Глава 12
Два дня спустя Лис сидел на ступеньках лестницы пролётом выше квартиры Оленя и читал страницу Принцессы.
Детектива дома не было, но это и к лучшему, иначе второй раз Лиса, который прошлый раз сломал ему ногу, он вряд ли бы впустил. Поэтому Лис терпеливо ждал, подпирая спиной стену, и читал посты, что его девчонка оставляла под ником monALisa и аватаркой Джоконды, забавно отфотошопленной в её постах на все лады.
Оставляла до пятого декабря. На страничке, где они, собственно по-настоящему и познакомились. Она написала про Лиса, выложив фотку Ван Гога, а Лис тут же ей и представился как Винсент БЕЗYXV.
С тех пор как Лис уехал, она создала несколько десятков постов, и Динар с трепетом их перечитывал, её искренние, умные, полные света, любви, грусти, восторга, иронии послания со странным, но объяснимым чувством, что все они посвящены ему. Хотя на самом деле все они были о писателях и художниках, книгах и памятниках, культуре и истории, как и раньше, только теперь, если коротко, о её любимом городе — о Петербурге.
И даже пост с коляской, что Лис попросил удалить, до того как там появилось одинокое «сердечко» был о чём-то другом изначально, как Лис потом уже понял из комментариев: видимо, о музеях Петербурга, куда можно пойти с коляской.
Читательницы её дополняли:
…В Исакий — без проблем. Конечно, на колоннаду с коляской не получится, но в остальном храме — пожалуйста…
…В Юсуповском дворце на Мойке из-за узкого коридора не пускают с коляской на экспозицию «Убийство Распутина», но парадные залы доступны всем…
Никто не поздравлял, не умилялся от восторга, как, наверное, отреагировали бы, скажи она, что беременна. Словно Принцесса проводила соцопрос или интересовалась для подруги с ребёнком. Лис даже пожалел, что, не разобравшись, взъелся. Но что уже. Пост она удалила. И Лис только запомнил, где и когда он вышел: в середине ноября между страданиями Пушкина о разлуке с Натали в Болдино: «В Болдине, всё ещё в Болдине!» и вдове Клико, жутко предприимчивой старушке, что продавала в России своё шампанское поэтам по сумасшедшей цене «12 руб. за бутылку».
Почти девять тысяч на наши деньги, хмыкнул Лис, прикидывая, во сколько сейчас ему обойдётся ящик, что он проспорил Тео.
С дня рождения они вернулись домой уставшие. И Лис думал, упадут спать без задних ног, но когда вышел из душа, Принцесса сидела на своём любимом месте за столом и что-то писала.
Раньше так они переписывались в сети: Лис писал ей, лёжа на кровати, она ему — сидя за столом напротив. Но вчера она даже не смотрела в телефон: писала в обычном блокноте. Скрипела грифелем по бумаге. Задумчиво кусала кончик карандаша. И снова писала.
Куда потом она спрятала этот блокнот, Лис не знал и дал себе зарок не искать: у каждого должно быть право на что-то настолько личное, чтобы ни с кем этим не делиться.
Винсент БЕЗYXV: Я скучаю, — написал он в окне их старой переписки.
Он и правда скучал. По откровенности, с которой Принцесса с ним, неузнанным, делилась. Но, увы: что-то находим, что-то теряем — теперь свои тайны она доверяла бумаге.
Принцесса улыбнулась, увидев на засветившемся экране телефона сообщение. Закрыла блокнот, пришла и легла рядом:
— Я здесь. Как прошёл твой день?
— Странно, — усмехнулся Лис. — Сначала я покупал столярные инструменты. Затем работал переводчиком для группы арабских врачей. А потом у меня был день рождения. А чем занималась ты?
— До того как мне сделали предложение? — поднял она руку, что лежала на его груди, и посмотрела на кольцо. — Смотрела цены на дома. Хочу перевезти сюда маму и бабушку. Пока здесь недалеко сняла им квартиру, а там уже пусть сами решат: будут жить вместе или раздельно, купить им загородный дом или особняк в центре, — улыбнулась она.
— Уже предвкушаю, — выдохнул Лис.
Мда, ну вот, одной тайной меньше: он узнал, для чего она сняла квартиру, но о том, что придётся знакомиться с её родственниками он и забыл.
— Сочувствую, — засмеялась Принцесса. — Но я в тебя верю. Ты справишься.
— Мне придётся, — обняв её покрепче, улыбнулся Лис.
