Глава 13

Лис погрузился с головой в старое дело, когда завибрировал телефон.

Пуганый Олень не подвёл: сбросил ссылку на облачный архив, куда засунул все интересующие Лиса записи. Это он, конечно, зря — личные данные в сеть. Но хрен с ним, Лис всё это изымет и подотрёт следы, сейчас его интересовало другое.

Едва узнав адрес клиники, куда обратилась Принцесса, и фамилию врача, он не смог усидеть на месте.

— Молодой человек! — Важная, грузная, неприятная средних лет женщина, врач-гинеколог, Елена Викторовна Панина, как было написано на её двери, смерила Лиса одновременно взглядом царицы, которую отвлекли, и взглядом уборщицы, которой натоптали, и перестала жевать. В её голосе было больше от царицы: — Вы как себе это представляете? И вообще. Ворвались в кабинет. В верхней одежде. В мой законный перерыв.

Лис мог бы поспорить по каждому пункту: он постучал и извинился, он держал куртку в руках, а её перерыв, согласно всё той же табличке на двери, закончился пять минут назад, но только вежливо кашлянул в ответ.

— Простите ещё раз. За неопытность. Я первый раз. Не знаю, как у вас тут всё устроено. Но почему мужчина не может получить информацию по интересующему его медицинскому вопросу, я правда не понял.

— А что тут непонятного? — хмыкнув, она отложила печеньице. Вытерла пальцы. Дожевала и проглотила. Запила. Отставила кружку. И только после этого соизволила почтить своим вниманием посетителя. — Это женская консультация.

Да, перед грузом таких аргументов Лис и правда был бессилен. Но всё же он попытался.

— Я не прошу сведений о пациентке. Понимаю, это врачебная тайна. Я не спрашиваю ничего личного. Я прошу вас, как специалиста, проконсультировать меня насчёт беременности и вот этого УЗИ, — показал он снимок.

— И что вы собираетесь понять по снимку? — скривилась она. — Нужен как минимум протокол ультразвукового обследования, на основании него уже можно о чём-то говорить.

— О чём? — ухватился за фразу Лис. — О чём можно говорить?

— О том, что вас, очевидно, интересует. О сроке беременности. Беспокоитесь ваш ли это ребёнок? Может, были в длительной командировке? — усмехнулась она. — Так это вам не на УЗИ, а вашей даме венозную кровь на ДНК нужно сдать, установить отцовство. И всё сразу станет ясно.

— А если меня беспокоит не это? А то, что она плачет и ничего не говорит? Даже о беременности.

Врач царственно поманила его рукой и взяла снимок.

— М-м-м, Моногарова, — многозначительно кивнула и нахмурилась. — Ясно.

— Что ясно? Елена Викторовна, ну не тяните жилы, скажите.

— Ничего я вам не скажу, молодой человек, — не глядя на Лиса, вернула она снимок. — Не имею права.

— А кому имеете право сказать? Мужу? Отцу ребёнка?

— Ну, насколько я помню, она не замужем. Но даже если была бы замужем — никому, кроме самой женщины. Так что освободите кабинет, — недовольно махнула рукой врач, словно прогоняя назойливое насекомое, — у меня приём.

Нет, Лис понимал, что она права, когда ни солоно хлебавши возвращался к машине. Сам виноват, раз не нашёл нужных слов, да и вообще, на что он только рассчитывал, когда решил поговорить с врачом.

Но как же просилось на язык: сука!

И где только Принцесса эту грымзу выискала? — возмущался он. — Неужели не нашлось доктора поприятнее? И вообще, какого чёрта?.. Они что со всеми таким тоном разговаривают, как в гестапо? Или это Алинке так повезло?

Одно было бесспорно, и, пожалуй, это тоже был результат: Принцесса была беременна и это её снимок. Была и до сих пор есть.

Ну что ж, можно сказать, в дверь он войти попытался, теперь попытается войти в окно, надо только определиться в какое: взломать к чёртовой матери базу данных женской консультации (разберётся ли он в тех медицинских записях? но постарается, чего уж, главное, чтобы они были), или поговорить с Русланом?

