя у него на коленях?

И они бы как-то это решили. Как-то вместе. Как минимум, он бы выслушал её и даже как-то попытался понять.

Как-то… Он понятия не имел — как. Но однажды, например, просто так, от нечего делать Лис трахнул жену приятеля, а она ему даже не нравилась.

Они сидели в казарме и что-то отмечали, кажется, её приезд. Было скучно и как-то муторно, бесприютно, маятно, как обычно бывает между заданиями — совершенно нечем себя занять. Он просто вышел покурить, она вышла следом, попросила сигарету, они начали целоваться. И буквально там же в подсобке на каких-то тюках жёстко и коротко, как собаки на случке, перепихнулись, словно номерами телефонов обменялись. Вернулись к столу как ни в чём не бывало. И дальше пили, смеялись, что-то обсуждали. Словно ничего и не было.

Да, так бывает. Чёрт побери, в жизни чего только ни бывает. Кто только, как только, с кем только — в жизни какой только грязи нет. Не обязательно устраивать из этого трагедии. Пока мы живы — всё решаемо.

Вот только глядя на Принцессу, не верил Лис в грязь.

Ну не могла она! Он мог, как угодно: жестоко, неприлично, цинично, гадко, безнравственно, она — нет.

— А если я узнаю сам? — спросил Лис, решив зайти с другой стороны, и получить хотя бы разрешение.

Принцесса задержала дыхание. Замерла. Задумалась. Засомневалась.

А потом всё же помотала головой. Не так уверенно, как до этого и не ответила, а просто уткнулась в его шею и промолчала.

— Ясно, — прижал её к себе Лис. Большего ему было и не надо.

Не буду тебя больше мучить, малыш. Пусть так. Я всё узнаю сам. Это просто. Куда проще, чем тянуть сейчас из тебя клещами то, что так невыносимо трудно тебе произнести.

— Пожалуйста, обещай мне, — сказал он, — что, если тебе нужна будет помощь, ты её попросишь. Я не буду задавать лишних вопросов. Я не буду осуждать. Я просто помогу. Что бы тебе ни понадобилось. Что бы ни случилось: я рядом. Я твой. Сейчас. Завтра. Всегда. Ты больше не одна. И не должна со всем справляться сама. Помни об этом, пожалуйста. И о том, что мне жизненно необходимо знать: ты в безопасности.

Она подняла голову.

— Я в безопасности, Динар, — ответила она, глядя ему в глаза. — Но я обещаю.

Всё самое главное Лис услышал. И больше не стал бы злоупотреблять её доверием, но он не знал другого способа доказать, что настроен серьёзно, что она может ему доверять, что его не остановят первые же трудности, он не бросит её даже беременную от другого, не отречётся, не струсит, не предаст. Что всё это не бла-бла-бла — она может положиться на него. Во всём.

У него остался всего один вопрос, на который он хотел бы получить ответ прямо сейчас.

Прямо сейчас, когда Лис вдруг понял, что не будет никакого ресторана, в котором он сделает Принцессе предложение. И может, когда-нибудь он и споёт ей «Волшебный бульвар», как задумал. И когда-нибудь в другой жизни, может, сделает всё красиво и правильно. Но в этой жизни пусть уже он останется таким, как есть — несовершенным. Таким, каким она разрешила ему быть.

И Лис полез в карман за кольцом.

— Я, конечно, понимаю, что туалет не самое подходящее место, но я всё же спрошу, — он достал из кармана кольцо, но пока зажал в руке, чтобы Принцесса его не видела. — Нет, сначала я скажу: ничто не изменит моего отношения к тебе и моего решения. Что бы ни произошло за эти три месяца или раньше, когда меня не было рядом, я приму. Приму выбор, который тебе пришлось сделать в одиночестве. Приму ошибки, мы все их совершаем. Приму ложь, без которой иногда никак. Да, я тоже за то, что не всё нужно даже вспоминать, не то что рассказывать. Но если тебе захочется рассказать, не бойся меня обидеть, оскорбить, не бойся говорить мне всё, что для тебя важно, тревожит, не нравится, не устраивает или, наоборот, чего-то хочется, а я этого не понимаю. Я, конечно, не совершенство, и как все иногда злюсь, обижаюсь, психую и сбегаю, чтобы перебеситься где-нибудь в сторонке. Чаще молчу, чем говорю и вечно всё порчу. Но я люблю тебя, малыш. Люблю и хочу, чтобы ты это помнила и не сомневалась во мне. Эту жизнь, всю, сколько есть без остатка я хочу провести с тобой. Ну а теперь, собственно вопрос… — он разжал руку, протянув ей на ладони кольцо. — Выйдешь за меня?