Сейчас он читал пост о размолвке Пушкина с будущей тёщей и вспоминал вчерашний праздник.
Пушкин – княгине Вере Вяземской:
«Я уезжаю, рассорившись с г-жой Гончаровой. На следующий день после бала она устроила мне самую нелепую сцену, какую только можно себе представить. Она мне наговорила вещей, которых я по чести не мог стерпеть. Не знаю еще, расстроилась ли моя женитьба, но повод для этого налицо, и я оставил дверь открытой настежь… Ах, что за проклятая штука счастье!»
На своём балу Динар тоже чуть всё не испортил, но сюрприз всё равно получился...
Двери едва разъехались, когда он вошёл, и его оглушил гул рожков, взрывы хлопушек и радостные вопли: С днём рождения!
Посреди круга из пурпурного ковролина, на том месте, где обычно стоят самые дорогие машины, стоял его новый джип. Нет, не тот Снежинский, на котором он как-то ездил. Другой. Ещё круче. Ещё дороже. Ещё брутальнее.
— Ну что, настоящему детективу — настоящая машина, — похлопал его по плечу Петров. — Теперь ты и правда производишь впечатление серьёзного джентльмена, мистер Фокс. Смотри, как тебе? — протянул он визитку. В уголке красовалась эмблема: рыжий лис с хитрым прищуром в шапке как у Шерлока Холмса. Надписи: детективное агентство, частный детектив Динар Абакаров. — Это тебе от меня.
— Спасибо, Андрей, — искренне поблагодарил Лис.
— Ну а серьёзному джентльмену — серьёзное дело, — протянул папочку Лето.
— Ну вот, я же говорил! — радостно подпрыгнул Петров. — Я же говорил: он что-нибудь обязательно придумает.
Лето обнял Лиса поздравляя. Шепнул на ухо:
— Потом поговорим.
Лис успел прочитать, что это было архивное дело об убийстве антиквара.
Хм, убийства ему Лето действительно ещё не подсовывал, хоть и столетней давности, удивился Лис и невольно вспомнил о принципе неотвратимости наказания, что проповедовали в Следственном комитете...
И сейчас тоже о нём подумал.
Не перестараться бы, осторожно поднялся выше по лестнице Лис: что-то напевая себе под нос, Олень открывал дверь.
Собственно, Лис даже в квартиру заходить не собирался.
Да и кулаками махать тоже — просто поговорить. Но раз уж Олень дверь всё равно открыл, Лис скользнул вниз тенью и вставил ногу, не позволив двери захлопнуться.
Как бедняга только не обосрался от страха! Пакет с продуктами уронил. Попятился.
— Да не ссы ты, господи, — скривился Лис. — Я поговорить.
И сунул ему в нос снимок УЗИ.
Олень испуганно заморгал, таращась в снимок.
Лис дал ему пару секунд прийти в себя, машинально оценивая обстановку.
По сравнению с прошлым разом бросилась в глаза чистота. Больничный в гипсе явно пошёл Оленю на пользу — тот навёл в квартире порядок. И, если Лиса не подводил нюх, у него появилась баба: духи, два грязных бокала от вина, смятые простыни, на полу один носок с сердечками, явно женский.
— Откуда это у тебя? — тряхнул копией снимка Лис.
— З-зачем тебе? — пучил глаза и заикался Олень.
— З-затем, идиот, — передразнил Лис, — что ты следил за моей девушкой.
— Я н-не знал, — побледнел тот от ужаса, — что она т-твоя…
— Теперь знаешь, — перебил Динар. — Поэтому давай к делу. И хватит уже трястись.
Он пнул стоящий у двери табурет и, убрав в карман снимок, опёрся плечом о стену.
— Так это, просто повезло, — переминался с ноги на ногу Олень. — Она вышла из кабинета, села, положила снимок рядом. Фото было сделать нетрудно.
— Где? В какой клинике? Из какого кабинета? Фамилия врача? Дата? — напирал Лис, силясь вспомнить, как зовут детектива. Кажется, он не знал. Ну и ладно, Олень и Олень. — Ну?
— Мне надо поднять. Данные. Перепроверить.
— Так проверяй! — терял терпение Динар.
Но Олень вдруг пришёл в себя, собрался. Оглянулся то ли на стол, где стоял открытый ноутбук, в котором, видимо, и была вся информация, то ли на часы, словно кого-то ждал.
— Давай я тебе всё скину, как найду.