Руслану Принцесса предательство не простит и потеряет друга. А Надя не простит Лиса, и он потеряет брата. Эти чёртовы секреты никогда не бывают безобидными — всегда за них приходится расплачиваться и дорого.

— Случилось что? — спросил Лето, исподлобья глядя с рабочего места на Лиса, мерящего шагами кабинет.

— Вроде да, и вроде нет. Не знаю. Ненавижу секреты, а особенно когда от меня что-то намеренно скрывают. Ладно, это так, лирика. Давай к делу, — рухнул он на стул.

— Давай, — только и успел пожать плечами полковник Жаркий.

— Зачем ты достал этот пыльный хлам? — не снижая накала и с плохо скрываемым раздражением в голосе, что появилось после встречи с врачом, спросил Лис. — Раскрываемость по старью горит? Или у антиквара родственнички нашлись? Желают вернуть экспроприированное советской властью?

— Тебе, может, налить чего? — прищурился Лето. — Ну там чая с коньячком? Валерьяночки туда плеснуть? Чистого коньячку? Чего ты дёргаешься как ужаленный?

Лис выдохнул.

— Прости. Бесит.

— Что именно? — удивился Лето. — Новое дело? — Он всё же встал. Ткнул в стоящую на тумбочке кофемашину — подарок жены. — Откуда ты такой взвинченный?

— От гинеколога, — развёл руками Лис.

— М-м-м… — многозначительно кивнул Лето. — Ну тогда точно коньячку. Поверь, у меня четверо детей, и каждый раз, как в первый, — улыбнулся он. — Я знаю, что говорю.

И Лис хотел было возразить, но… чему?

Чёрт побери! Чёрт! Она… Значит, он…

Динар дёрнул ворот свитера. Сглотнул: станет отцом? У него будет... сын?

И очнулся, только когда в нос резанул терпкий запах кофе.

— Хочешь об этом поговорить? — усмехнулся Лето.

— Упаси бог! — улыбнулся Лис.

— Ну тогда будем считать: всё что мог, я сделал. И перейдём к работе, — достал из ящика папку и положил на стол.

— Так, подожди, у меня два вопроса, — перебил Лис, когда Лето стал повторять, что он и так прочитал. — Во-первых, почему дело об убийстве антиквара в двадцатом году прошлого века оказалось у вас, а не в уголовном розыске? А во-вторых, я же правильно понял, что оно давно раскрыто?

— Убийство — да, но большую часть вещей: картины, книги, ювелирка, Фаберже так и не нашли. И я умышленно скопировал тебе не всё. Папочка у Петрова?

— А то, — развёл руками Лис.

— Ну, я так и думал, поэтому держи, — подвинул Лето Лису копии подшитых рукописных листов. — Девятый «антикварный» отдел УУРа передал нам это старьё, когда восемь лет назад пропал другой антиквар. Дело не стало резонансным, тело так и не нашли, но антиквара признали умершим, и делили его бывшие жёны не яйца Фаберже, а счета и недвижимость.

Слова «бывшие» и «жёны» отозвались личным, причём каждое слово по отдельности, и странный вчерашний разговор с не менее странной Аглаей Айхенвальд всплыл в памяти…

.

Они только что объявили всем, что решили пожениться и танцевали медленный танец.

Лис видел слёзы Принцессы. Чувствовал их солёный вкус на своих губах. Слышал её дыхание. А что происходило вокруг — не слышал. Да и какая разница, что там происходило — его мир был здесь, в его руках.

— Не могу поверить, что ты ответила «да», — сказал он тихо.

— Да, — повторила она. — За тебя. Сейчас. Очень. Хочу замуж, — улыбнулась Принцесса.

Лис поднял глаза, словно почувствовал на себе взгляд.

Предчувствие не обмануло: в стороне совсем одна стояла Настя.