Принцесса замерла, не дыша, глядя на кольцо. Потом подняла глаза на Динара.

Прикусила губу. А потом, конечно, глаза её наполнились слезами.

— Тихо, тихо, тихо, — нежно подул Динар, словно хотел высушить её слёзы или хотя бы спасти косметику. Но это не сработало: она расплакалась. Да что там — разрыдалась, разбивая Динару сердце.

Он не знал, что сказать — поток его красноречия иссяк. Не знал, что делать, если она скажет: прости, но нет. И успел усомниться во всём за те несколько… секунд? лет? вечностей? пока она рыдала.

А потом она кивнула, надела кольцо... и, словно разогнав мрачные тучи, на его небосклоне засияло солнце:

— Да.

Лис выдохнул. По спине тёк ледяной пот. Где-то на голове, кажется, поседел первый волосок, и, возможно, не один. Ладони липко и позорно вспотели.

Динар и представить не мог, насколько это окажется трудно: сделать ей предложение. Не первый же вроде раз. Но, надеюсь, последний, — наконец позволил он себе дышать.

— Люблю тебя, детка, — поцеловал он её пальцы с новым украшением и улыбнулся. — Тебе идёт. Быть моей.

— Я и есть твоя, — улыбнулась Принцесса, вытирая слёзы. — Я тебя люблю, Динар. Ты даже не представляешь насколько.

— Поверь мне, представляю, — подтянув за шею, коснулся он её губ своими.

Моя. Чёрт побери, она… почти моя.

Время упрямо наматывало минуты, но они не могли расстаться сейчас, даже для того, чтобы тут же снова встретиться в зале. Это были их минуты. Первые. Важные. Молчаливые. Бесценные. А потом карман Лиса стала жечь бумага, которую он чуть не забыл вручить.

— Я обещал тебе, что разберусь, — протянул он свёрнутый лист теста ДНК. — Я разобрался. Это не мой ребёнок.

Принцесса пробежалась по строчкам глазами. И Динар ждал, что она с облегчением выдохнет, но она нервно сглотнула:

— Она ещё что-нибудь сказала? — встала с его затёкших ног и, не поднимая глаз, сунула лист в сумочку.

— Юлька? Нет, — соврал Лис, видя её замешательство. — Да я и не стал бы её слушать, что бы она ни сказала.

И вот теперь Принцесса выдохнула с облегчением. И даже повеселела.

— Предлагаю сделать «туалет» традицией, — улыбнулась она лукаво и тоже что-то зажала в ладони. — А твои колени узаконить местом для важных разговоров.

— Не возражаю, — развёл руками Лис. — Можешь забираться каждый раз, когда захочешь мне что-нибудь сказать. И не обязательно даже говорить.

— Ну-у-у… — она протянула к нему руку, а потом разжала кулак. — С днём рождения!

В её руке висел ключ от машины. От очень дорогой машины.

— Чёрт! — выдохнул Лис и покачал головой. — Алин, нет…

— Да, Динар, — вложила она ключи ему в руку. — Смирись. Твоя невеста — состоятельная женщина. И ты это знал, когда делал ей предложение.

— Ах ты жопа! Хочешь сказать, что я альфонс?

Она упёрлась руками в его колени. Её лицо замерло напротив его.

— Я хочу сказать: альфонсам дарят не то, что им нужно, а то, что положено по статусу. А тебе просто нужна машина.

Она чмокнула его в щёку, пока он подбирал слова. Но так и не подобрал. Ведь это Лис однажды сказал Принцессе эту фразу, когда купил ей новый телефон, только там было про шлюх.

— Если что, это от всех нас: отца, Руслана, меня, — добавила она. — От души. И чистого сердца.

И много чего хотелось Лису сейчас сказать, например, о деньгах, об осторожности, о том, что не нужно никому о них знать, но обо всём этом они, конечно, ещё поговорят (когда отойдут онемевшие колени), а сейчас пора было идти.

— Спасибо! — просто ответил Лис. И кивнул: — Беги, беги! Я буду на своём дне рождения, моя Принцесса!

И ради тебя не испорчу этот праздник, — проводил он глазами, ту, что теперь звалась его невеста, ту, что поправила косметику, посмотрела на кольцо, улыбнулась и выскользнула за дверь.

Ведь я уже взрослый. Мне сегодня тридцать семь, — улыбнулся Лис.