— Давай, — достал Лис телефон, соглашаясь, что это будет разумнее, чем стоять сейчас над душой и ждать, пока трясущимися руками Олень будет тыкать в клавиши.
Тем более Динар нашёл ещё одно слабое звено, за которое тоже собирался подёргать, если с детектива толку будет мало. Да и в принципе у него были дела.
Предупреждать Оленя, конечно, было лишним, но всё же уходя, прицелился в него прищуренным глазом:
— Не дай бог…
— Я всё сделаю, клянусь. В лучшем виде. Сегодня, — только что не вытолкнул он Динара за дверь, так не чаял быстрее избавиться.
Что-то не понравилось Лису в его суетливых движениях. Чисто интуитивно. Какой-то неприятный холодок, который обычно не предвещает ничего хорошего, какую-то фальшь в голосе, скованность в движениях. Но в общении с Оленем в принципе всё было неприятно, нервно и натянуто. Поэтому Лис, если и не отмахнулся (камеру напротив двери он влепил ещё когда ждал), то пока задвинул эти ощущения на задний план до той поры, пока получит (или не получит) информацию.
Принцесса сегодня осталась дома. И собиралась только прогуляться до Лерки, то есть до своей прежней квартиры, поэтому для начала Лис завернул в штаб.
Покачал головой, вспомнив Петрова и подаренный макет визитки. Возвращаясь к событиям вчерашнего дня, слушал, как гудят сервера, подключая интерактивный экран с картой города, шипит кофемашина и скрипит старый стул, который, как и топчан, Лису давно пора бы поменять, но теперь он был ему дорог как память: на нём его девушка тоже сидела у Динара на коленях.
Он невольно усмехнулся, насколько порой она точна в своих замечаниях: про туалеты, с которыми у них было связано столько ярких воспоминаний (он поучал её в туалете ресторана Тео, он нашёл её в туалете Петергофа), а теперь добавилось ещё одно; про его колени — что всегда были к её услугам.
Он размешал кофе в чистой, помытой её руками кружке и уставился на экран, где горела заставка сайта Следственного комитета.
Купленная буквально позавчера через Андрюшу у Снежина программа уже подобрала пароль доступа и даже замаскировала. Может, какой-нибудь программный счётчик и показывал, что на сайте, например, 150 зарегистрированных пользователей, а в сети — 151, но чтобы это заметить требовалось почти невозможное стечение обстоятельств, ведь количество людей на сайте, которые входят и выходят, постоянно меняется. И в принципе Лис только предположил, как его несанкционированный вход мог бы выглядеть со стороны, войти он теперь мог везде — в любой банк, налоговую, музей, библиотеку…
…посольство? — мелькнула непрошеная мысль.
Лис её отогнал, хрен с ним, какой-нибудь частный банк, но нарываться на международный конфликт, даже одобренный Интерполом, как все Снежинские программы, ну такое. Хотя Лис, похоже, зря решил, что этот новый «чёрный чемоданчик», а точнее, серая коробочка, ему вряд ли пригодится. Это была просто кладезь возможностей. Но об этом потом.
А пока, возвращаясь к новому делу и принципу неотвратимости наказания, Лис ввёл по памяти архивный номер…
Одним из приоритетных направлений работы Следственного комитета было расследование преступлений прошлых лет. Загадки, что ещё несколько десятилетий назад казались неразрешимыми, сейчас благодаря новым технологиям и возможностями, доставались из архивов нераскрытых дел и щёлкались как орехи.
Программа открыла оцифрованное архивное дело.
Большего Лис из папочки, что вручил ему Лето, узнать не успел — с трудом удержал, так тянул её из рук Петров. Пришлось цыкнуть на него и для острастки глянуть убийственно. Тот потупился, невинно поковырял носком ботинка пол. Но Лис точно знал, что любопытство будет сильнее, и даже не удивился, когда отложенная им в сторону папочка к концу вечера пропала.
Ладно, пусть вникает, смирился Лис, что ему от опера не отделаться.
Вчера ему всё равно было не до папочки…
— Поздравляю, — обняла Лиса жена Лето.
Приехала и жена Петрова. И его дочь. Со старшими детьми Стаса они бегали по залу, прятались среди машин, устроив какую-то игру, и по какому поводу собрались взрослые — детям было всё равно.
Хлопали пробки шампанского. Оживлённо шумели гости. Привезли ужин и проворные официанты накрывали фуршетные столы.