Девушка, которой тринадцать лет назад он тоже хотел сделать предложение и даже купил кольцо. Девушка, которая изменила ему с лучшим другом и не за Лиса, а за Кирилла Снежина вышла замуж. Девушка, что была от него беременна и сделала аборт, неудачно. Девушка, из-за которой Лис бросил магистратуру за несколько месяцев до окончания и ушёл в армию — так он стал профессиональным разведчиком. Девушка, которой нагадали, что она сможет забеременеть и родить только от него — это он узнал совсем недавно, когда они уже познакомились с Принцессой.

Он точно знал, что с этим делать — ничего.

— Люблю тебя, — обнял он покрепче свою невесту.

И был бы счастлив, вопреки всему и назло всем, но она опять плакала.

Нет, не от счастья. Хотя спроси он в чём дело, и она ведь ответила бы именно так.

Увы, так горько безнадёжно и тоскливо не рыдают от счастья.

— Мне надо… — показала она на потёкшую тушь.

— Иди, конечно, иди, — отпустил её Лис.

Но она ушла не сразу.

— Динар, позволь тебе представить, — тепло улыбнулась Принцесса, вытирая слёзы и подзывая гостью.

— Эксперт Аглая Айхенвальд? — кивнул он девушке с длинными ярко-рыжими волосами.

— Лис, — церемонно раскланялась она, а потом бесцеремонно добавила: — Мне сказали, ты не любишь своё имя. Предпочитаешь позывной.

— До некоторых пор именно так и было, — посмотрел он на Принцессу.

— Аглая медиум, как прабабка, Динар, — представила та. — Но у неё есть свой, особенный дар. Через предметы она умеет слышать прошлое, чувствовать настоящее, а иногда даже предсказывать будущее.

— Через предметы? — удивился Лис. Диджей представил следующую композицию в его честь, и Лису пришлось подождать, когда он договорит и начнётся музыка. — Это как?

— Я сама, — остановила медиум-эксперт-специалист-по-антиквариату Принцессу, не позволив той пуститься в объяснения, и разрешила уйти.

Лис краем глаза заметил как, что Принцесса подошла к Насте. Дорого бы он дал за то, чтобы узнать, о чём они говорили в том кафе, что он видел на фотографиях. Да и сейчас не Настя, Принцесса потянула её куда-то за собой. Захочет — расскажет, решил он.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — протянула Лису бокал Аглая.

— Правда? — усмехнулся он. — Мне казалось, напитки на этом вечере бесплатно, то есть даром.

Она смерила его взглядом.

— Только не для бывших алкоголиков.

— Ничего об этом не знаю, — усмехнулся Лис. — Кроме того, что, говорят, бывших алкоголиков не бывает.

— Ты не бывший, — всучила она ему бокал, но даже не с шампанским, с минеральной водой. — Потому что не алкоголик.

— Вот как? — деланно удивился Лис, глядя на крупные пузырьки, налипшие к стеклу.

— Угу. Моя бабка, которая Марта, тебя не кодировала. И это не бывшая жена тебя излечила, что бы она ни говорила. Ты и не был болен. Так что пей, не бойся.

— Да у меня сегодня и правда, день рождения. Совершеннолетие! Мне разрешили пить! — не мог не поглумиться он.

— Поздравляю! — усмехнулась Аглая.

— Вот спасибо! — хмыкнул Лис и даже поднёс к губам бокал.

— Твоя бывшая жена и не хотела тебя кодировать. Она хотела тебя приворожить.

Лис подавился подаренным шансом. А заодно и минералкой, которую едва успел глотнуть.

— Зачем? — прохрипел он кашляя. — Я и так никуда не собирался. Я же только прилетел. Ради неё. К ней.

— А моя бабка уже ей нагадала, что это ненадолго. Вот она и решила, чтобы наверняка.

— Вижу не особо успешно.

— Нельзя приворожить то, что уже приворожено, — перекрикивала она музыку, что вдруг заиграла слишком громко. — Но моя бабка этим не занимается. Отвороты, привороты, порчи, заговоры — всё это другая, плохая, чёрная магия. Она дала твоей бывшей жене бутылку самой обычной воды. Совсем как эта.

Она забрала у него бокал и вдруг дёрнулась, словно тот обжёг ей руку, и выронила.

— Кажется, этот предмет тебе уже ничего не расскажет, — оценил Лис разлетевшиеся по полу осколки.

Аглая взмахнула руками, обиженно и слишком эмоционально для шутливого замечания.

— Глупые люди! Они ничему не верят. Они спорят. Они нас высокомерно презирают. А потом ползут и умоляют помочь, когда уже поздно. Когда уже слишком поздно. — Она посмотрела на Лиса и покачала головой. — Нет, это девочка. Мне жаль…

Нет, это девочка… Лис тряхнул головой.

До чего же он не любил всю эту чертовщину, хотя и допускал, что есть неведомые, необъяснимые, тайные материи, доступные и понятные лишь избранным, но предпочитал держаться от них подальше: и от материй, и от избранных.

— Динар Тимурович, — вывел его из лёгкой прострации Лето. — Я бы не стал тебя мучить, понимаю, тебе сейчас не до меня, но решение принимать тебе и, увы, оно не потерпит.

Лис не знал, как это происходит и ему удаётся думать о своём и при этом не терять сути разговора, но переключиться на дело пропавшего антиквара получилось почти без потерь.

— То есть те же самые яйца Фаберже, что пропали после убийства господина Гауера, что содержал антикварный магазин у Полицейского моста, в 1920-м году, всплыли через сто лет в деле очередного антиквара, пропавшего восемь лет назад господина Строганова? — догадался Лис, что благодаря оцифровке, совпали описания вещей, утерянных век назад, поэтому старое дело и отдали в СК, который занимался поисками Строганова.

— Яйца, иконы, картины и вещи, что некогда возможно принадлежали царской семье, второй раз фигурировали в описях, — подтвердил Лето. — Но их снова не нашли.

— То есть безутешные вдовы и дети остались с шестью домами и ненавистными антикварными салонами на руках, но без яиц? Бедные, — листал Лис страницы дела. — А тело? Так и не нашли? — спросил он, затаив дыхание.

— Увы, нашли. Но это отдельная история. В прошлом году. Спустя семь лет после исчезновения откопали скелет в истлевшей одежде с царским брегетом в руке, который лично у Бреге в мастерской на Ке де л'Орлож в Париже купил Император Всея Руси Александр Первый, путешествующий инкогнито, — зачитал с листа Стас. — Очень господин Строганов их любил, эти часики.

— Надев широкий боливар… Онегин едет на бульвар… И там гуляет на просторе… Пока недремлющий брегет… Не прозвонит ему обед… — продекламировал Лис.

— Почитаешь потом, если будет интересно, — протянул Лето очередную папочку. — О, женщины, вам имя вероломство, — покачал он головой, явно намекая, кто был замешан в смерти антиквара, а, может, и обоих. — Шерше ля фам.

Лис кивнул, положил папку под низ остальных бумаг и тяжело вздохнул.

— Честно говоря, до последнего надеялся, что искать будем пропавшего Строганова. Это как-то больше по моему профилю — люди. Живые, сбежавшие, исчезнувшие, взятые в плен или в заложники, проданные в рабство. Но всё это не суть, да? Ни один почивший антиквар, ни другой?

— Не суть, Динар, — согласился Лето. — Суть в том, что три дня назад я в качестве дежурного следователя выезжал на кражу. Украли много. Налички, ювелирки, всяких Тиффаней, устали опись писать. Вроде приличная дама, и остановилась в приличном месте, но… — полковник развёл руками.

Лис поскрёб бороду:

— Снова те же яйца, только в левой руке?

— Угу, анфас, — усмехнулся Лето и положил перед Лисом бумажку с номером телефона. — Дама купила на закрытых торгах на аукционе некий предмет из той же самой коллекции, — Лето постучал по верхней папочке, что уже закрыл Лис. — И не хочет афишировать ни его покупку, ни его пропажу, но очень сильно хочет найти.