Пришёл и Снежин. Развёл руками: мол, прости, пригласили. Лис понимающе кивнул. В конце концов, он помогал его будущей жене: Лис был ему обязан, да и, честно говоря, не почувствовал ни злости, ни раздражения, скорее грусть — никого Динару так сильно не хватало все эти годы, как лучшего друга. Ни по кому так сильно он не скучал, как по Кириллу. Хоть это чувство и пряталось за болью, обидой и гневом.
Наверное, и Настю Принцесса пригласила, раз они общались, подумал Лис тогда же. И тоже без нервяка: пригласила и пригласила.
Насти пока не было. Зато приехали волонтёры: Алексей и вся его команда. Владелица ателье по пошиву дорогой мужской одежды госпожа Усольцева и её друг Павел, которого они вызволяли из дагестанского плена и которого Лис едва признал в костюме и рад был видеть: жутко умный мужик, севший на восемнадцать лет, чтобы защитить любимую женщину — Лис питал слабость к таким людям.
Были парни из Следственного комитета и Лялька. Лису показалось, не всех из них он знал.
Была даже жена отца Светлана.
Динар и правда вчера словно заново родился: она ведь подошла, поздравила, задержалась поговорить.
— Честно говоря, я думала Алина девушка Руслана, — недовольно поджала и без того тонкие губы эта неприятная женщина — её обычное выражение лица. Динару давно было плевать, и что ничего хорошего она не скажет, он прекрасно знал, поэтому даже не удивился. — Не могу сказать, что я расстроилась, когда узнала что она твоя: как менеджер она мне нравилась куда больше, чем как невестка, — хмыкнула Светка, типа пошутила. — Но у неё, прямо скажем, талант. А может, правильная мотивация. Ни разу не видела, чтобы ради мужика кто-то так старался.
— Ты хотела сказать: ради меня? — усмехнулся Лис. — Ради никчёмного брошенного матерью ублюдка?
— Ну, это ты сказал, не я, — брезгливо дёрнула она плечиком. — Но да, мне не понравился такой прицеп к мужу — чужой ребёнок, с которым пришлось бы нянчиться, будь я помягче. Может, я и не права, но знаешь, положа руку на сердце, ты был не самым приятным подростком. Сколько тебе тогда было? Пятнадцать? — сделал она вид, что не помнит.
А Лис сделал вид, что не услышал и не счёл нужным отвечать.
В тот момент он окончательно понял, что даже если его невеста беременна неизвестно от кого, он никогда не назовёт её ребёнка ублюдком. Никогда, чёрт побери!
Чёртова Светка была права: никто и никогда не делал так много для Динара.
Не пытался мирить его с отцом. Не собирал друзей, давая понять, что они у него есть. Не лечил с такой лёгкостью его застарелые раны. Не позволял на всё взглянуть иначе. Не дарил ему крыльев. И Динар ради неё был готов на всё.
Даже поговорить с отцом. Хрен с ним! Где-то в душе он давно уже его простил. Кто знает, каких ошибок способен наделать человек, которого бросает любимая женщина ради другого, а ему оставляет ребёнка. И Лис поговорил бы с ним о матери ещё вчера, но один день не смог вместить в себя столько событий.
Хотя Лис попытался. После долгого и очень насыщенного разговора с Аглаей Айхенвальд, который ему ещё только предстояло переварить, он пошёл к кабинету отца, надеясь, что тот у себя. И стал невольным свидетелем другого разговора.
— Нет, Руслан, я не сказала, — это было первое, что услышал Лис, сказанное Принцессой.
— Алина, он должен знать, — в голосе Руса звучала едва ли не его, Лиса, настойчивость.
— Зачем? — воскликнула она с отчаянием. — Зачем ему знать?
— Затем, что так надо. Так будет правильно.
— Нет! Я тысячу раз тебе сказала и скажу тысяча первый: нет!
— Алин, — спокойно и твёрдо возразил Руслан. — Он всё равно узнает. Рано или поздно узнает. И всё равно ему будет больно. И тебе будет больно. Снова. Как сейчас. А, может, даже ещё больней. Так зачем проживать это дважды? Зачем так жестоко с ним, с собой? Ты ни в чём не виновата. Никто не виноват, Алин…
Лис не дослушал до конца. Его заметили, отвлекли. И стоять подслушивать стало неловко. Но теперь он знал, кто в крайнем случае расскажет ему правду, если Лис не докопается сам.
В очень крайнем: заставить Руслана сказать Динар, конечно, сможет.
Но готов ли он платить за этот секрет такой ценой?..