— Некий предмет, что некая фрейлина в семнадцатом году стащила под шумок из покоев Аничкового дворца, вместе с другими не менее ценными предметами, принадлежащими царской семье, и продала антиквару Гауеру. Так? — уточнил Лис.

Лето кивнул.

— И в какую сумму дама оценивает услуги по его поиску?

Лето набрал на экране телефона цифру с шестью нолями и показал.

— Сколько? — вытаращил глаза Лис. — Это сколько же стоит сам предмет, если наши комиссионные шесть миллионов?

— Она сказала десять процентов от стоимости.

— Так какого ж чёрта мы сидим? — хмыкнул Лис.

— Мы не сидим, — кивком показал Лето на лежащие на столе папки. — Всё, что мог, я для тебя собрал, но есть одна сложность.

— «Антикварный» отдел УУРа?

— Особенно они. Это не первый случай за последние полгода. Третий, связанный с одним и тем же аукционным домом. Поэтому если при выяснении обстоятельств кражи её Тиффаней, косвенно, то есть случайно выяснится, что дама пользовалась его услугами, так же быстро, как и я, они сообразят, что это по их ведомству…

Лис понимающе кивнул.

— Признак серийности — и ни о каком частном расследовании уже не может идти и речи, — добавил он вслух.

— Скажу больше, — нагнулся к Лису через стол Лето и понизил голос. — Даме, возможно, ничего не вернут. Даже если ты это найдёшь, а они только поприсутствуют. Это собственность государства…

А значит, плакали наши денежки, мысленно продолжил Лис.

— Ну, когда нам было легко, — развёл он руками.

Это и было согласие, которого ждал Лето. Лис прекрасно понимал, как остро тому нужны деньги и насколько он связан по рукам и ногам, поэтому, наверно, взялся бы ради Стаса и за худшее.

— Что Москва? — спросил он.

Не спрашивай, покачал головой Лето. Что значило: по Дагестанским событиям ещё ничего не решено. И решается где-то на самых верхах. И может, решится одним словом: «Ну, поехал и поехал». То есть, спасли людей и спасли. А может… И тогда Лето не только с должности попросят — ему даже жить будет негде: квартира и та ведомственная, как и пенсия. И Лис, которого тоже тихо ушли и теперь платили ежемесячно утверждённые законом казённые гроши, знал, каково это не понаслышке.

Но о худшем думать не хотелось.

Лис посмотрел на часы, подхватил папки, и, выпив одним глотком остывший кофе, встал.

— Что-нибудь придумаем, Стас, — сказал он. — Помнишь, ты учил меня, что дерёшься не со всеми, дерёшься всегда с одним. Будем решать по одной проблеме зараз.

— Держи меня в курсе, — встал и Стас.

— Да куда я без тебя, — усмехнулся Лис.

О том, как он будет решать эту почти невыполнимую, как поиски иголки в стоге сена, задачу, с чего начнёт, куда будет двигаться, Лис пока не думал.

По одной проблеме зараз, повторил он, закрыв дверь машины.

А сейчас его Принцесса пошла «в гости» к Лере. По крайней мере, ему она сказала именно так.

Вот только в квартире стояла такая гробовая тишина, что Лис слышал карканье ворон за окном, но ни Леры, ни Коня, ни Принцессы там точно не было.

Нет, это девочка… Мне жаль… — не выходило у него из головы.

Где-то посреди Большой Морской, где фигуры атлантов на фасаде особняка Демидова, что он подарил своей жене, известной как Роковая Аврора, на зиму закрыли фанерными щитами, Лис не выдержал и набрал Принцессу. Вернее, дал приказ голосовому помощнику в своей новой безобразно умной машине позвонить Принцессе. И теперь слушал длинные сиротливые гудки, на которые никто не отвечал.

Мне жаль…

— Да чтоб тебя! — выругался он вслух. И сначала хотел повернуть к штабу, где остался «чёрный чемоданчик», но потом передумал. — Позвонить Наде! — громко продиктовал он.